Я вижу звёзды

Ты: юная девушка-сирота, сбежавшая из приюта. Четыре года назад познакомилась с одним бродягой — немолодым мужчиной по прозвищу Вэлли, бывшим циркачом, и сейчас выживаешь вместе с ним. Вам порой приходится очень несладко, что и надоумило тебя на воровство. Так, однажды, ты пыталась стащить кошелёк у прохожего, но он тебя заметил и шуганул. От неожиданности ты пустила в его лицо огненный поток и убежала. Как выяснилось позже, этот человек оказался мафиози, и сейчас Мафия преследует неизвестного вора, чтобы преподать урок. Твоя особенность: дар «Элемент», позволяющий манипулировать четырьмя стихиями: огонь, вода, земля и воздух. Дар ты полностью контролируешь и используешь даже в маломальских целях.

Реакции. «Боевое Детективное Агентство».

«Знаю, нам поздно; в лес убегаешь: ты не боишься леших и прочих чудес…» Атсуши Накадзима: /он помнит тебя ещё четырнадцатилетней девчонкой с задорными хвостиками, милую и обходительную, всегда готовую защитить друга и подставить собственную щеку, лишь бы не страдали другие. Вы были не слишком близки, но мальчик постоянно тянулся к тебе, видя сестру по несчастью. Однажды ты оттолкнула его, защищая, за что получила розгами по спине. Шрам у тебя остался до сих пор. Он помнит, как ты вскрикнула и зарыдала. Помнит, как ему не дали и подойти, как оттащили от тебя, корчащейся на полу. Он навеки запомнил твой взгляд: несчастный, подавленный, но невероятно злой. Тогда впервые проявилась твоя сила — пламенем гнева и обиды ты обожгла руку воспитателя; тот решил проучить тебя новым способом: он запер тебя в тёмном подвале, приковав цепями к стене. И вернулся только через двадцать четыре часа, застав пустой подвал и испорченные цепи. Ты сбежала, расплавив прутья старой решётки. Бежала долго, по лесу, изранила руки и ноги, ужасно измоталась, была сильно голодна и хотела пить. И тогда ты набрела на бродячий цирк. В цирке ты провела три года, где тебя приняли и подарили приют, где делились всем, что имели, и обучали маломальским трюкам. Ты нашла хороших людей и крышу над головой. Среди циркачей был немолодой дрессировщик Уильям, иностранец, но все ласково звали его «Вэлли». Он потерял семью и сразу же привязался к тебе, желая о ком-то заботиться и оберегать. Ты не чувствовала в нём названного отца — Вэлли был слишком добродушен и даже несерьёзен — но он стал тебе настоящим другом. Так, когда мужчина поругался с новым директором цирка, тот выгнал дрессировщика. Вэлли рассказал всё тебе и спросил, уйдешь ли ты с ним в неизвестность? И ты ушла. Целый год вы путешествовали по Японии без честного гроша за душой: освоив стихии, ты применяла их не в доблестных целях, воруя кошельки граждан. Конечно, было совестно, но «вы тоже должны жить, как люди». Вэлли постоянно осуждал тебя, обещал найти работу, устроить тебя в университет, но ты привыкла к отсутствию дисциплины: просыпалась, когда хотела, ела, что хотела, гуляла, где хотела. Ты даже не помнила, когда последний раз держала в руках ручку или карандаш, когда последний раз читала книгу, а не вывески магазинов. Наверное, вы бы жили вполне себе сносно, нашли ведь заброшенный домик на окраине, обустроили себе уютные спаленки. Но ты решила, что денег вам недостаточно, и решила украсть кошелёк у первого встречного. Когда ты уже взяла бумажник в руки и готовилась сбежать, незнакомец схватил тебя за руку и странно улыбнулся. Он что-то сказал, но ты так перепугалась, что опалила его лицо пламенем и убежала, бросив добычу. На следующий же день тебя обнаружили люди мафии, ведь тот незнакомец был не последним человеком в преступном мире; Вэлли в стороне тоже не остался. Ты не поддавалась на провокации и сказала, что не желаешь извиняться, но разъяренному незнакомцу не нужны были извинения. Перебинтованный, он отдал приказ убить тебя. Ты бы смогла разобраться с немногочисленным отрядом, стоило бы только вызвать земляное колебание, но под линию огня попал Вэлли. Мафии, в итоге, пришлось отступить, двоих ты даже убила. Но, что было для тебя куда важнее, циркач был ранен. Улыбаясь, он просил тебя быть