Philemaphobia

      Сонхва не просит себя целовать, никогда. Но это только про слова.       Он не хочет давить на Хонджуна, позволяет ему все решать самому, лишь смотрит на него порой так, с игривым вопросом или просьбой, не лезет сам, но дразнит, когда слишком не хватает поцелуев.       Кожа касается кожи, передавая дрожь от одного другому. Между телами теплое электричество, никакой одежды, поэтому Сонхва спокойно ведет по голому бедру Хонджуна ладонью, усиливая разряд, вызывая тихий стон.       Заставить Кима в такие моменты сесть — просто, надо лишь наклониться, будто желая поцеловать, а затем начать медленно отстраняться, он сам за тобой потянется. Сонхва сгибается над ним, проводит кончиком носа по скуле, уводя линию к уху и трется о висок. Джун поворачивает голову, раскрывая губы, но Пак уже отстранился, поднялся, и Ким следует за ним.       Хонджун мягко берется за тонкую шею, а Сонхва в этот момент притягивает пару подушек с изголовья кровати и кладет парню за спину, чтобы тот не упал обратно чуть позже.       Щекой прижаться к щеке — вместо поцелуя; зарыться пальцами в чистые волосы, а после еще и носом, вдыхая морозную свежесть. Сонхва хочется Хонджуна дразнить и нежить до состояния теплого зефира, пока он не начнет задыхаться от желания целоваться, от которого постоянно сгорает Пак.       Он отстраняется и, сидя на бедрах Кима, смотря на него сверху вниз, мягко задирает его голову, перебирает волосы и гладит Хонджуна за ухом. Сонхва лишь прижимается к носу Джуна своим и легонечко трется кончиком, наблюдая за тем, как трепещут ресницы парня напротив.       Руки сползают по шее к плечам, ведут по ним и опускаются на ладони, чтобы мягко их сжать.       Сонхва слезает с бедер, дабы развести ноги Хонджуна в стороны, пока тот не моргая смотрит на него из-под растрепанной челки. Хонджун продолжает сидеть, крепко держа одну из рук Сонхва, пока тот ложится меж его ног.       Этот вид — раскрытые бедра, вздымающаяся грудь и приоткрытый рот, напряженный пресс и ровный член — кажется Сонхва греховным, и он готов в аду вариться хоть вечность за то, что продолжает смотреть, наслаждаться.       Он на пробу проводит свободной рукой по члену Хонджуна, на что тот только удобнее выгибается и увереннее сжимает ладонь в своей.       Двигаться быстро смысла нет, желания тоже. У Сонхва цель — расплавить Хонджуна; ему хочется побыть чем-то вроде огня для свечи.       Головка члена опускается на губы Сонхва по его же инициативе, размазывает по ним естественную смазку и оказывается во рту под громкий выдох Хонджуна.       Сонхва пропускает член глубже, мягко опускается и поднимается на нем, втягивая щеки и безотрывно смотря в глаза Кима. Тот под ним вздрагивает, плавно движет бедрами навстречу и, чуть высунув язык, путает пальцы в отросших черных прядях, дабы притянуть ближе, заставить взять в рот максимально глубоко.       Нос упирается в лобок, от чего замерший Сонхва не видит, как Хонджун закатывает глаза и с силой кусает свои губы, а затем высвобождает руку из теплой ладони и хватается ей еще крепче за волосы на затылке Пака.       За пряди нервно тянут, призывая двигаться, на что желаемое и получают — Пак, сжав руками мягкие бедра, продолжает двигаться в том же ритме, что и до этого, пуская по горлу вибрации, когда Хонджун гладит его за ушами и по шее.       Язык скользит по всей длине, обводит головку и медленно, но с нажимом, проходится по уретре перед тем, как Сонхва отстраняется от хонджуновой промежности.       