Медицинские страсти

            Реджина Миллс, одетая в синий медицинский комбинезон, стояла возле двери гинекологического кабинета и нервно покусывала губы, не сводя пристального взгляда от одного заносчивого типа.       А Робин Локсли, уже ознакомившийся с больницей и её работниками, стоял около стойки регистрации и открыто флиртовал с молоденькой девушкой по имени Эшли Бойд. Та, мило улыбаясь, накручивала локон волнистых волос на палец и поддерживала беседу.       — Ты сейчас этого красавчика взглядом прожжёшь, — раздался весёлый голос рядом.       Миллс перевела озадаченный взгляд на Эмму Свон. Блондинка лукаво улыбалась и слегка качала головой.       — Что, Киллиан уже всё рассказал? — раздражённо спросила Реджина, потирая большим пальцем кисть руки.       Она всегда так делала, когда была в замешательстве. Прямо сейчас она не понимала, почему её так коробит, что этот наглец пялится на ту девчонку, ещё и смеётся с ней.       Эмма пристроилась рядом, опираясь на стену.       — Про твои похождения в клуб? А то! Первым делом всё мне доложил. Нет, это же надо из всех мужиков Майами выбрать именно этого.       — Свон, не беси. Сидела в своей гинекологии, вот и сиди дальше, — буркнула брюнетка, решая, как прекратить эту сладкую беседу двух голубков.       «Нет, ей было абсолютно плевать, кем он там интересуется! Но не в рабочее же время!»       — Ты на мне своё зло не срывай, сама виновата, — заметила подруга, метнув в сторону двух коллег изучающий взгляд.       Реджина резко повернулась к Эмме, натыкаясь на зелёные глаза, пристально наблюдающие за ней.       Но она была не готова обсуждать свои поражения на личном фронте, только не сейчас и не здесь, когда в двух метрах от них находился объект, причастный к этим самым поражениям.       — А давай о другом. Как твои отношения с Джонсом? Между прочим, он уже про всех баб забыл. Даже о Миле из бухгалтерии, — каверзно протянула Реджина.       — Миллс! — воскликнула Эмма.       — Что?       — Отвали, а, — блондинка, наконец, отвела чересчур внимательный взгляд, — Он как был бабником, так и остался.       Реджина беззлобно хмыкнула, бросив белый виноватый взор на девушку.       — Он старается.       — Так, всё. Встретимся за обедом.       Эмма не выдержала и отвернулась, взмахнув рукой, и не поворачиваясь, направилась к лифту.       — Эммс, — брюнетка чуть виновато смотрела в спину удаляющейся подруги.       Но, собравшись с мыслями, она подошла к стойке регистрации, где Локсли все ещё охмурял девицу. И какой же он проныра…       — Эшли, у тебя работы нет? — встряла в их разговор Реджина, перебив блондинку на полуслове. Её стальной голос прозвучал так холодно и низко, что девушка вздрогнула.       Миллс облокотилась на твёрдую поверхность и сложила руки, прожигая глазами молоденькую сотрудницу.       — Есть, — неловко поджала губы блондинка, кидая расстроенный взгляд на мужчину.       — Принеси мне карту больного из 27 палаты, — властно потребовала Реджина, хмурясь ещё больше.       Эта мнимая беспомощность её бесила, а-ля «бедная девица в беде». Тьфу!..       — Сейчас, — девушка нежно улыбнулась Локсли и ушла, оставляя их одних.       Робин прислонился одной рукой к столу и обернулся к брюнетке, широко улыбаясь. Его взлохмаченные густые волосы отливали золотом на солнце, что тонкими лучиками попадало сюда из окна.       — Чуешь, ревностью пахнет, — взмахнул он рукой, оглядывая женщину с головы до ног.       «Кого-кого, но точно не тебя я буду ревновать!», упрямо подумала Реджина.       — Милый мой… — приблизилась она к нему, хищно стреляя глазками.       — Уже твой, — он тут же усмехнулся, прикасаясь кончиками пальцев к её руке, лежавшей на стойке.       Миллс спокойно убрала свою ладонь, но в её шоколадных глазах вспыхнуло пламя буйного огня.       — А ты, смотрю, дверку то не нашёл.       Робин вызывающе ухмыльнулся, бросая косые взгляды на коллег, что шли по своим делам, заполняя коридор шумом. Он только надеялся, что их разговор не услышат, не хватало ещё проблем и ненужных вопросов.       — Не нашёл. Покажешь?       — Конечно. Пойдём, — Реджина хитро улыбнулась и потянула его за собой.       «Я тебе покажу, Робин Локсли! И не только дверь».       — Я знал, что ты не выдержишь, да и как тут устоять-то, — победно произнёс мужчина, покорно следуя за ней.       — Действительно, — буркнула она, спустившись на лифте на последний этаж.       Они оказались в пустом помещении с табличкой сверху на двери «морг». Здесь витал удушающий запах сырости и плесени, хотя чему удивляться, это же подвал. Тёмный и мрачный.       — Морг… Зачем мы тут? Острых ощущений захотела? — Робин медленно приблизился к ней, опаляя горячим дыханием кожу и прижимая девушку к стене.       Реджина попыталась скрыть слабый вдох, который сделала невольно, желая ощутить его неповторимый аромат: смесь кедра и древесины, перечной мяты и табака.       Крышесносный концентрат!       Прочистив горло, женщина выпалила:       — А это затем, мистер Локсли, если Вы меня бесить не перестанете, Вы там быстрее коматозного дедушки из 45 палаты окажитесь! — она упёрлась ладонями в его мощную грудь.       Робин ласково промурлыкал в ответ, словно и не услышал угрозы:       — Ты знала, что когда нервничаешь, у тебя бровь дёргается, — он, как бы невзначай, заправил ей прядку волос за ушко, — И ты очень милая.       «Зубы заговаривает, подлец!»       — На Вы попрошу. Мы с Вами на брудершафт не пили, — огрызнулась Реджина и оттолкнула его наконец.       Смерив мужчину злым взглядом, брюнетка отошла к лифту и нажала на красную мигающую кнопку.       — Не пили, да, но после того, что мы делали…— тихо проговорил Локсли, стоя позади.       По её спине прокатился рой мурашек, словно тысячи мелких колючих паучков. Противно и… Возбуждающе, такое странное сочетание.       — Захлопнись! — двери лифта раскрылись, и Реджина шустро заскочила в кабинку, когда Робин последовал следом.       — Перевес, — ляпнула она и оттолкнула его, заметив удивление в бирюзовых глазах.       Локсли изумлённо замер, даже не предпринимая попыток попасть в лифт.       — Какой перевес?       Реджина приторно улыбнулась, створки наконец захлопнулись, и брюнетка начала подниматься на нужный этаж, шумно выдыхая.

***

      Эмма скучающе обвела буфет глазами, сидя за пустым столиком в углу. Здесь, как всегда, было многолюдно: лишь парочка мест оказались свободными, за остальными же сидели её коллеги, и словно никогда не обедали раньше, решили все выбраться сюда.       Зал был украшен нежными постельными тонами, на стенах висели постеры огромных размеров с изображениями врачей и пациентов, а так же, правилами поведения в общественном месте. Сотрудникам на выбор предлагалась любая еда, которую только можно пожелать.       Позади Эммы, грустно наблюдающей за счастливыми посетителями, приглушённо гудел телевизор: транслировалось очередное новомодное шоу.       После недавней операции — опухоли у плода, находящегося внутри матери, еда вообще не лезла ей в горло. Блондинка прокручивала недавние моменты с её «другом» Джонсом и совершенно не понимала, к чему ведут их отношения, а их, кстати, и не было.       Так они всего лишь уже достаточно длительное время спят друг с другом…       — Что с тобой? — вспомнишь лучик, вот и солнце: Киллиан явно в хорошем настроении уселся напротив неё, обеспокоенно вглядываясь в лазурные глаза.       — Устала, — вздохнула она, звонко положив вилку на стол.       — Где твоя подруженция? Не издевайся над курицей, лучше дай мне. Я голодный и простоял в операционной 3 часа, — Свон отрешённо пододвинула свой обед к нему и стала за ним наблюдать, изучая черты лица мужчины.       Он был красивым: глубокие тёмные глаза, волосы, как самая беспроглядная ночь, и пухлые губы, притягивающие к себе. Не только её, они манили всех женщин, готовых на всё ради одной лишь улыбки, небрежно брошенной им.       — Так, где наша любительница приключений на свою попку? — повторил Киллиан, отвлекая Эмму от навязчивых мыслей.       — Насколько я знаю, она ампутирует руку, — Джонс ожидающе посмотрел на неё, откусывая кусочек курицы, — Мужчина молодой, попал в аварию, а руку сохранить нельзя, там одно мясо.       — Жалко, — пробубнил собеседник с набитым ртом.       — Угу, — кивнула Свон.       — Давай лучше о хорошем. О нас, — Эмма закатила глаза, — Почему ты не хочешь, чтобы мы встречались? Эм, мы спим вместе 3 месяца. По-моему, здесь уже попахивает большим, чем просто сексом.       «Ну вот, опять началось… Ни к чему хорошему этот разговор не приведёт! Да он вообще ни к чему не приведёт».       — Киллиан, отвали по-хорошему, пока эта курица не застряла у тебя там, где не надо, — Свон едко стрельнула своими зелёными глазами, и Киллиан тяжело проглотил кусочек мяса.       «Нет, так не пойдёт. Сколько можно игнорировать то, что между нами происходит?!», в который раз подумал Джонс.       — Давай так, у тебя есть минута. Ты говоришь всё, что думаешь обо мне.       — Я в 20 секунд уложусь, — блондинка придвинулась ближе к нему, — Ты заносчивый, самоуверенный, превышающий полномочия тип, у тебя мания величия и ты не думаешь ни о ком, кроме себя…       Было заметно, как мужчина опустил плечи и глаза его потухли.       — Но я…       — Заткнись! У меня ещё 10 секунд. Ты бабник, — закончила Эмма метким фактом.       Она видела, как расстроили его слова, сказанные ею. Но лучше правда, чем горькая ложь. А пока для неё видна именно такая правда.       — Ты испортила мне аппетит, — проворчал Киллиан и отодвинул обед.       Эмма хмыкнула.       — Я старалась, — она вышла из-за стола и направилась на выход, чувствуя, как его внимательный взор прожигает её спину.

***

      Разъярённая Реджина шла к ординаторской только с одной целью — придушить Робина. Мало того, что им дали одну операцию, так как у мужчины было обнаружено гнойное расплавление межпозвоночного диска, и им пришлось одновременно работать.       Было тяжело, учитывая, как сильно её бесил доктор Локсли, подкатывая к рыжей девушке анестезиологу, Келли Уэст, и украдкой наблюдающий за поведением Реджины, которая хотела скальпелем исполосовать его всего.       Она распахнула дверь, извещая о своём прибытии, и также громко захлопнула её. Карие глаза убийственно смотрели в откровенно смеющиеся голубые. Робин лежал на диване, подперев голову рукой.       — Что это было? — выпалила брюнетка, останавливаясь на миг, а потом двинулась к нему.       — Где? — всё он понимал, но ему нравилось доводить её.       — Не беси меня! — она встала напротив, уперев руки в бока, — «Какие у тебя красивые глаза», «такая красивая, да ещё и умная, да Реджина?», «Келли, а что Вы делаете сегодня вечером?» — передразнила она его, кривляясь и взмахивая руками в возмущении.       Локсли, скрывая смех, принял сидячее положение.       — А тебя это так волнует? — серьёзным тоном спросил он.       — Вообще всё равно! Просто на операции принято оперировать, а не охмурять рыженьких девиц, — Реджина отошла к кухонному гарнитуру, облокотившись на него своей пятой точкой, — Не смотри на меня так.       Мужчина вскинул бровь. Такая она сводила его с ума.       — Как? — Робин поднялся, подходя к ней, скрестил руки на груди и встал почти вплотную.       — Сделаем вид, что ничего не было, — пробормотала Миллс, закусывая губку и отводя взгляд.       — Чего не было? — Локсли усмехнулся, — Сделаем вид, что не спала со мной, или это не ты утром меня выгнала? Знаешь, мне эти воспоминания очень дороги.       — Нет никаких воспоминаний. Ничего не было. Ясно?       — Сама пригласила, а теперь хочешь забыть, — он уже открыто лыбился, внутри смеясь над тем, как мило она бесится.       — Я? — негодующе фыркнула брюнетка.       — Я был пьян, уязвим, хорош собой. Ты мной воспользовалась, — продолжал издеваться блондин.       — Это я была пьяна, а ты не настолько уж и хорош, — в защитном жесте вскинулась Реджина.       — Прошлой ночью я был хорош. Хочешь воспользоваться этим ещё раз? Сегодня вечером?       Заговорщический взгляд буравил её до самого основания.       — Нет. И не смотри так.       — Как? — усмехнулся Робин.       — Будто видел меня голой, — процедила Миллс.       — А, прости, сексом же в одежде занимаются, — Реджина схватила рядом лежащее полотенце, и Робин начал отдаляться, поднимая руки вверх.       — Иди к чёрту! — прошипела она, замахиваясь на него.       — С тобой хоть на край света, — Робин оказался около двери, — Бьёт, значит любит.       — Не в нашем случае, — она снова замахнулась, попадая по плечу, пока Локсли открывал дверь.       — Милая… — выдохнул мужчина.       «Ну всё, держись, ковбой!»       — Ещё раз меня так назовёшь, я с тебя скальп сниму, — этот хам юркнул в дверь, и Миллс последовала следом, заряжая по лицу полотенцем не Робину, а совершенно другому человеку.       Карие глаза виновато вспыхнули, пока позади ошарашенного мистера Голда, Локсли обхохатывался во всю, сгибаясь пополам.       — Ой, — вырвалось хриплое восклицание из уст растерявшейся брюнетки.       — Я тебе сейчас такое «ой» пропишу, — произнёс Роберт, гневно смотря на девушку.       Миллс спрятала полотенце за спину, продолжая терпеть его убивающий взгляд.       — Милая моя, нужно вести себя серьёзнее, а то вся больница скоро будет знать, что ты влюбилась, — заталкивая свою подчинённую в ординаторскую и выхватывая из её рук тряпку, которая полетела на диван, пробасил директор.       — Голд! Ещё немного и я подумаю, что ты совсем спятил! Знаю, старость не радость, но подумать, что я влюбилась! Может, тебе направление к врачу? — Реджина возмущённо плюхнулась на диван, пока Голд качал головой.       — Тебе, Реджина, и к врачу ходить не нужно, я сам поставлю диагноз: недостаток заботы и любви, — он устроился напротив, смотря, как она недовольно надула губы.       — Недостаток любви? Да ты себя слышишь? Каждый второй мужчина, которого я встречаю, будет моим, стоит поманить пальцем. А этот Локсли меня бесит! Мы познакомились вообще случайно, я перебрала и… — Миллс вовремя заткнулась, вспоминая, что следующая информация явно не для ушей её начальника и по совместительству друга её покойной матери.       — Хах, диагноз оказался неточным, ко всему перечисленному стоит добавить ещё и сексуальное неудовлетворение, — усмехнулся Голд, а затем, посерьёзнев, продолжил, — Я говорил не о такой любви, Реджина. Я о том человеке, который будет варить тебе кофе по утрам, накидывать на плечи куртку, чтобы ты не замёрзла холодным вечером, заставлять тебя вовремя отрываться от документов и ложиться спать, встречать тебя дома, не зависимо от того, счастливая, усталая, злая или расстроенная ты вернёшься, видеть твои слезы, успокаивать твой гнев, будить во время ночных кошмаров, сидеть у твоей постели, если ты болеешь. Я о том, кто будет дорожить тобой и оберегать. Задумайся об этом.       Реджина покраснела.       — Пфф, не тебе говорить, что мне нужно! Я сама знаю, что у меня уже есть всё, чего я вообще когда-либо могла хотеть! — со злостью бросила она, — Да и вообще, что дала тебе эта любовь? Напомню, моя мать бросила тебя и вышла замуж за моего отца. И как вы только столько лет здесь друг друга терпели?       — Ты похожа на неё больше, чем думаешь, — задумчиво произнёс он,.— Ты права, любовь не дала мне ничего, кроме некогда хороших воспоминаний.       Грудь женщины пронзила острая стрела боли. У неё тоже были хорошие воспоминания с матерью, правда, не так много, как хотелось бы… Но всё же были.       — Скоро уже пять лет, как её не стало, — тихо проговорила Реджина, подтягивая ноги к себе.       — Рак никого не щадит, дорогая, — сипло прошептал Голд, глядя на неё из-под густых ресниц.       — Но она же была онкологом, должна была понять все симптомы, — брюнетка смотрела в пол, не видя печальных карих глаз.       — Иногда хочется просто перестать бороться, — они долгое время молчали, вглядываясь друг в друга, — Когда-нибудь это место будет твоим.       — Зачем ты это говоришь? — шмыгнула носом Реджина.       Ей не нравились такие речи. Она не хотела думать, что когда-то наступит час, когда они простятся навсегда.       — Хочу, чтобы ты была готова ко всему.       — Я не понимаю…       — Пока и не нужно, — ласково улыбнулся старик. Реджина только печально покачала головой.

