Переплетено

— Платье идеально подходит, Блум. Она улыбнулась Веде через плечо. Потом повернулась к зеркалу, погладила бархатный покрой своего средневекового платья, темно-бардовый; пальцы пробежались по открытым плечам, оставили мурашки. — Волосы… — Блум забрала их в высокий хвост, перебросила через плечо, взмахнула рукой… Теперь медные, они спадали кудрявыми локонами ниже поясницы; лицо обрамляли седые пряди, тяжело лежащие на груди. Фея поднесла пальцы к губам, от них — к векам, щекам, шее, рисуя возрастные морщины. Рассыпала по рукам пигментные пятна и жилки. — Постарела хоть немного? — Улыбнулась одними губами Блум. Веда засмеялась, пролетела вокруг неё, делая вид, что оценивает её со всей строгостью. — Как призрак, я чувствую твою юность, но на Елиасе никто не узрит обмана. — Мы никого и не обманываем, — пожала плечами Блум, поправляя юбку платья. Прошедшие, как минута сна, две недели были очень напряженными. И дело даже не в интенсивности подготовки к миссии, а в климате замка. Потому что Валтор и Блум так и не наладили отношения после того случая. Продолжались тренировки (теперь уже без серьезных увечий), медитации, с помощью которых Блум усмиряла постороннюю сущность в своём теле, обучение заклинаниям на исцеление и оживление, которые Валтор добывал откуда мог. По вечерам маг запирался в кабинете — уединение было ему необходимо. Блум коротала свободное время в компании вечно весёлой Веды: эльфийка рассказывала ей о своём детстве, о том, как ей жилось в замке в качестве прислуги и почему она никогда на это не сетовала; рассказывала она даже о своей первой любви — бравом рыцаре, погибшем накануне атаки их врагов на замок. Блум засыпала под легенды Аксанитии, которые Веда нашептывала, сидя у кровати девушки, и, когда та окончательно проваливалась в сон, исчезала сама. Каждую ночь ей мерещились Винкс: как Стелла обсуждает последние сплетни Алфеи, как Флора, Текна и пикси вместе изучают истории соседних планет, как Муза и Лейла поют и танцуют, как они снова все вместе. Все заканчивалось с появлением Мисс Фарагонды: она смотрела на Блум с выражением глубочайшего разочарования. Блум становилось так тошно от этого взгляда, что она вырывалась обратно в реальность чуть ли не с криком. Медитации расслабляли и успокаивали. Она продолжала заниматься в саду на рассвете — там, где с балкона её мог видеть Валтор. Но он не выходил. Не встречала она его и в саду. Он ощетинился. Говорил сухо, отвечал бесстрастно, вёл себя отчужденно. К собственному стыду, Блум отнюдь не заразилась настроением мага. Когда он смотрел куда-то сквозь неё во время танца, когда ватная рука обхватывала талию, когда он покидал зал так незаметно, словно призрак; когда отражал её атаки в тренировочной битве, когда, не предупреждая, нападал; когда бросал дежурное «здравствуй» и «до завтра»; когда она проходила мимо его кабинета, замечала сгорбленную над чем-то искрящимся спину, когда замечала его сосредоточенный профиль, когда он случайно (или нет) оборачивался и ловил взгляд феи, когда направлялся к двери, чтобы её закрыть от «кое-кого любопытного»; когда он становился чужим — Блум тянулась к нему. Тоска разъедала душу. Трудно было сконцентрироваться на задании, когда твой напарник так резко переменился. Трудно было не думать, что, если вдруг всё пойдёт не так, она не будет спасена. — Я готова. Валтор повернулся. Казалось, в своей внешности он ничего особо и не подправил: только кожа стала бледнее, глаза — бледно-голубыми, а волосы, сплетённые в прямую косу — пепельными. В своём сюртуке он был похож на придворного чародея, а не на тёмного мага. Интересно, как бы его вид оценил Ленар? Блум улыбнулась своей мысли, оттолкнулась от косяка двери и подбежала к Валтору. Щелкнула пальцами, потом прикусила подушечку большого, и, радуясь получившемуся, засмеялась. Валтор пошевелил носом и бровями, чувствуя что-то инородное на своей переносице. — Пенсне? Блум озорно