Тот немного разочарованно стонет, но пальцы из волос убирает, позволяя рукам упасть на широкие плечи партнера. Пак садится и снова нависает над Хонджуном, вжимается бедрами в бедра и плавно движется пару раз, от чего младшего бросает в крупную дрожь, руки он сильнее стискивает, обвивает тонкую талию ногами.       — Больше, — тихо проговаривает Хонджун. Член Сонхва едва касается его собственного, пока парень не спеша покачивает бедрами, наслаждаясь плавностью процесса, оттягивая удовольствие.       Сонхва наклоняется к раскрасневшемуся лицу, он начинает двигаться более размашисто, пачкая живот Хонджуна в смазке, текущей с их членов, и опускает голову так, что губами прижимается к уху, вынуждая Кима спрятать лицо в своей шее.       — Еще, — на грани слышимости, ощущается на потной коже искорками. — Еще, пожалуйста, — Хонджун задыхается, пытаясь двигаться навстречу, притягивая парня к себе ногами, но тот лишь сильнее прижимается бедрами к нему, чем увеличивает давление на оба члена, но не ускоряется.       Тяжелый выдох оглушает Хонджуна, заставляет вскинуть бедра и зажмуриться. Он снова зарывается пальцами в пряди чужих волос, почти скулит от прикосновений рук, блуждающих по его бедрам и ребрам, а потом кусает плечо, за которым скрывается его лицо, когда наконец-то чувствует желанные пальцы на члене.       Между ними влажно, движения хоть и не грубые, не быстрые, но все равно доносятся до ушей Хонджуна донельзя плавным и нежным звуком.       Он с силой тянет Сонхва за волосы, когда тот соединяет два члена рукой и движет ей хоть и медленно, но очень быстро в сравнении с тем, что было до этого.       Наконец, Сонхва добивается того, чего так хотел.       — Пожалуйста, — Хонджун дожидается, когда Пак посмотрит на него глаза в глаза, и пропускает вздох от того, сколько всего видит в зрачках напротив, а потом судорожно хватает воздух, потому что пальцы осторожно гладят головку его члена. — Поцелуй меня.       Еще несколько мучительно длинных для Хонджуна секунд его лицо рассматривают с блаженной улыбкой, а потом прячут ее на его губах. Еще до того, как Сонхва успевает хоть что-то еще сделать, Ким уже кладет ладони на его шею, раскрывает рот и проникает языком в чужой, восхищенно простонав.       Именно так Сонхва и любит целоваться: когда хочется не только ему, когда в нем чуть ли не нуждаются на уровне спасения. Хонджун сам захотел, не побоялся и все же попросил, как и всегда сводя этой просьбой Пака с ума, заставляя его чувствовать трепетную радость где-то в сердце.       Сонхва отвечает любимому парню, раскрывает рот как можно шире, ведет языком по его деснам, а пальцами — по члену быстро-быстро, выбивая из Хонджуна стоны на каждое движение своих рук и губ, не замечая, как сам весь трясется в предоргазменной судороге, от восторга из-за Хонджуна — такого разгоряченного, красивого и жадного до всего, начиная взглядами, заканчивая воздухом.       Толчки бедер друг другу навстречу, мягкие руки и влажные поцелуи быстро доводят обоих до конца. Хонджун кончает почти с криком, заглушаемым глубоким поцелуем, который он сам не дает разорвать, сильнее хватаясь за Сонхва всем, чем только может.       А сладкий звук, издаваемый Кимом, когда Сонхва продолжает аккуратно двигать рукой по уже излившемуся члену, и не прекращающие целовать губы, заставляют его кончить следом и запачкать живот Джуна еще больше.       Поцелуями порхают по всему лицу, задерживаются на губах, прижимаются к щекам, линии челюсти. И сейчас не Сонхва дарит поцелуи, он их получает: греется в любви и нежности, пока Хонджун под ним крутит его лицо в разные стороны и целует всюду, куда только дотянуться может.       В такие моменты Сонхва еще сильнее убеждается в том, как же сильно его любят.