Уйти по-английски

Бакштир сидел в кресле в доме Мальтузиа, бывшем по совместительству также офисом питомника и временным прибежищем для собачек, если те вдруг захворают. Кресло, как и все вокруг, воняло куревом так, что от одного запаха щипало слизистые. На коленях у Бакштира сидел давнишний щенок и остервенело грыз какую-то игрушку. Все слова советника перемежались повизгиваниями щенка и истошным писком игрушки, что, однако, не придавало его речи ни капельки комизма. — Вы, Милодар, — говорил Бакштир, — несомненно король. Посудите сами: королей в наше время немного, особенно таких, чтобы вправду правили. Вы же имеете целый замок, придворных и армию в вашем распоряжении. Ведь Безопасность присягает на верность правительству планеты, а кому присягает агент? Вам. Молчите, молчите. Нигде в этой галактике столько власти не сконцентрировано в одних руках, кроме ваших, не считая, пожалуй, вашей королевы. Милодар действительно молчал — редкий случай, частично вызванный ситуацией, а большей частью личностью собеседника. Да, Бакштир был одним из немногих, кого не решались тронуть даже пираты, что уж говорить о полиции. Безобидный на вид советник имел связи в самых невероятных местах и нужен был одинаково как секретарям цивилизованных планет Центра, так и королям, генералам и даже пиратской Мамаше. Да и нельзя было тронуть существо настолько непонятное и непостижимое! Выглядя, как обычный гуманоид, Бакштир не боялся температур Глагарта, мог раскусить даже камень и вообще вытворял вещи, обычному человеку не положенные. При этом все сканеры упорно признавали в нем в меру упитанного хомо сапиенса! А еще Бакштир давал советы. Многие короли даже платили ему за то, чтобы эти советы не слушать: те зачастую приводили к плачевным результатам и сущему хаосу. Бакштира подкупали, подсовывали врагам, ругали — но никогда не трогали. Милодар понимал: не зря. Что-то особенное было в этом человеке, присущее обычно временщикам, но немного другое… на вкус. Что это за вкус, комиссар понять затруднялся, да и — такая беда — никогда не мог утолкать в слова и без того трудную эмпатию. — Вы думаете сейчас, — говорил советник, — что советы мои никуда не годятся. А я говорю вам, что вы неправы. Да, Бакштир многословен, но каждое мое слово взвешено на ювелирных весах. Порой одно слово, переданное через звездного пса, спасает целую планету! — Но если я король, — перебил комиссар, — то почему же вы не дадите совет мне? Ваша звездная псина умеет материализоваться совершенно везде, хоть в Антарктиде! Зачем же вы, так сказать, контактировали моих придворных и взбудоражили весь двор за моей спиной? — Правильно, — невозмутимо ответил Бакштир, — это и был мой вам совет. Милодар, все короли галактики мои друзья, а вам я обязан жизнью. Я должен был, в свою очередь, спасти жизнь вам. — Поэтому вы натравили на меня моих собственных агентов? — воскликнул землянин и убедительно закашлялся, вдохнув слишком много пропитанного сигарами воздуха. Иногда он и сам забывал, что он голограмма, таким хорошим актером пришлось стать. — Друг мой, — воскликнул Бакштир, — но ведь ваши агенты вас хотя бы не убьют! — Вы их плохо знаете. Советник сложил пальцы домиком, демонстрируя холеные розовые ногти, и Милодар невольно позавидовал. Собственная внешность комиссара страдала от пребывания в Зиккурате, под ногтями собиралась вездесущая копоть. Приходилось терпеть… — Ваши агенты — самые безопасные из тех, кто сейчас может на вас напасть, — неожиданно просто сказал Бакштир. — Некоторые мои друзья с дальних планет много бы заплатили, чтобы обезглавить сразу два центральных сектора полиции. — Вот теперь вы говорите понятным языком! — Милодар вздохнул облегченно. — Будьте другом, продолжайте в том же духе, у меня голова как кочан от всей этой политики. — Вы же сами начали, — удивился Бакштир. — Привычка. Ради Бога, говорите попроще. — Пожалуйста. Я разворошил ваш муравейник, — сказал советник, — чтобы агенты ваши зашевелились от низу до верху и тем самым вспугнули вас. — Почему же вы не предупредили меня напрямую? — Нейтралитет. — Интересно, — Милодар откинулся в своем кресле; на колени к нему немедленно запрыгнула пушистая собаченция и удивленно заскулила, проваливаясь лапами в голограмму. — Бакштир, почему вы выбрали такую стратегию? Вы сеете откровенный хаос. Вы позиционируете себя как сторонника человеческих прав, при этом за спиной полиции сотрудничаете с пиратами, а спроси вас кто — и ой, я ни о чем не догадывался! Что вам это дает, кроме денег? Их у вас в банке достаточно, я проверял досье. Чего вы хотите? Бакштир задумчиво почесал за ухом щенка, все еще терзавшего игрушку. — Я хочу достичь баланса. Мира, — проговорил он. — Хочу в решающий момент иметь возможность помогать дорогим мне людям, не подставляя при этом себя и… свою семью, — он указал на собачек и тянущийся из кухни дым. — Для этого мне пришлось стать… образом, карикатурой, никем. Советник медленно стянул шляпу, открыв мышино-серые волосы, и по очереди вынул из глаз цветные линзы, зеленую и карюю. Перед Милодаром, одетый в расшитый жилет, сидел серый, неузнаваемый Никто. — Понимаю. Ну, а конкретно сейчас? — спросил Милодар так отчаянно, будто скажи ему советник спрыгнуть с обрыва — он и это бы сделал. — Я уже не могу стать никем, да? Поздно. Скажите, Бакштир, вся информация в ваших руках. Что мне делать? — Вы все правильно поняли. Я своего уже достиг, — печально улыбнулся Бакштир. Из правого глаза его выкатилась крупная слеза и повисла на кончике носа. — Завершите свой план, Милодар. Станьте никем. Уходите сегодня.