сильной. И быстрее бежать, ведь скоро тут будет полиция. Ты выбежала на дорогу и отчаянно звала на помощь хоть кого-нибудь, рыдала и молилась, пока к тебе не подоспела незнакомая девушка, объяснив, что она доктор. Когда ты отвела её к Вэлли, тот был уже мёртв. Девушка отвела тебя в детективное агентство, чтобы успокоить и помочь прийти в себя, к тому же, она осмотрела труп. Пока ты, с немигающим взглядом и застывшими на щеках слезами, не могла поверить в то, что осталась совсем одна в этом злом и жестоком мире, к тебе всё приглядывался один паренёк. Разумеется, этим пареньком и оказался Атсуши, признав в тебе подругу из приюта. Уже решился подойти, но тут из кабинета вышла Ёсано, разрешившая тебе попрощаться с другом. Рыдая, ты прошла в темноту. И опять пропала из жизни старого знакомого, спрыгнув из окна и сбежав. Ты руководствовалась тем, что тебе просто будет нечем оплатить похороны Вэлли, пусть и хороших людей подводить не хотелось. Ты вообще жила этим — побегами, постоянно скрываясь от проблем в подворотнях и переулках, в воровстве, но сильном и крепком желании жить. Тебе было очень сложно одной, тебе было нечего есть и негде спать — совесть отныне не позволяла тебе воровать. Ты просто гуляла по городу, когда услышала крики прохожих, и побежала посмотреть, чисто ради любопытства. В парке ты застала драку одарённых: двое противостояли целой группе вооруженных людей. Один из них имел удивительный дар иссушения — и, взяв за воротник своего врага, почти умертвил его, но ты ему помешала. Ведь сразу узнала их — эти люди стреляли в Вэлли; эти люди убили Вэлли. Тебя охватил лютый гнев, ты жгла их наперебой, давила землёй и душила воздухом, топила в воде. Тебя было не остановить, тебе было очень плохо и хорошо одновременно. Только когда на атаки больше не хватило сил, ты подошла к одному выжившему и, склонившись над ним, прошептала: «Мне плевать, кто вы и сколько вас. Но я хочу, чтобы понял ты и объяснил своим дружкам: не попадайтесь мне на глаза. Иначе прикончу всех». Одному ты дала уйти, чтобы он рассказал другим. Когда же ты обернулась на тех двоих: маленькую девочку и почти мёртвого юношу, пытавшегося прийти в себя от эффекта иссушения, то сказала лишь: «Услуга за услугу» — и удалилась восвояси. Атсуши сдавленным шепотом попросил Кёку догнать тебя, и девочка, пусть и нехотя, но повиновалась. Когда он пришёл в себя в агентстве, то сразу спросил о тебе, но ты сама подала голос, стоя возле окна, будто готовясь отступать. Ты спросила, почему он так заботится о тебе. Он не успел сказать и слова, как ты поторопилась вспомнить, что знаешь его, что точно видела. Отшучиваясь, сказал, что вы встретились при более лучших обстоятельствах. А у тебя заслезились глаза, и ты выдавила лишь: «Не сказала бы». Вспомнил о том, что у тебя кто-то погиб, долго корил себя за то, что так неуважительно отнесся к твоим чувствам. Вы ещё перекинулись парой фраз: он спрашивал, как ты сбежала, где жила, а ты отвечала сухо и коротко. Понимал, что ты удивительно несчастна, что тебе нужна помощь. И он хотел помочь. Но его жалостливый взгляд так разозлил тебя, что ты поспешила уйти. Тигр даже кинулся за тобой на улицу, пусть и был ещё слаб. Расспрашивал о тебе коллег, ведь, когда он был без сознания, ты могла говорить с ними, но, как выяснилось, ты не поддерживала ни с кем разговора. Кто-то назвал тебя дикой и неприветливой, кто-то — глубоко несчастной, кто-то — ужасно обаятельной. Взглянув на Дазай-сана, юнец как-то смутился, сконфузился, но постарался не думать о его словах. Конечно, он считал тебя очень хорошенькой девочкой, всегда хотел понравиться тебе, завоевать твое расположение, но сейчас — ты абсолютно другой человек. Холодный гнев, безрассудная ярость, дикая злоба — все они стали твоими лучшими друзьями, и ты почти полностью потеряла человечность, став лишь пылающим мясом, жаждущим только разрушения. Едва ли не плакал, понимая, как ты страдаешь, как отгоняешь от себя всех, потому что не привыкла к доброте и ненавидела жалость. Стал ужасно много гулять по городу, заходя в самые тёмные и безлюдные