Тридцать три

Курапика Курута больше похож на девушку. Слишком миловидный, слишком хрупкий, тонкокостный и нежный. Последнее слово болезненно цепляется за разум, и юноша усерднее налегает на тренировки. Мама против, считает, что это не нужно, но дед качает головой. - Пусть. Глядишь, пригодится, - тихо велит он, и мама отступает, сдается. А Курапика сильнее сжимает в ладонях деревянные мечи и бросается на спарринг-партнера. Тот стоит долгую секунду, а потом летит в стену. Курапика победно ухмыляется. К его пятнадцати в деревне не остаётся никого, кто хоть раз не ощутил на своей шкуре парных клинков "девчонки Курута". Мама охает и прижимает ладони к щекам, дед смеётся в - теперь никто и смотреть не хочет в сторону Курапики! Как же он найдет истинного?! Курапика пускает мыльные пузыри, сидя на самом высоком дереве в округе, и весело смеётся, подставляя солнцу лицо. Он счастлив, не задумываясь о том, что так волнует мать. Найти истинного - задача не из лёгких. Вот был бы у предназначенных друг другу какой-нибудь особый запах, метки, или там какой-нибудь "дзынь", было бы круто. Но хрен там плавал - в их странном мире нужно было обязательно притащиться в храм вдвоем и возложить руки на особый алтарь. Кто-то приводил туда каждого встречного. Кто-то долго и старательно выбирал (и ужасно расстраивался, если оказывался не прав). Кто-то отказывался от поисков сознательно и заводил отношения с другим человеком, но такие пары, как правило, оказывались недолговечны. По разным причинам. Курапика истинного не ищет, отношений не заводит и вообще преследует одну конкретную цель. Пока не встречает Леорио. О, этот парень. Если Гон радостно влезал в любую заварушку, выходил из нее невредимым и продолжал улыбаться, то Леорио залипал с головой. Отдавая ему должное, даже в самой отвратительной ситуации он, с трудом барахтаясь, старался вылезти самостоятельно. Делал ли он это ради собственной гордости, самоуважения или ради чего-то ещё, Курапика не знал, но неизменно лез следом за парнем (внезапно оказавшимся подростком, а вовсе не тридцатилетним мужиком). Раз за разом парень убеждал себя, что это все - ради дружбы. Потому что он чем-то таким заразился от Гона и теперь не может спокойно смотреть, как человека, с которым ночуешь чуть ли не в одной кровати, пытаются избить/убить/съесть/забрать в рабство/и так далее и тому подобное. Леорио, к слову, отвечал ему тем же, оказывая любую помощь, на какую только был способен. Так, когда во время ночёвки Курапику вдруг скручивает острым, жарким спазмом, и, от неожиданности, он как-то слишком высоко и тонко вскрикивает, Леорио не шарахается от него, а, обняв со спины, заваливает на себя и тихонько успокаивающе шепчет на ухо. - Спокойно, не зажимайся, не делай себе больнее. Расслабься, слышишь? - мягко просит он, поглаживая юношу по плечам, по груди, по поджимающемуся в такт сердцебиению животу. - Я давно подозревал, что ты такой. - Какой? - сипло выдыхает Курапика, вздрагивая от прикосновений. - Дефектный? - Особенный, - поправляет Леорио и улыбается. - Ты можешь делать то, что недоступно другим. Можешь дать жизнь другому человеку. - Погоди, - от удивления у Курапики даже живот болеть перестает. Вывернувшись, он заглядывает в глаза за тоненькими стеклами очков и переспрашивает. - Ты утверждаешь, что я могу родить? - Ну да. А ты не знал? У Курапики сердце падает куда-то в желудок, и от этого снова все сводит дикой судорогой, до боли, до слез. Юноша сворачивается в клубок, хрипло воет от боли, и Леорио снова принимается за свое: поглаживает, успокаивает, шепотом рассказывает что-то. Оказывается, такие как он - сокровища подороже алых глаз. Их принято окружать лаской и заботой, задаривать подарками и вообще всячески нянчить. Курапика плюется и говорит, что, если Леорио попробует, то полетит в стену, точно так же, как все остальные. Леорио молчит, и Курута вдруг понимает, что запрещать поздно. Понимает и сдается. Все то время, пока Курапику плющит, его друг находится рядом. Он носится с ним, как с писаной торбой, и больше всего на свете хочется дать ему уже по шее, чтобы отстал. Желание развеивается вместе с симптомами, и они продолжают путь, но Курапика держит в голове, что у него есть три месяца прежде чем все повторится. Проходит целый год (и целых четыре "цикла", в каждый из которых Леорио не отогнать от "друга" ссаными тряпками), и, по случайности оказавшись рядом с храмом, Курапика со смехом предлагает туда зайти. - Ты так со мной возишься, может, я твой истинный? - подначивает он, и Леорио сдается. К алтарю огромная очередь, но движется она быстро, и уже через десять минут ладони оказываются на своих местах. Курапика морщится - его будто укололи иглой - а потом ошарашенно наблюдает за синим свечением, обрамляющем фигуру Леорио. Судя по взгляду, он тоже видит что-то такое. - Вы истинные, - улыбается служитель храма, и "друзья" переглядываются и, не сговариваясь, идут к выходу. Им нужно туда, на временную квартиру, чтобы все обсудить и решить, что же делать дальше. То, что обсуждение будет проходить в горизонтальном положении, очевидно обоим.