кивнула. — Думаю, это прекрасное дополнение к твоему образу. Тебе очень идёт. Валтор как будто не оценил шуточный комплимент. Вылепленное гениальным скульптором лицо было абсолютно непроницаемым, что слегка подкосило Блум. Она прочистила горло, пробормотала что-то неразборчивое и поспешила прочь. А Валтор не мог пошевелиться. Вбирал душистый запах её волос, ещё отчётливо слышал эту трель юного смеха, все видел блестящие глаза. Но ничего не мог с собой поделать. Нужно бороться — вгрызаться в чувства, рождающиеся заново при каждой новой встрече, душить эмоции, перекрывать мысли, дабы не слышать этот странный голос в голове. Нет, он шёл не из головы. Валтор и сам не знал, где находился его источник. Среди всего потока перемешавшихся криков Валтор, почему-то, отчетливее всех слышал его. И, видит дьявол, лучше бы он оглох! Ему до истошного крика хотелось обнять Блум, расцеловать абсолютно каждый её миллиметр, ощутить её тело, убедиться в том, что она здесь, что она рядом, что она с ним. Ему до коликов в груди хотелось повторить тот поцелуй, закончить начатое со всей страстностью. Но откуда же оно идёт, это желание? Он так убеждал Ленара и себя, что это банальная похоть, не более, чем инстинкты. А потом запевал тот самый голос, которого Валтор так боялся и оттого нарочно игнорировал, притворялся, что не замечает. Что же этот голос ему напевал? Нет, нет, он ни за что себе в этом не признается. Сдохнет от мучений — но не признается. Валтор обнаружил её сидящей у фонтана. Она водила пальцами по воде, подставляла ладонь струе из мраморной вазы в руках статуи Женевры. Это мелодичное журчание успокаивало и ободряло одновременно. Блум воображала, что Женевра разговаривает с ней: «Я заклинаю, принцесса Домино — «ты со всем справишься!»». Становилось весело и неловко одновременно, так, что она в самом деле смеялась. Маг, заметив её настроение, облегченно выдохнул. Он боялся, что придётся всю дорогу твердить о том, что все получится и напоминать, что она, черт побери, самая сильная фея во всем Измерении. Но Блум привыкла быть лидером, поддерживающим свою команду. Это она привыкла развеивать сомнения каждой из Винкс в самый ответственный момент. Это она привыкла вести людей в самое жерло опасностей, зная, что без промедлений пожертвует собой, если придётся. Что такое слабость? Что такое паника, страх, истерика? Что такое «я не смогу, я сдаюсь»? И Валтор все понял, когда взглянул ей в глаза тогда. На бледном, усыпанном искусственными морщинами и неровностями лице дрогнула улыбка. Как она хотела казаться невозмутимой и твёрдой, как хотела, чтобы он в это поверил. А он все чувствовал. Она поднялась к нему навстречу. Хоть Валтор и поклялся никогда больше (как самонадеянно!) не прикасаться к Блум в проявлении чувств, сейчас никакие правила, данные самому себе в бешенстве на самого себя, не работали. Он погладил её по плечу, разглядывая зрелое от колдовства лицо. «Слишком не забывайся, не забывайся», — напоминал голос разума, такой приглушённый и призрачный, что он его и не заметил. Но сама ситуация не допускала нежностей. Валтор серьезно посмотрел ей в глаза и спросил: — Помнишь план? — Да. Он кивнул, а потом достал из кармана сюртука кулон и надел его на шею Блум. Это был сплетённый серебром чёрный турмалин. — Решил воспользоваться твоей идеей, — объяснял Валтор, пока Блум потирала большим пальцем кабошон. — Ты сам сделал его? — Удивилась Блум. — В мастерской Ленара провёл семь беспокойных суток, — тихо усмехнулся Валтор. — Здесь есть мастерская Ленара? — Да. — И ты… смог найти волшебный камень? — Нет, я сам наделил его магией. Турмалин поможет тебе, если в самый неподходящий момент проявится оно. — Валтор акцентировал последнее слово. Блум ещё раз поглядела на кулон, чуть улыбнулась и пролепетала: — Спасибо. Мне нужно его как-то… — Он зарядится твоей энергией, — подхватил маг. — Особых усилий прилагать не обязательно. Блум кивнула. — Итак, ты готова?

