Шах сделан, жду мат

Он делает это сам, по своему желанию и своей инициативе, будто хотел что-то сказать или доказать, но решил это сделать по особому. По своему. Его поцелуи были полны страсти и наслаждения. Целовал так, как никогда этого не делал. Подминал ее губы, опробывая их на вкус, оттягивал нижнюю, слегка покусывая, ища новых ощущений. От ее помады не осталось и следа, только его чувственные поцелуи. Сразу забыли про все и сразу все вспомнили – два пограничных состояния, когда рушатся запреты, границы между мирами, когда есть только одно место и одно время. Между ними и сейчас. Больше ничего не существует. Девушка начала задыхаться, все сильнее опираясь о грудь парня, но так не хотела заканчивать. Это пришлось сделать ему, не желая и этого, но если так не сделать, то больше он ничего не получит. Когда они наконец друг от друга оторвались, то Мирель начала жадно набирать воздух в лёгкие, слегка покашливая, отчего ее плечи дрожали, но не на минуту не убирала руки с него, почти лёжа на его больничной постели. Он рассматривал каждую ее темную прядку волос, каждый сантиметр тела, ее красивые черты лица, узкую шею и острые ключицы. Он взял аккуратно ее ладошку и придвинул к своему лицу, целуя в костяшки. Ее пальцы дрожали. – Госпожа, – тихо позвал слуга, целуя каждый пальчик ее бледной руки. Она посмотрела на него, а ее щеки горели огнем. Сейчас она выглядела так невинно, что было желание очернить ее, прямо здесь и сейчас. – Ричард, я же не утерплю, – почти шепотом произнесла она, чувствуя его мягкие губы на своих руках. Ещё чуть-чуть и он облизывал кончики пальцев, проводя слегка шершавым языком по каждому ее ногтю, не забывая область между пальцев. Девушка издала протяжный выдох, что парень расценил это как разрешение на продолжение своих действий. Стараясь не упустить ни один сантиметр ее кожи, она вся была покрыта его поцелуями. Повернув к себе кисть венками, он сомкнул на них свои губы, оттягивая кожу. Госпожа дернулась и уронила лицо ему на одеяло, издавая тихие стоны. Отпрянув от руки, на ней красовался красный след. – Госпожа, не останавливайтесь, я хочу больше услышать, – пояснил он, оставляя ещё одну метку на этой же руке. И снова она пыталась терпеть, но плохо получалось. Откровенно говоря, он ее соблазнял. Вместо слов любви, которые готовили друг для друга, они целовались и возбуждали друг друга, ожидая то время, когда смогут слиться воедино. Их не останавливала ни их разница в возрасте, ни разные социальные положения, ничего. Даже прошлое, которое так отчаянно прятали друг от друга, стало уже не важным. Они жили только здесь и только сейчас, переплюнув всех тех снобов, что лишь опошляли эти светлые чувства. – Госпожа, я... Я люблю вас, – наконец произнес Ричард, прекращая на время целовать ее руки, хотя уже дошел до локтя, задрав рукав платья и оставив на нем свою метку. Девушка удивилась его словам, считая, что любила безответно, а эти ласки и желание прочувствовать друг друга – лишь итог их одиночества и страха, смешанного с болью и унижением. Она молчала, а время для него протекало слишком медленно, жалея, что признался в своих чувствах. "Может зря я это сделал? Стоило жить с этими чувствами. Просто жить молча..." – Ричард... И я ... Я тоже тебя люблю! – наконец сказала она, смотря в его глаза. Как она любила этот переливчатый цвет. Она тонула в нем, в этой зелени, что напоминал ей дом. Ее родной дом, где осталась ее семья. У парня был ступор. "Это слуховая галлюцинация? Я голову повредил?" – Госпожа, сделайте мне больно – Ч-чего? – уже начала не понимать ситуацию девушка, краснея. Парень решил не мелочиться и не ждать действий от госпожи, поэтому нырнул рукой ей под волосы и ущипнул за спину. От неожиданности она вскрикнула и больно сдала руками ему грудь, впиваясь в нее ногтями. – Ашш, госпожа, больно, – пожаловался парень, поглаживая спину девушки, извиняясь. – Мне тоже было больно Он улыбнулся так нежно, словно нашел что-то, что так долго искал и, наконец, нашел. Приблизился и поцеловал ее в лоб, потом в щёчки, покрывая постепенно ее лицо своими поцелуями, не забывая ни про глазки, ни про ротик. Теперь он мог полноправно ее целовать везде. Негласно он стал полноправным владельцем ее тела, души и сердца.