Тридцать три

Ни один конфликт не должен стоять на месте. После любого затишья будет буря. И, хоть Урью никогда не был сторонником ссор на пустом месте, в этот раз им буквально требовалась искусственная эскалация. - Ты идиот, - бросил он, расчётливо выверяя соотношение холодности, глухой ярости и неприязни в голосе. Человек напротив вскинулся, недоверчиво прищурившись. - Я сказал, что ты - идиот. Вместо ответа Ичиго долбанул в себя печатью и, не целясь, шмальнул Гетсугой. Отлично. Исида отпрыгнул с траектории, вышел в окно и повел разъяренного Куросаки за собой туда, где можно было спокойно помахаться. Судя по глазам, рыжий тоже понимал, что так долго продолжаться не может. Их выдуманная дружба, навязанная им всей этой ситуацией со спасением Кучики... Играть в героев быстро наскучило. Они атакуют яростно, серьезно, Исида расшвыривает вокруг свои стальные трубки, запечатывает противника в ловушку, как когда-то отца, и со всей дури впечатывает в нее стрелу, огромную, всю силу высосавшую. Ичиго отвечает огромной, очень сильной Гетсугой, от которой Урью едва уворачивается. Они замирают друг перед другом и дышат тяжело. - Ты идиот, - снова, сквозь тяжёлое дыхание и льющуюся с рассеченной брови кровь, выговаривает он и, доковыляв, из последних сил бьёт Куросаки в лицо кулаком. Тот так устал, что даже не уворачивается, лишь долбит в ответ. У него, оказывается, хороший такой хук справа, и Урью падает. Ичиго падает тоже, не рассчитав замаха. - Сам такой, - сипло хыкает он, и не думая вставать. Их находит Иноуэ. Причитает, верит истории про напавшего Пустого, лечит их обоих настолько, чтобы можно было встать и доковылять по домам. Конфликт не исчерпан. Он снова останавливается, висит мертвым грузом на сердце и душе Исиды. Но он, скрипя зубами, пожимает протянутую на прощание руку временного шинигами. - Как-нибудь ещё подеремся, - улыбается вдруг Ичиго и, резко приблизившись к самому уху, почти что интимно понижает голос. - И для этого тебе не нужно обзываться. Куросаки уходит, вызвавшись проводить Иноуэ, а у Исиды картинка мира схлопывается и выворачивается наизнанку. Вот же гребанные шинигами.