Шах сделан, жду мат

Мирель хотела особенной ночи. Не в больнице, не на больничной койке, не быстро, боясь, что зайдет врач. Нет. Она хотела все по настоящему. Хотела некой сказки или реальности. Без разницы то или другое, главное с ним. По прошествии пяти дней, пока они находились в больнице, они разбавляли свою скуку поцелуями и нежными прикосновениями, сигнализируя друг другу о том, что нет сил больше терпеть, но каждый сдерживался и не переходил грани дозволенного. В один из таких дней, Дэб, лечащий врач Ричарда и старый друг по совместительству, отвёл последнего на процедуру, после которой он вернулся, потеряв часть своих старых шрамов. Лишь приятное жжение кожи и краснота напоминали о том, что когда-то на его теле что-то страшное было, но с помощью чего-то и кого-то все частияно исчезло. Напоминание о прошлом было частично стёрто с его тела, а Мирель тут же на нем отметила его настоящее. Ее ласковые прикосновения по его груди и торсу вычерчивают на нем некие узоры, ее поцелуи показывали возможности того, что она хочет с ним сделать и что от него получить. Жадная до любви, но такова ее натура. Ее метки, что она оставляла на его теле, говорили о принадлежности его ее и наоборот, когда он повторял ту же самую процедуру, ласково шепча ее имя, возбуждая и возбуждаясь. Изначально, Ричарда планировали продержать не меньше недели в больнице, но видя, как его рана регенерирует намного быстрее, то врач его отпустил, взяв в конце с госпожи обещание, что тот не подвергнется большим силовым нагрузкам. Госпожа привыкла сдерживать обещания, поэтому когда слуга-телохранитель по привычке вытащил ее из такси на руках, то сразу же легонько получил по рукам, заставляя девушку опустить на землю, а самому шагать рядом. – Тем более, я тяжёлая – Вы не тяжелая, госпожа.

***

Когда за слугой, шевствовавшим за своей госпожой в ее комнату, наконец закрылась дверь и щёлкнул замок, то тот больше не мог себя сдерживать, прижимая со спины девушку к себе, вдыхая ее запах, отодвигая ее волосы и мягко целуя шею. Нежно, совсем невесомо и аккуратно, словно в его руках от любого грубого движения она могла разбиться на тысячи осколков, собрать которые невозможно, а значит, потерять ее навсегда. Но навсегда это очень долго, поэтому он старался делать все с осторожностью, ранее ему не свойственной. – Ричард, – тихо шептала она его имя, в то время как ее ноги подкашивались от нежности и удовольствия. Чтобы она не упала, парень отстранился, проводя руки ей под коленки и мягко беря ее на руки. Ее восторженный взгляд в его глаза и он готов свернуть горы, лишь бы она смотрела на него чуть дольше обычного, продлевая этот момент. Он аккуратно ее положил на кровать, а сам на колени сел у ее ног, ожидая указаний. Она терзала себя сомнениями. С одной стороны она желала, хотела, грезила давно об этом моменте, а с другой стороны ее девичья совесть не позволяла ей это сделать. Все этапы конфетно-букетного периода не были пройдены, что уж говорить, они даже не встречались, но делали друг с другом такое, о чем многие бы их осудили. Его нервы сейчас были натянуты не хуже гитарной струны, готовой вот-вот лопнуть и не сдержаться, но он упрямо ждал ее знака. Казалось, время идёт бесконечно медленно, с каждым мгновением заставляя их все больше и больше нервничать, забывая про весь остальной мир, кроме них двоих. – Твои раны ещё не зажили, – тихо прошептала она, стараясь не смотреть на парня из-за смущения. – Они не болят, госпожа, – в тон ответил он. – Ты уже это делал? – Меня готовили к участи постельного раба. Да, я уже это делал, – с некой грустью и безразличием сказал тот, рассматривая ее смущающееся тело, отчего невольно улыбался, боясь представить, что сейчас творилось у нее в голове. – Прости – Ничего страшного. Это уже в прошлом. Вы сами к этому готовы? – Он боялся сделать ей больно, как когда-то сделал ей больно ее бывший раб, что перешел недопустимые границы. – Я не знаю. Я теряюсь, – только с ним она могла быть честна полностью, поэтому и говорила то, о чем думала, не задумываясь о смысле своих слов. – Тогда, госпожа, я думаю, что лучше не сегодня. – Он собрался уходить, но холодная маленькая ладошка обхватила его кисть, прося остановиться. Он покорно остановился и посмотрел на девушку. – Только если ты будешь аккуратен и нежен, – тихо прошептала она, заливаясь краской. Он не знал, как реагировать на ее слова, ведь сначала не понял, что она имела ввиду. Но когда понял, то мягко навис над ней, упираясь руками о кровать по обе стороны ее головы и мягко шепча: – Мм, я буду очень нежен. Он хитро, но приятно ухмыльнулся, готовясь ее раздевать. – Если тебя, конечно, не заботит, что я сейчас без макияжа, прически и не в красивом платье... – Зачем мне это? Меня это не заботит – Тогда все хорошо, – улыбнулась она ему, стараясь расслабиться, но сердце играло какую-то мелодию, из-за чего чуть не выпрыгивала из ее груди. – Расслабьтесь, госпожа, – тихо прошептал он, мягко целуя ее.