***

      Блондинка шла рядом с брюнеткой, роясь в своей чёрной сумке и не переставая материться. Наконец-то их смена закончилась, и, к большому удивлению Эммы, Реджина не решила остаться на работе, как делала всегда, а мирно и без уговоров пошла домой.       — Блять, да где этот телефон, — в очередной раз выругалась Свон.       Телефон в руке Миллс зазвонил, и она быстро ответила.       — Да, Киллиан… Кто бы сомневался… Сейчас скажу ей, — брюнетка сбросила вызов и бросила Эмме красноречивый взгляд.       — Что, оставила у Джонса? — обречённо спросила Эмма.       Реджина кивнула.       — Что, вы опять на рабочем месте? — ехидничала Миллс.       — Ой, слушай, отстань. Лучше подожди меня внизу, — женщина снова кивнула и проводила взглядом блондинку, направляясь к лифту.       Робин, как назло, оказался там и приветливо улыбнулся. Она встала около дверей, прослеживая, как циферки этажей сменяются.       — А у вас в Майами классно, — иронично произнёс стоящий позади Робин.       — Рада за тебя, — коротко ответила Реджина.       — Я не думал, что мне здесь понравится. Планирую задержаться.       — А вот это зря, — двери распахнулись, и эти двое зашли, Миллс оперлась спиной о стену, пока Робин нажимал на кнопку, — Я с тобой не поеду.       — А я тебе предлагал разве? — он усмехнулся, чувствуя, как его спину прожигают эти чертовски красивые глаза, — Хочешь со мной поехать?       — Мы не встречаемся и не спим вместе. Мы коллеги, — вновь отрезала Реджина.       — Я тот, с кем у тебя был классный секс, — довольно промолвил он.       — Это сексуальное домогательство, — всё так же смотря в его спину, произнесла она.       — Мы едем в лифте. Чертовски сексуальная брюнетка и чертовски привлекательный нейрохирург. Хорошая пара, что скажешь? — он обернулся, хитро впиваясь в неё.       Реджина думала, усердно думала, боясь совершить ошибку. Хотя не совершать ошибок скучно. Это было мимолётное желание. Секунда, она срывается с места, вторая, она толкает удивлённого Локсли к стене, третья, она захватывает его губы в плен, зарываясь тонкими пальчиками в волосы и прижимаясь к нему всем телом.       Его руки оказываются на талии моментально, плавно опускаясь на ягодицы и сжимая их, пока её язычок выводит замысловатые узоры.       3 этаж       2 этаж       1 этаж       Слышится резкий звон, и двери лифта открываются, когда Реджина успевает отойти от опешившего Робина, прижатого к стене, и плавной походкой, стуча каблучками, выходит, направляясь к выходу.       А Робин с красными губами кричит ей вслед:       — Мы не договорили, красотка! — на лице невольно появляется широкая улыбка, он провожает её глазами, — Я начинаю влюбляться в Майами.