***

Они перенеслись мгновенно. Оказались в каком-то переулке меж двух зданий — Блум ударилась спиной и затылком о каменную стену, Валтора набросило на неё. Она вскрикнула ему в грудь — больно и неожиданно. — Вот это подкинуло нас, — прохрипел Валтор, размяв рукой шею. Хрустнули, как печенье, хрящики. Блум посмотрела на улицу. Тускло и сыро. Пахло гнилью. — Сейчас что, ночь? — Нет, — Валтор осмотрелся, — просто небо во тьме. Постой. Он вышел из переулка на дорогу и, зажав зубами пальцы, засвистел. Блум подбежала к нему, стуча маленькими каблуками сапогов. К ним приползла карета — огромный кокон с паучьими лапами, проворными и мощными. — Что это? — Выдохнула Блум, в ужасе уставившись на монстра. — Транспорт. Заходи. Он отворил дверь, помог Блум залезть первой. Когда сели друг против друга, паучья карета, не дождавшись приказа клиентов, с сумасшедшей скоростью рванула вперёд по дороге. — Откуда… это знает, куда нам нужно? — Считывает намерение. Сидения были твёрдыми и кожаными. Пахло мокрой шерстью и чем-то кислым и горьким. — Что это там, в небе? — Блум выглянула из отверстия в карете. — Замок оторван от земли нарочно. Чтобы мятежники не добрались. — И как он… держится так? — Я его не строил. Блум резко посмотрела на Валтора. — Ты портишь мне настроение, — пробормотала она, скрещивая на груди руки и отворачиваясь. — А ты попробуй не реагировать. Блум цокнула языком. Как он раздражает, когда так ей парирует! С такой хладнокровной невозмутимостью — до дрожи, до скрежета зубов. — Как тебя терпеть? — Сухо прошептала Блум и фыркнула, дивясь собственной мысли. Валтор посмотрел на неё. На изящной шее пульсировала артерия, и полуприкрытые ресницы подрагивали. Ему хотелось ударить себя. Он подался вперёд, взял её расслабленную руку, призывая к себе внимание. Если поцелую её руку — сдамся. Но глядя ей в глаза — уже, потихоньку, сдаюсь. — Держись меня и будь рядом. Обязательно будь рядом. Не рвись, — он чуть сжал её ладонь, когда она попыталась вставить бойкое словцо, — пока я не подам сигнал. Блум. Она кивнула и опустила голову. Валтор все ещё держал её за руку… — Блум. — Валтор? Он продолжал смотреть на неё. А на носу — пенсне. Не снял… Блум пыталась сосредоточиться на ощущениях, которые вызывали этот прямой взгляд и ледяное прикосновение. Валтор — полый сосуд. Чего ждать от такого... человека? Но слово было бы никчемно. Он говорил плотно сжатыми губами, бездонными зрачками, где отражалась Блум, говорил так, и все было ясно. Ему все было ясно. «Но признавшись — сдамся» Принцесса Домино и волшебник, предавший свою планету и тех, кто его любил. Даже ему было смешно до тошноты, когда он об этом впервые подумал. Какой несуразный союз — ему никогда не бывать. Когда тряска прекратилась, Валтор отпустил её руку и выглянул в окно. — Прибыли. Идём. Успокойся, ты справишься. — Мы, — с трогательной надеждой поправила она, — мы справимся. Валтор улыбнулся. Удар. Ещё удар. Его сердце бьётся — и так больно сжимается. Противно, мерзко — он так слаб, он так… Всех гостей встречал баггейн — злокозенный оборотень в пиджаке. Покорный слуга, выражаясь на языке Елиаса (который, несмотря на долгие часы изучения, так и не поддался Блум), приглашал их в бальную залу. — Замок не так мрачен, как я представляла, — шепнула Блум, крепко держась за согнутый локоть Валтора. — Потому что это иллюзия, — маг положил руку на затылок Блум, и вдруг, словно краска, сползла завеса с глаз: она увидела стены, из которых проступали человеческие лица. — Валтор, ты видел… — Да, — он мерно следовал за