***

Как же ему хотелось разорвать это жёлтое платье, снять с нее корсет, впиться зубами в нежную кожу и наконец сделать своей. Грубо и мягко одновременно. Чувства метались из стороны в сторону даже от простых поцелуев, а что будет, когда он увидит ее полностью голой, беззащитной под ним самим? Не станет ли он угрозой для нее? Пока мозг был в раздумьях, тело уже страстно, но аккуратно целовало ее мягкие губы, что слегка распухли от такого количества поцелуев. Он хотел помочь ей расслабиться, поэтому растягивал ожидание важного момента чуть на подольше, чтобы меньше боялась. Она мягко отвечала на его поцелуи, стараясь запомнить каждое его движение, каждый вдох, чтобы позже воспроизводить это в своей памяти. Не отстраняясь, он начал поглаживать ее шею, скользя руками чуть ниже, останавливаясь на ее тягучем корсете. Желая поскорее от него избавиться, тот нащупал шнуровку и начал расстегивать. Спустя время она смогла свободнее дышать, а он слегка приподнял ее, рукой придерживая за поясницу и вытаскивая из-под нее этот злосчастный элемент одежды. Он был беспощадно откинут в сторону, даже успел скатиться с края кровати и упасть на пол, сыграв шнуровкой, но сейчас на него никто не обратил внимание. Поцелуи стали глубже и настойчивее, стараясь поглотить воздух лишь для того, чтобы целоваться, забывая при этом дышать. Слышались тихие вздохи, когда парень целовал ее шею, мягко прикасаясь к ней губами, а позже оттягивая ее, оставляя ярко-алые метки на ее бледной коже. Девушка тихо постанывала под парнем, отчего заводила его ещё сильнее, быстрее, терпение готово было лопнуть. Он потянулся к замочку ее платья на груди, стягивая его вниз. Она перестала дышать, завороженно смотря на то, что он делает, а он смотрел как постепенно оголяется ее кожа, предоставляя ему возможность ставить свои метки абсолютно везде. Когда молния закончилась, а Мирель была до сих пор одета, то Ричард аккуратно начал поднимать подол ее платья, оголяя ноги, что она прижала к себе. Когда ему становилось видно все больше и больше, то он забывал как дышать. Даже ее ноги были бледными, а когда его взгляд опустился на ее трусики, то он просто выпал из реальности, но руки продолжали стягивать с нее платье. Спустя пару минут или секунд, никто точно не знал, она лежала под ним в одном нижнем белье, пытаясь руками прикрыть грудь, краснея и смотря куда-то в сторону. – Госпожа, вы очень красивая, – сказал он, нагибаясь ниже и прикасаясь губами к ее груди, мягко убирая руки в стороны. Она полудышала, полустонала от его простых прикосновений. Настолько простых, что он накрывал ее кожу своими губами, а она уже ерзала.

