Шах сделан, жду мат

– Девочки, Ричард в больнице. Из-за меня... И дочь, и служанка сначала удивились ее словам, не зная как воспринять эту фразу: неудачная шутка или правда, но ответ пришел сразу же. Девушка выглядела не самым лучшим образом: растрёпанная, опухшая, в крови. Такой ее ещё никто не видел. Странно как она вообще без приключений добралась домой от самой больницы? Юная госпожа заплакала, слезы медленно скатывались вниз по щекам к подбородку, опадая на платье, оставляя после себя крупные мокрые пятна. Она выплакала за день уже достаточно, чтобы заплатить за свою ошибку. Но, видимо, кто-то решил, что ее слез и бессонных ночей недостаточно, поэтому жертвой ее вины стал любимый человек – Ричард. – Госпожа, успокойтесь, пожалуйста, – неуверенно начала говорить Атсуко, оставляя кролика на диване. Служанка подошла к госпоже и заключила ты в объятия, лёгкие, но теплые, даже не смотря на то, что она вампир. Вопреки словам девушки, Мирель начала ещё горше плакать, выплёскивая весь тот страх и усталость, что она пережила за последние сутки. Возможно, это было неправильно. Нельзя госпоже терять лицо перед своими слугами, тем более, перед дочерью, но простых человеческих сил больше не осталось, да и все они смертные, все равные, поэтому и говорить о своих переживаниях, горевать и веселиться они могут без зазрения совести. Просто потому что хотят этого. Не успокаивалась госпожа ещё долго, а когда успокоилась, то задремала на диване на коленях дочери. Впервые ее видели такой, немного улыбаясь, потому что они стали чуть ближе, чем были до этого.