остальными гостями и смотрел прямо перед собой, — замок становится тюрьмой тех, кто наскучивает Кадмусу после пиршества. У Блум зазвенело в ушах. Перед глазами плыли пятна. Ещё немного подобного ужаса — и она не выдержит. В бальной зале их встретил Четэль. Другие гости уже разбились по парам: кто-то обсуждал гобелены на стенах, кто-то — статуи, а кто-то — трон, возвышавшийся к потолку. Видимо, Кадмус, несмотря на властность, был довольно труслив. — Ах, это почетные гости, — Четэль направлялся к ним с распростертыми объятиями, — Валтор, — он пылко пожал ему руку, а затем обратился к Блум, поклонившись ей чуть ли не в ноги, — Принцесса Домино, я рад… Его оборвал подзатыльник, прилетевший от сильной руки Валтора. С Четэля слетел берет, но он успел его поймать. — Кретин, никто не должен знать, кто она, — процедил Валтор, притянув его к себе за ухо. — Валтор, — шепнула Блум, пытаясь успокоить мага. — Понял, понял, — затараторил Четэль, потирая пунцовое ухо. — Где Кадмус? — Спросил Валтор, понизив голос. — Сейчас объявится. Должен, однако, заметить, что Его Величество находится в постоянном сопровождении своего стража… — Понятное дело, — усмехнулся Валтор, оглядываясь, — у вашего королишки яйца птичьи. — Существо это отличается огромной силой и чрезвычайной яростью, — нарочито подчеркнул Четэль. — С ним будет нелегко справиться, прежде чем подступиться к Кадмусу. — Это ничего. Ты же помнишь свою миссию? Отлично. Удержи придурка любым способом. — А если Банайю на меня нападет? — Паж нервно засмеялся. — От меня и мокрого пятна не останется. — Поверь, твоему Банану не до тебя будет. — Бана… — Плевать я хотел. Что у нас в программе? Пока Четэль и Валтор разговаривали, Блум исподтишка наблюдала за каждым гостем. У многих внешность была пестрой, странной и даже уродливой — их носы, уши, узорчатые зрачки выпуклых или, наоборот, впалых глаз; были и великаны, и карлики, были и те, кто особенно не отличался от обыкновенных людей. Блум вспотела и продрогла в своём тяжелом платье. Ей хотелось поскорее со всем покончить — и выжить… — Если у вас получится выделиться, — Блум привлекла последняя реплика Четэля, — Кадмус пригласит вас… на индивидуальную встречу. — Звучит так двусмысленно, — вздохнула Блум, продолжая сканировать присутствующих. — Да, — паж издал смешок, — так и есть. Желаю вам удачи. — Она всегда с нами, — чуть улыбнулся Валтор и распрощался с Четэлем. — Нас будут представлять? — Спросила Блум. — Да. Легенда уже придумана. Просто подыгрывай. — Мы с тобой, конечно, супруги? — Блум изогнула бровь. Валтор наклонился к Блум, коснувшись губами её виска. — Я не против, — он провёл ладонью по спине девушки и задержался на талии. Блум сдержанно посмотрела ему в глаза, стараясь быть спокойной и равнодушной. — А если я против? В серых глазах мага вспыхнула улыбка. — Уже поздно, — он погладил её по щеке, задел пальцами подбородок. На самом деле, Блум не была отвратительна роль его жены, вот только Валтор об этом знать не должен. Кадмуса встретили овациями. Это был крупного телосложения мужчина с маленькой кудрявой головой, широкой, до самых торчащих ушей, улыбкой. Блум сдерживала смех при виде него — и как он умудряется быть злодеем? Да, точно, проклятье ведьм… Поскорее бы освободить бедного шута и всю планету. Рядом с ним, на балюстраде, восседал Банайю — человекоподобное существо с мощными крыльями, способными охватить чуть ли не все помещение, с длинной чёрной шерстью, огромными когтями и ясными человеческими глазами. У Блум перехватывало дыхание от одного лишь