"Такая невинная"

Эта мягкая грудь сводила его с ума, даже если он и видел и прикасался уже к ней без бюстгальтера, то сегодня все было по-особенному, по-новому. Аккуратно расстегнув этот предмет одежды он снова восхитился этими округлостями, что идеально помещались в его ладошках. Момент и он уже накрыл губами ее торчащий сосок, а она вздрогнула и тихо застонала. Положив руки ей на плечи, он языком перебирал ее грудь, стараясь не упустить ни одну деталь, ни один сантиметр этой прекрасной кожи. Она начала стонать и двигаться вперёд, в направлении парня, все больше и больше показывая и раскрывая ему себя. Это сладкое безумие. Переключившись с одной груди на другую, он мягко начал перебирать ещё и пальцами ее соски, слегка оттягивая в стороны, получая все больше стонов удовольствия. Наигравшись с грудью, он дал возможность девушке слегка отдышаться. Немного погодя, когда ее дыхание частично восстановилось, парень прильнул к ее животу, медленно создавая дорожку поцелуев до самого пупка и ниже. Она вздрагивала при каждом поцелуе, при каждом движении его языка по ее животу, поскольку это было ее чувствительным местом. И он это знал, поэтому старался делать все аккуратно, наслаждаясь ее движениями, полустонами, что она пыталась скрыть. Одновременно с поцелуями живота, он аккуратно поднял ее ноги, поглаживая и внутреннюю сторону бедра, внешнюю, по коленкам вниз к стопам и обратно. Единственное, что она почти не кричала от его прикосновений.

"Настолько невинная, что даже страшно. За нее"

Проведя лишь кончиком указательного и среднего пальца ей от коленки по нижней стороне бедра до ее промежности, она вздрагивала несколько раз, получая колоссальное наслаждение, а он удовлетворение от ее стонов. Ричард слегка коснулся пальцами ее трусиков и, вот, она вздрогнула и замерла, стараясь свести ноги вместе. Но парень ей не дал это сделать, мягко раздвигая их, придерживая одной рукой за коленку, а второй поглаживая ее рукой. – Госпожа, вы уже мокрая, – с некой насмешкой и ухмылкой сказал он, чувствуя природную влагу пальцами. Она закрыла лицо ладонями, но красноту ее щек и ушей нельзя было уже скрыть. Он улыбнулся и слегка надавил. Вздрог, стон, тяжёлое дыхание. Взялась руками за одеяло и сжала его. Проверив, что она в порядке, он медленно стал стягивать с нее остатки белья. Возможно, она и сопротивлялась, но он был поражен тем местом, что было скрыто все это продолжительное время. "Уже готова, но не совсем," – подумал Ричард, приближаясь к заметному цветку, сначала целуя, а потом и облизывая языком ее половые губы. Сквозь стон, можно было услышать тихий всхлип и мольбу: "Ричард... Не стоит." "Стоит, госпожа, стоит." Он мягко целовал, наслаждаясь ее влагой, мягко проникая языком вглубь. Снова вздрогнула, но придерживал ее за живот, стараясь успокоить. "Руки заняты, это хорошо," – немного рассуждал парень, хотя мысли разбегались кто куда, и твердилось лишь одно: "ХОЧУ". – Ричард, не стоит... Не надо... – почти шептала она, боясь этих ощущений, но они приносили такое удовольствие, что сдерживать стоны уже не было сил. Накрыв рот рукой, даже так было все прекрасно слышно, а ее тело полностью реагировало на его ласки, позволяя делать с собой все, что угодно, лишь бы это блаженство не заканчивалось. – Госпожа, надо. Иначе будет больно, – пояснил он, ненадолго отстранившись от нее, а затем снова впился губами, проникая языком все глубже, изучая ее изнутри, растягивая. Он уже сам давно возбудился. В штанах было тесно. Неописуемого тесно, но он терпел. Даже в такой момент он заботился об ее благополучии. Когда Ричард решил, что уже достаточно, то отстранился от нее, отпуская, давая возможность отдышаться. Сквозь пелену слез, остановившихся в ее глазах, он видел желание, а потому медленно стал расстегивать свою рубашку, аккуратно стягивая ее с себя. Ее взгляд зацепился на его бинтах, ране, которую он получил из-за нее. Хотелось плакать и извиняться за то, что произошло, но прошлого не вернуть, поэтому Мирель будет просто помогать в заживлении и лечении этой раны. Последствий своих необдуманных действий. Ещё немного и Ричард расстегнул ремень, снимая джинсы. Он невероятно сексуально выглядел без лишней одежды, а больше ничего не могло скрыть. Стыдливо отведя в сторону, девушка отметила, что он очень хорош и забеспокоилась, а получился ли? Парень заметил ее действие, а потому улыбнулся, стараясь громко не смеяться, чтобы ещё больше ее не смущать. Ну, вот, она снова свела ноги вместе. Снимая с себя последнюю деталь, парень мягко поцеловал ее коленки, а девушка посмотрела на него. – Если не хотите, госпожа, то мы можем все отложить. Хоть он и сказал это, но сил больше терпеть не было. Но он упрямо заботился о ней до самого последнего момента. До точки не возврата. Госпожа лёгонько помотала головой из стороны в сторону, и расслабилась в ногах. Он мягко развел ее ноги, открывая снова это прекрасный вид. Чуть приподнял ее за поясницу ладонями и положил ягодицы к себе на колени, пристраиваясь. Мирель постаралась настроиться и успокоиться, сжимая одеяло руками. Он вздохнул и медленно вошёл в нее, растягивая уже собой. Ее тело резко пронзила боль, заставляя ее прогнуться в спине, а слезы полились из глаз. Ненадолго, но она лишилась голоса. Заметив ее изменения, он остановился, позволяя ей привыкнуть к ощущениям, мягко наклонился над ней и целовал ее лицо, накрывая своими губами и успокаивая. – Скажите, когда боль уйдет и я продолжу, – прошептал он, застыв в одном положении, целуя ее. Осознание пришло не сразу. Внутри било несколько сторон личности: от страха и боли до девичьего стыда. Когда наконец немного отошла, то заплакала, но кивнула парню, чтобы тот продолжал. – Вы уверены? Может прекратим? Она отрицательно помотала головой, прикусывая нижнюю губу. Выдохнув, он медленно начал двигаться, причиняя ей все больше боли, но она терпела, а слезы бежали из глаз. "Черт! Я должен был быть ещё аккуратнее! Ещё нежнее! Ей же больно!" – ругал сам себя Ричард, наблюдая за тем, как ее драгоценные слезы скатывались вниз, окропляя собой одеяло. Где-то далеко, но чувствовались отголоски удовольствия и наслаждения, но они терялись, а парень медленно двигался, получая свою долю удовольствия, тихо порыкивая. Он постепенно наращивал темп, все сильнее входя в нее, но это приносило ей боль, хотя и старалась скрыть это, стерпеть. – Госпожа, – тихо позвал ее любимый. – Все... хорошо, – соврала она. – Продолжай, я хочу запомнить этот раз с тобой. Мягко улыбнувшись, снова покатилась слеза, а Ричард старался двигаться и наклонился к ней. Она обхватила его шею руками, прижимаясь ближе, чем причиняла себе ещё большую боль, продолжала, боясь потерять. Закрыв глаза, в темноте она искала его губы, попутно целуя его лицо, как это делал он. Он направил ее к себе и впился в ее губы своими, накрывая, позволяя ей кусаться.

