Шах сделан, жду мат

Сначала она покраснела, а потом на ее лице читался ужас и страх. Все его тело было покрыто шрамами. "И живого места нет..." – подумала девушка, неуверенно протягивая к нему руку, но остановилась на пол пути, прижимая ее к своему рту. Его голая грудь, торс, руки – все было усыпано шрамами, как давно зажившими, так и недавно оставленными. До ее прихода в торговый дом Рэдвол его, скорее всего, пытали или он был наказан. "Наказан? За что? За желание жить нормальной жизнью?" Рассматривая его тело, она и сама не заметила, как начала лить горькие слезы по его боли. Слуга удивился и быстро присел перед ней, желая заглянуть в ее лицо, узнать причину плача и успокоить. Он позволил дерзость. Ричард прикоснулся к ее щеке и погладил, аккуратно пальцами стирая крупные слезы. Но она не переставала плакать, а потому он ее обнял, прижимая к себе и согревая. Гладил по спине и голове, медленно и тихо говоря: "Тшш, все хорошо". Немного погодя, когда она уже устала плакать, парень ее спросил: – Почему вы плачете, госпожа? Издав пару всхлипов, плечи ее дернулись, а сама девушка задрожала, обнимая его в ответ, прижимаясь настолько сильно, насколько позволяло ей расстояние между ними. В его ведь сердце не проникнешь простыми объятиями... – Потому что... Ты этого не делаешь. Потому что ты не плачешь, – сказала она и снова разревелась. Сдержанные всхлипы говорили о ее борьбе, что она пыталась успокоиться, но не могла. А он гладил ее, не останавливаясь, готовый и сам расплакаться. "Это моя награда? Она – моя награда?" – спрашивал он сам себя, вдыхая запах ее тела и слез. Они нашли друг друга. Их боль, одиночество, прошлое – все будет поделено на двоих, потому что ношу проще нести, когда вас больше одного. Не так тоскливо и так спокойно, что невольно благодаришь Небеса за этого человека. Он считал девушку своей наградой за пережитую боль и горе. Она считала парня своим благословением за свое одиночество. Когда же юная господа наконец успокоилась, а ее лицо опухло от слез, то она начала ещё ближе рассматривать его шрамы. Они сидели друг напротив друга на кровати. Ричард не боялся ее взгляда, Мирель не сторонилась его шрамов. Когда же простые разглядывания девушке надоели, то она начала к ним прикасаться. По каждому она провела кончиками пальцев, боясь принести ему боль. Огрубевшая кожа чувствовалась словно неровный хирургический шов, который был сделан на скорую руку, росшей из непонятно какого места. Господа приблизила свое лицо к его ключицам и поцеловал один из шрамов, аккуратно накрывая своими губами его кожу. Ричард мгновенно превратился в статую. Он не ожидал от нее такой решительности. Парень предполагал, что она закричит при виде его тела или упадет в обморок. А может быть солдат как и неудавшегося бывшего раба? Может поднимет на него руку? Каждое новое предположение было хуже предыдущего, а поэтому он начала слегка ее бояться, точнее, бояться ее реакции. Но слезы он никак не ожидал. Чтобы плакать над шрамами, которые почти не болят, которые больше не будут появляться (он на это надеялся)? Парень был шокирован ее логикой. Точнее, он ее даже там не видел. Но такое тепло от ее тела он не чувствовал очень давно. Это было не то тепло, к которому он привык, когда наслаждался ее поцелуями. Нет. Это было то тепло, которое он уже давным давно потерял, а потом и вовсе забыл какого это. Сейчас он еле сдерживал слезы, дабы не расплакаться, и еле сдерживал ее, чтобы ей не стало хуже. Но похоже хуже станет ему, потому что она целует его шрамы. Сначала один. Ее мягкие и теплые губы накрыли его кожу, отчего она покрылась мурашками. Эти губы возбуждали, но он молчал, даже если внизу и залетали бабочки. А может и не бабочки? Мирель поцеловала сначала один шрам, потом второй, третий, постепенно спускаясь к его торсу и не забывая ни про один, словно пыталась их вылечить каким-то жалким поцелуем, который для него может ничего не значить. – Госпожа, вы меня пытаетесь возбудить? – спросил парень, оказавшись под ней. Он пытался скрыть смущение и лёгкий страх, потому что прочесть ее действия заранее у него сейчас плохо получалось. Он не впервые оказывался под девушкой. Был у него уже такой опыт, но чтобы именно так. Нет. Такого ещё не было, поэтому тот запаниковал. Услышав вопрос своего слуги-телохранителя, Мирель резко отстранилась, продолжая сидеть на парне. Ее лицо стремительно залилось яркой краской, щеки запылали огнем, а ее сердце сбилось с ритма. Он наблюдал за ней, не желая скидывать ее с себя. Ему нравилось это. Он желал этого, хотел большего, но сказать вслух не имел права. Как слуга и, прежде всего, как мужчина. Она ещё невинна, а значит должна отдать это тому, кого она искренне полюбит, и кто будет из одного с ней социального круга. – Я-я не п-пытаюсь, – заикаясь, сказала она, не предпринимая попытки даже слезть с него. Не заметила или просто не захотела – это была большая загадка. – Госпожа, если вы не слезете, то... Он не желал говорить это вслух, боясь ее спугнуть. Если она испугается, то больше не будет рядом с ним. Так считал он. Но так не думала она. Она наклонилась над ним, упираясь руками по обе стороны его головы в кровать. Наклонилась и посмотрела в его глаза, что меняли свой цвет словно времена года проносились пред ней. С яркого зелёного до почти чувственного голубого. Как же они ее манили, и теперь, не спрашивая его разрешения, она наклонилась ещё ближе. Их дыхание смешивалось, даже если губы не соприкасались. Стало снова жарко. Девушка устремила свой взор сначала на его губы, а затем ему в глаза. Ричард приветливо ей улыбнулся и двинулся ей навстречу. Их губы соприкоснулись, а затем и слились в страстном поцелуе. Они желали друг друга губами, а ее теплые слезы капали на его щеки. Дабы ее успокоить, парень обнял ее за талию, прижимая к себе. Теперь девушка полностью на нем лежала, руками опираясь уже о его грудь. Своей маленькой ладошкой она ощущала стук его ровного сердца. Он был для нее музыкой и подсказкой к его душе. Эти две израненные души искали друг друга, тоскуя в одиночестве и под тяжестью чьих-то сапог. Разбитые мечты, погибшие надежды, любовь, что завяла подобно цветку – они старались это компенсировать, наслаждаясь обществом друг друга. Кто, если не они это сделают? На этих местах они не видели других. Словно их встреча была предначертана Судьбой как дар и проклятье для каждого за пережитую боль. Прижав ее достаточно близко к себе, он резко перевернулся и оказался сверху. Она испугалась, вздрогнула, но лишь ещё сильнее вцепилась в его тело, обнимая руками за шею. Он наседал на нее, вдавливая в кровать, но не забирал ее свободу. Девушка в любой момент могла его оттолкнуть и парень бы все понял, но она этого не делала, в потому дала для него зелёный свет. – Госпожа, вы хотите пойти дальше?