То, почему я люблю тебя.

Рэй стоял у настежь распахнутого окна в квартире Тренера и медленно курил. На часах было два часа ночи, а сна ни в одном глазу. Поэтому Рэй делал долгие затяжки, а затем, слегка приоткрывая рот, выдыхал колечки дыма и мгновенно вдыхал их обратно. По полу пробежал колючий ночной холодок, заставивший Смита поежится, а сквозняк, до этого лениво гонявший по полу какую-то ненужную бумажку, внезапно скользнул к двери спальни, резко захлопывая ее и уползая восвояси. —Хм, —пожал плечами Рэймонд, слегка щурясь и задумчиво поправляя очки, а затем окидывая бардак в комнате невозмутимым взглядом. На диване и спинке стула грустила небрежно сброшенная и изрядно помятая одежда. В резной пепельнице на журнальном столике одиноко валялся окурок, почти утонувший в куче пепла. На самом столике царила вакханалия из неубранных тарелок, которые Смиту и Фарреллу вчера было просто некогда мыть. И даже аккуратные стопки бумаг, сложенные в его, Рэймонда, кресле, сейчас съехали набок и смешались в одну кипу, которую мужчине еще предстояло заново рассортировать, сложить и проверить. Рэй снова тяжело вздохнул и вернул взгляд ясно-голубых глаз на небо. А там, вдалеке, плавно скользили маленькие серые облака и мужчина, задумчиво задрав голову, внимательно следил за ними, иногда ненадолго зажмуриваясь и часто моргая. Глаза слегка слезились от сигаретного дыма, который какого-то черта попадал в них и неистово жег роговицы. Вопреки всему ни горький вкус сигарет, ни остаточное слабое послевкусие пережареного Тренером кофе, не мешали Смиту чувствовать какое-то едва осязаемое удовлетворенное счастье, хотя раньше это отвратительное сочетание привело бы его в крайнюю степень бешенства. Пепел с тихим шуршанием опадал в красивую стеклянную пепельницу, купленную Тренером специально для Рэймонда и выставленную на облюбованном Смитом подоконнике. — Колин, Рэймонд не выбирает людей случайно и крайне сложно сближается с кем-либо, — спокойно, в чисто Смитовской манере, уточнила Алиса, закидывая слетевший на лицо и прилипший к шее хвост волос за спину и делая передышку. — Понимаю, а ты чего встала? Двигайся. Танцуй. — Тренер угрожающе насупился и скрестил руки на груди. Так глупо прятать радость за напускной серьёзностью. Пожалуй, Тренеру просто нужно было это услышать. И устыдиться. Как минимум того, что до этого момента они ни разу полноценно так и не провели ночь вместе, ведь Рэй всегда уходил рано утром задолго до пробуждения Тренера. И порой казалось, что Смит так и не ложился ни разу за ночь. И самое неприятное, что Колин никогда не был против и не уточнял почему так. Потому, что так было легче. Они оба будто не были ничем друг другу обязаны, каждый раз имитируя секс-на-одну-ночь, будто после этого больше никогда не увидятся. И, наверное, поэтому Смит никогда не оставлял свои вещи у Тренера в квартире, а Тренер никогда не давал повода Смиту этого делать. Но слова Алисы… Внутри Колина что-то внезапно щелкнуло и замкнуло. Буквально в тот же вечер, после того как Тренер закрыл зал, проверил замки и раздал указания Карапузам, он еще несколько часов провел в небольшом антикварном магазинчике неподалеку. Первым, что пришло Тренеру в голову, стала пепельница. Смит обычно, приходя «в гости», как он любил это называть, курил либо на улице, стряхивая пепел прямо на асфальт, либо дома, где брал в пользование старую жестяную банку из-под консервированной фасоли, которую впоследствии прятал под раковину, за мусорное ведро. Тренер не был уверен, понравится ли Рэю обычная стеклянная пепельница и поэтому, на всякий случай, взял изящную лакированную, из красного дерева, с затершийся позолоченной вставкой внутри и пятью маленькими ножками по бокам. А потом, как-то само собой подумалось, что Смиту негде сидеть: на диване он работать не любил, а на стульях в кухне особо было не развернуться, да и спина довольно быстро начинала болеть, уж Тренер-то знал это не понаслышке. И как-то очень своевременно на глаза ему попалось классическое вольтеровское кресло¹ темно-бордового цвета, в почти идеальном состоянии, если не считать потёртостей на «ушах» и ножках. Положа руку на сердце, это был отнюдь не весь перечень вещей, которые Фаррелл был готов купить. И которые, надо заметить, он все-таки купил. В итоге, оглядывая странный набор из «ушастого» кресла, нескольких мягких клетчатых пледов, трёх пепельниц и одного старинного торшера, мадам за прилавком справедливо рассудила, что Тренер не выглядит, как человек, который берёт это всё для себя одного, от слова совсем, и постаралась как можно вежливее улыбнуться. — Вашей жене очень понравится это женское