"Ещё чуть-чуть"

Его толчки становились все быстрее и быстрее, а ее крик сменялся на стон. Постанывая в его губы, он получал удовольствие, какое до этого не мог даже понять. – Госпожа, я... – Давай, Ричард, – мягко прошептала она ему, прижимаясь, когда боль начала отступать, а она получать сладкое наслаждение. Через пару толчков он вышел из нее, кончая на ее живот, тяжело выдыхая в последний раз, слегка порыкивая и прижимая ее обессиленное тело к себе. Она мелко дрожала, все же боль была выше удовольствия, которое он получил, а она нет. Он немного расстроился, но был рад, что наконец стал ее первым. Это не счастье, но получить такой подарок от госпожи, ему было более, чем достаточно. За этот подарок и жизнью можно расплатиться и то будет мало. Она прижималась к нему, шепча на ухо: – Ты молодец, Ричард. Молодец. – Повторяла его имя словно заклинание, чтобы прийти в себя. – Нет, госпожа. Молодец здесь вы. – Мягко поцеловал ее в макушку, перебирая руками ее спутавшиеся темные волосы, что напоминали ночь. Темную, но скрывающую много тайн и загадок. Одну он уже раскрыл сегодня. А результат этой тайны – была яркая кровь, что отпечаталась на одеяле