взгляда на этого монстра, и страшно было подумать, каков может быть бой с ним. До представления Кадмусу гостей решили устроить танцы — обычные, по типу вальса, с которых Блум и Валтор начали обучение. Играла музыка, навевающая Блум воспоминания из детства. Она никак не могла избавиться от внезапно нахлынувшего чувства ностальгии, и поэтому с трудом настроилась на танец. — Веди себя непринужденно, — прошептал Валтор, привлекая Блум к себе за талию. Он отвёл её руку в сторону и повёл в танец. — Легко сказать, — бубнила фея, — ты, я смотрю, нисколько не волнуешься. — Волнение и страх нам никак не помогут. Он, конечно, был абсолютно прав. Но как приказать своему телу не закипать от одной лишь мысли о предстоящей битве? Ведь битва непременно случится… — Жаль, я не дал тебе зелья перед отправлением, — Валтор улыбнулся, заметив её озабоченный взгляд. — Все в порядке, — пролепетала она, кружась под его рукой и вновь приникая к груди. Машинально выполняя каждое движение, Блум незаметно углубилась в раздумья. Она уже зашла так далеко: сначала поверила Валтору, потом сбежала из Алфеи к нему, согласилась на все эти опасные приключения, ни разу не подумав об этом серьезно и тщательно. Потом она и вовсе поцеловалась с Валтором! Теперь она здесь, и реальность не воспринимается телом настолько чётко, насколько должна. У неё пульсируют виски, в ногах то тяжесть, то необыкновенная лёгкость. Сердце так бешено разогналось, что перестало ощущаться. Если все это не реально, то какой смысл притворяться? Она зашла слишком далеко, да. Парит с Валтором, слушается его, доверяет ему. И льнет к нему, льнет, никак себя не сдерживая. Прошлое превратилось в воспоминание о прошлом. Она так отдалилась от Блум, которой была ещё месяц назад. А кем она была год назад? Немыслимо… Валтор. Кто же ты? Сначала ты являешься разрушителем миров, а сейчас — пленник моих же врагов. Кто ты? Мастер хитросплетений или жертва собственных амбиций? Познавший магию — и угодивший в её же ловушку. Пойманный в капкан вот уже десяток лет — и неизвестно, выберешься ли. Человек или демон? Проклятый человек или обреченный демон? Кто ты? Меня ты не тронешь. Я тебе верю. Но почему? Нет, зачем? Зачем я тебе верю? Ты обманешь меня — и теперь уже в капкане окажусь я. Сама, как и ты. Или окажется, что цепей ты в жизни никогда не знал? Что ты — демон во плоти человека. Откуда мне знать? Как проверить? Что говорила мама во сне — правда это или же мой собственной бред? Я верю тебе. А так хотела отказать. Так хотела быть умнее и хитрее тебя. Но не могу. Быть похожей на тебя? Зачем мне это? Может, меня к тебе тянет, потому что ты тоже — огонь Дракона? Может, все это не подлинно, и естественно лишь как закон притяжения? Подобное — к подобному. Схожу с ума. И кажется, будто все началось ещё задолго до нашего с тобой объединения. Запечатлелись тогда, на Солярии, ещё не зная, что будет потом. А ты? Ты почувствовал это тогда? Как будто током ударило — дотронувшись до сердца. Я теперь это все могу произвести явственнее, чем в тот же вечер. Сейчас все иначе. Намного иначе. Зачем я думаю об этом сейчас? Ещё немного — а что потом? Я могу умереть. Спасая других, потеряю собственную жизнь. Разве я хоть раз сомневалась? Я всегда была готова и сейчас готова. Может, это моя судьба? А твоя судьба? Разделить мою судьбу? О, Мерлин. Я всегда поступала правильно. Но как? Из принципов, принадлежащих мне, или под бременем ожиданий, требований и надежды других? Я спасаю, потому что не могу иначе. Я не должна — я так хочу. Сначала казалось, что