кресло. Очаровательный дизайн. Глубокий бордо в сочетании с позолотой на кнопках приведут её в полнейший восторг. — женщина, на чьем бейдже красовалось изрядно подстёршееся «Кира», выглядела весьма вдохновленной. Но, получив в ответ лишь вопросительный взгляд Тренера, стушевалась и торопливо попыталась объяснить. — Это кресло-прекрасный экземпляр неповторимой классики. Женское, компактное, но при этом удобное и изысканное. Я бы даже сказала, что оно достойно куда большей цены, если бы не асимметрия в креплении кнопок. Пожалуй, единственным важным моментом из этого всего было то, что в кресле позаботиться нужно будет лишь о креплениях. Это был вызов, который Колин готов был принять. Когда Рэй пришёл к нему «в гости» следующим утром, то обнаружил Фаррелла за увлекательным занятием: он заново крепил все кнопки на кресле, пытаясь соблюсти симметрию, проекцию и прочую чушь, которую обожал Смит. Ну, как обожал. Равнодушным она его точно не оставляла. — Ты что делаешь? — с подозрением уточнил Рэй, переступая порог дома и с удивлением оглядывая квартиру: диван был выдвинут чуть ли не на середину комнаты, а в освободившимся пространстве между диваном и окном аккуратно встало кресло с подножкой, торшер и некогда стоявший в центре комнаты журнальный столик, на котором, в свою очередь, красовалась невероятной красоты пепельница из красного дерева с истертой позолоченной вставкой посередине. — Тебе нравится? — вместо ответа уточнил запыхавшийся Тренер, устало откладывая инструмент на пол и внимательно разглядывая лицо Смита. — Хм, — Рэймонд ещё раз оглядел квартиру, а затем неуверенно тепло улыбнулся, аккуратно снимая куртку и вешая ее на крючок новой вешалки, — ты это делал для меня? — Ну, а для кого ещё, дурилка? — насмешливо уточнил Колин, поднимаясь с коленей и характерно покряхтывая. Щелкнуло колено и заныла спина, отдавая прямиком в относительно недавно раненную ногу. — Тренер, — Рэй просто сделал пару аккуратных шагов вперед и крепко его обнял. Так обычно обнимают самых близких, когда понимают, что те — весь их мир. Смит молчал, и Тренер молчал и, пожалуй, это был куда более глубокий, откровенный и осмысленный диалог с кем бы то ни было за всю жизнь Рэймонда. Мужчина что-то задумчиво пробормотал в такт своим мыслям. Внезапное нежное касание грубой ладони Тренера между лопаток заставило его испуганно вздрогнуть. Он и не заметил, когда Колин успел подойти сзади, бережно вынуть из пальцев Рэя окурок и, поглаживая его по спине через мягкую футболку, увлечь за собой. Смит не сразу среагировал, неохотно отрываясь от вида ночного Лондона и переводя взгляд на уже бодрого, да когда он только успевает приходить в себя, черт возьми, Тренера, усталый взгляд. Из-за крайней степени измотанности до Смита даже не сразу дошло, что на заднем фоне, уже пару минут как, играет приятная мелодия, кажется что-то из «Призрака»² восемьдесят четвертого года, и Колин нежно, но настойчиво тянет его в тёплые объятия лишь для того, чтобы медленно закружить по комнате в ленивом ночном танце. В конце концов, они взрослые люди, на часах почти три ночи, черт возьми, почему бы и не да? Тренер был слегка неуклюж, но его сильные руки, лежавшие на спине Рэя, успокаивали. И Рэй жался ближе, впитывая каждую крупицу тепла Колина, будто прячась в его объятиях от лёгкого сквозняка, ползущего по полу. А Тренеру казалось, того и надо было. С каждой новой волной мурашек, бегущих по озябшему телу Смита от укусов ночного холода, Колин прижимал его к себе немного сильнее, покрывая лоб, скулы, нос и щеки мужчины почти невесомыми, горячими поцелуями. Влажные губы оставляли быстро стынущие на холоде следы и Рэй, наконец не выдержав этой затянувшейся игры, впился в губы Тренера нежным долгим поцелуем. Его слегка шероховатые губы больно царапнули уголок рта Колина, и тот, придерживая Смита за затылок, аккуратно облизал сначала нижнюю, а затем верхнюю губу, после снова возвращаясь к нежным и незатейливым ласкам. — Твоя карбонара на ужин была действительно вкусной, — тихо улыбнулся Рэймонд, слегка сжимая пальцы Тренера. — Ещё бы. Она лучшая в мире. Знаешь, сколько раз мне давали за карбонару? — гордо фыркнул Колин, улыбаясь уголком рта и вскидывая свои густые брови в наигранно удивленном жесте, пытаясь придать своим словам ещё больший вес. — Ты дурак, — спокойно улыбнулся Рэй, перехватывая Тренера за талию и начиная медленно его кружить в ненавязчивом вальсе. — И это то, почему ты мне нравишься. — Я дурак только с тобой, — серьезно парировал Тренер, на мгновение останавливаясь и хмурясь, а затем снова мягко улыбаясь и ласково целуя Смита в нос. — И это то, за что я люблю тебя.