***

Когда Ричард очнулся, то сначала не понял где он находится и где его госпожа. Осознание пришло ровно в тот момент, когда к нему в палату вошёл Дэб, а он соскочил с кровати, причиняя самому себе боль. – Тихо ты, зверь, – серьезно сказал врач, толкая его обратно на кровать. Парень хотел ещё сопротивляться, только вот ранение решило заявить о себе, вызывая неприятную, тянущуюся боль, что распространялась по всему животу, отдавая болью в левую ногу. "Черт, и как я так?..." Вспоминания все то, что происходило до потери сознания, было ещё тем занятием: мозг отчаянно противился желанию все вспомнить, поэтому Дэб начал первый, садясь на стул рядом с кроватью пациента: – Твоя пассия ушла ещё вчера – О ком ты? – Возможно, что действие наркоза ещё действовало на мозг парня, поэтому тот не мог понять о какой "пассии" идёт речь, если у него в мыслях была лишь его госпожа. Последнее он произнес вслух, а врач кивнул, подтверждая его догадки. – Я не пустил ее к тебе. Не было смысла. – Мужчина поправил указательным пальцем сползающие очки в круглой светлой оправе, чем больше напоминал доброго доктора Айболита из сказки. – Как долго лежал в отключке? – спросил слуга, осматривая палату. Небольшая комната с выбеленным потолком и стенами, где не бяло каких-лиьо домашних излишков. Это был не Дом, а больница, поэтому в ней так сухо обставленн: обшарпанная прикроватная тумбочка, тюлевые занавески, небольшой шкаф у противоположной стены, одна кровать и все. Одиноко. – Пару часов. Тебе этого хватит. Послушай, зачем ты ввязался в это дело? Раньше тебя не так сильно ранили, чтобы еле живым приползти ко мне, – напомнил ему врач, разглядывая по больничной одеждой хирургический шов под лёгкой бинтовой повязкой. – Потому что я слуга-телохранитель и должен был ее защитить, – серьезно ответил тот, слегка морщась от прикосновений мужчины. "Если ьы это была госпожа, то она бы делала не так. Она всегда касается меня аккуратно, а не так..." – Вот те на! Новый титул, вашество? – Скорее, должность. Или роль. Как хочешь называй – Вот и назову. Идиотизм. Ты чем думал, а? А если бы мы не успели бы? – Я в тебя верю. – А я в тебя нет, Рич. Нет, над тобой так не играли даже раньше, при других хозяевах, которые тебя имели. А тут какая-то девчонка, и бац – ты у меня на столе. – Для убедительности врач хлопнул в ладоши, а из-за такого описания госпожи Ричард строго посмотрел на давнего друга и соратника. – Не говори так о ней – А как я ещё должен о ней говорить? Я ее один раз увидел, и уже ненавижу. Потому что увидел ее только тогда, когда ты собирался коньки отбросить. Скажи, разве я не прав? Врач был прав. Во всем. Все действительно произошло из-за Мирель. И потеря денег, предательство ее сотрудников, ее бессонные ночи по вопросам компании, ранение Ричарда – все это огромный снежный ком проблем, которые произошли по вине девушки. Ненависть Дэба по отношению к ней была оправдана. Если бы Ричард не знал всей истории, самой госпожи и других нужных компонентов их совместной жизни, то тоже бы возненавидел ее за собственные муки. Но... – Знаешь, она первая, кто так тепло ко мне отнёсся, – сказал парень, а на его лице заиграла улыбка, расплывшаяся от уха до уха. – И оказалась бы последней, если бы вовремя ты здесь не оказался. – Не заводи старую шарманку. Тошно уже – Потому что ты не учишься на своих ошибках. Только взгляни на себя: влюбился в хозяйку! – Что? – парень был в шоке от слов друга. "Влюбился? Я? В госпожу?" Врач тяжело выдохнул, отворачиваясь от лица парня, потому что тот так и не осознал этого. Что было довольно глупо с его стороны, – доверять тем, кто используют тебя как секс-игрушку. Одна сплошная глупость. Раньше так и назвали любовь. – Что будешь делать, Рич? – Признаюсь ей, – мечтательно ответил тот и улыбнулся ещё слощавей, чем до этого. – Вот идиот, – тихо проныл врач, встал и вышел из палаты. "Ага, согласен. Идиот, потому что люблю ее." – Ричард, ты как? Мысли парня были прерваны чьим-то до боли знакомым и сладким голосом. Открыв глаза и посмотрев в сторону, откуда исходил звук, то он увидел там госпожу, с пакетом в руках. Ее лицо было до сих пор опухшим, но зато чистая, причесанная и немного бодрая. – Госпожа, я... Я в порядке. Вы пришли меня навестить? – сказал Ричард и улыбнулся ей приветливо, показывая рукой на освободившийся стул. – Да. Проведать. Все же ты из-за меня попал в такую ситуацию, и я... – сев на стул, девушка замялась. Она не привыкла извиняться, поэтому не могла подобрать более правильных и точных слов, кроме: – Ричард, пожалуйста, прости меня. Мирель покраснела, поставила пакет рядом с собой на пол и поклонилась в пояс парню. Тот явно не ожидал подобной реакции, поэтому некоторое время лежал неподвижно, не понимая из-за чего она извиняется. – Госпожа, подойдите, пожалуйста, поближе, а то мне плохо вас слышно Юная госпожа подняла свою голову и подошла очень близко к парню, тот не растерялся: уверено схватил госпожу за кисть и резко потянул на себя. Она упала на него, причиняя ему боль, но тот не подал вида, а лишь обнял одной рукой ее лицо, впиваясь в ее губы, покрытые бесцветной губной помадой со вкусом апельсина. Ричард жадно поедал эту помаду, как поедал и ее губы, стараясь оставить на них свой след, яркое воспоминание об этом, а потому прикусил ее нижнюю губу, оттягивая в сторону. Облизнувшись, он упёрся в ее рот своим языком, снова и снова исследуя его, будто делал это впервые, ее забывая ни про небо, ни про ее острые клыки, ни про ее язык, что извивался подобно змее от его ласок. Сплетая их языки в бешеном танце, парень обнял ее со спины, прижимая к себе, вдавливая в себя, дабы она отпечатались на его теле, он в ее воспоминания, а на ней остались его запах, прикосновения и поцелуи. Прижимая ее, тот проводил руками ей по спине, оставляя после себя волны приятных мурашек, что растекались по всему телу. Пальцами скользнул ей под платье, наслаждаясь не голой кожей и приятным шелком. От этих ласк госпожа сначала краснела, а затем тихо начала постанывать от удовольствия, не веря в то, что он делает это сам, по своему желанию и своей инициативе, будто хотел что-то сказать или доказать, но решил это сделать по особому. По своему...