ты учишь меня чему-то дурному. «Как познать грех». Но оказалось, что ты учишь меня жить, чтобы жили другие. Жить ради себя в первую очередь. И не бояться этого. Не бояться себя. Или же… Или же все это бред. — Валтор, — она нарочито сжала его ладонь и замедлила темп. Валтор настороженно посмотрел ей в глаза и наклонился. — Я не уверена, что все будет под контролем. Он молчал, позволяя ей говорить. — Я доверилась тебе, — лепетала она, уткнувшись взором ему в плечо, — я отреклась от всего, что было в моей жизни, ради своей семьи, ради своего народа, планеты. Я поверила тебе. Ну а теперь ты доверься мне. Валтор нахмурился в недоумении. — Блум, я не… — Тихо, — шепнула она, улыбнувшись. — Ты столько хлопот принёс нам. А я не могу злиться на тебя. Заточение на Аксанитии оказалось единственным беззаботным временем за все мои три года в Волшебном Измерении. Валтор, — позвала она, как будто он её не слушал, — спасибо тебе. — Блум, — у него инстинктивно перехватило горло. — Не знаю, что ты со мной натворил, — шепнула она, потянувшись к нему на носках, — но это было так чудесно. Это говорю я. И… тогда тоже была я. Валтор, начиная понимать, взял её лицо в ладони, попытался удержать. Он впервые отпустил страх, и даже не побоялся показать его Блум. Наоборот — он хотел, чтобы она заметила, чтобы она осталась с ним и не делала глупостей. Но эта несносная чертовка… — Дафна была права, — она сморгнула пелену, — в тебе есть свет. Блум отпрянула от него. Сделала шаг назад. И ещё. Так и углублялась в толпу, пока он, обескураженный, сконфуженный и потрясённый, провожал её взглядом. — Блум, — выдохнул он, и её имя смахнули чьи-то волосы, разметавшиеся в вихре танца. — Кто-то решил представиться самовольно? — Кадмус, завидев Блум ещё издалека, обратился к Четэлю. Тот снисходительно улыбнулся, а когда понял, кем оказался этот смелый человек, чуть не потерял челюсть. — Ошибка… — Нет, взгляни-ка. Я чувствую: из неё буквально сочится энергия. — Он втянул носом воздух, будто склонился над ароматным блюдом. А потом поднялся с трона, подошёл к балюстрадам и рукой приказал прекратить танцы. — Кто вы, Прелесть? Блум присела в реверансе. Украдкой оглянулась (впрочем, Валтора не увидев), натянула очаровательную улыбку и проговорила: — Я прибыла издалека. — О-о, я наверняка знаю, откуда. — О, — передразнила Блум, — вы знаете наверняка. Я подскажу вам, хорошо? — Я не против поиграть, — хищно потёр ладони король. — Я тоже, — Блум прикрыла глаза, в считанные секунды настроившись со своей сущностью, а потом распахнула сверкающие глаза. — Огонь Дракона. Валтор вырвался из ошеломлённой толпы, но его тут же ослепил волшебный свет. Тело Блум превратилось в прозрачный сосуд, наполненный чистой энергией. Энергией, способной либо вдохнуть жизнь — либо погасить. Причём ее собственную. И Валтор, и все присутствующие наблюдали, как Блум, возвысив руки над головой, проливала волшебную пыльцу. Её обвивал Дракон, принимающий маленькие искорки как лакомство. Доселе Валтор был уверен, что ничего не боится. Ничего не боится, потому что ни к чему не привязан. А не привязан, потому что душу у него отняли. Но сейчас он чувствовал это. Сам не понимал до конца, что это за покалывание в ногах, что за спазм и холод в груди, тошнота. У него слезятся и режут глаза, а он смотрит. Смотрит на Блум, как она, ни толики волшебства не пожадничав, отдаёт все свои силы, чтобы избавить Кадмуса и весь Елиас от проклятия. — Моя милая, — заслоняя ладонью лоб, шелестел губами Валтор, — только попробуй не вернуться ко мне.