места, пытаясь отыскать тебя. Целый день, до темноты, шатался по улицам, пока не непроизвольно набрёл на агентство. Там, за окнами кофейни, сидела ты. За барной стойкой, в компании Люси. Пила чай и с умиротворенным лицом слушала, как без умолку говорит девушка. Ворвался в кофейню, хотя сам предпочёл бы наблюдать с улицы — действия опередили его мысли. Между вами произошёл непростой эмоциональный диалог, где он доказывал тебе, что жить можно по-другому, что он может помочь, а ты — что парнишка не имеет права лезть в твои дела, вы — никто друг другу. Ты вновь хотела уйти, но он остановил тебя силой, сжал руку, и, пока ты отбивалась, просто стоял и смотрел, как ты плачешь. В этот момент его сердце тоже обливалось слезами, и он только убедился в своих мыслях. С тех пор ты немного подобрела к нему; пусть ты всё ещё не являешься членом агентства, в стенах штаба ты появляешься достаточно часто, но проводишь время в обществе старших. С одной стороны, он рад, что ты вылезла из пучины уничтожающего гнева и стараешься жить нормально; с другой — его тянет к тебе ещё сильнее, чем раньше, но каждый раз он обжигается, сталкиваясь со стенами твоего нигилизма. Он любит тебя. Любит бескорыстно, платонически; чисто и искренне — об этой любви писал Шекспир. Ему плохо, когда тебя нет рядом, внутри все разрывается и плачет; но, когда он смотрит на тебя, становится ещё хуже. Эта сладкая боль даёт ему понять, что у него нет и слабой надежды на взаимность, даже на ответный незлобный взгляд. Он знает, что ты несчастна. Он понимает. Он ждёт. Ждёт, чтобы прийти и сказать, что всё ещё здесь, что всегда будет здесь/ Осаму Дазай: /вообще, агентство узнала о тебе до того, как мафия напала на вас и убила Вэлли. А всё потому, что к детективам зачастили клиенты, сетующие на пропавшие бумажники, и работнички поспешили расследовать дела. Рампо сразу связал злоумышленников в одно лицо и, сопоставив факты в долю секунды, тыкнул на карте, где нужно искать преступника — в его логове. Дазай и Куникида действительно приехали на это место, где и располагался ваш с Вэлли старый брошенный домик, нашли там с десяток бумажников, составили психологический портрет вора. Поэтому, когда Ёсано привела тебя в штаб, Рампо дал понять директору, что ты, вообще-то, не самый добропорядочный гражданин. Все молча приглядывались к тебе, пытались понять, что у тебя на уме, кто ты. Ты же, сидя в тёмном коридорчике возле двери в кабинет доктора, тряслась от ужаса и нескончаемых слёз. Тебя никто не тронул, потому что так было сказано свыше. Только потом, когда ты уже прощалась с Вэлли, а доктор вышла к коллегам, те узнали, как она вас нашла, кто ты, кто тот мужчина и как он умер. Никто был удивлён вмешательству мафии, и мысленно многие решили, что с тебя не нужно спускать глаз: и преступник, и жертва. За тобой действительно следили, фиксируя все твои особо примечательные действия: общаешься с бездомными — все на районе тебя знают — играешь с бродячими собаками, отогнала подозрительного мужчину с детской площадки, и так далее. Бывший мафиози сразу пропитался к тебе приятной симпатией, как к представительнице прекрасного пола, но, тот факт, что ты удивительно интересная личность, только сильнее заставляло хотеть с тобой личной встречи. Безусловно, в его голове далеко не один ветер: он понял, что у тебя тяжелое прошлое и не радужное настоящее, но это не даёт тебе права нарушать закон. К тому же, кто, как не он, может понять тебя. Вы разговорились, когда ты привела раненого Атсуши. Он спросил, почему ты преступила закон. Ты сказала — жить хочется. «А если перестала воровать, значит, жить уже не хочется?» Его голос необоснованно радостно дрогнул. «Теперь жить хочется нормально». Почему-то, ему стало очень тебя жаль, пусть молодой человек совершенно не изменился в лице. Сейчас ты для него — пища для размышлений, он смотрит на тебя заинтересованно-холодным взглядом и не испытывает к тебе ничего романтического. Твой дар кажется ему слишком глобальным, уничтожающим, чтобы ты могла использовать его во благо. Решил, что с такой биографией тебя ждёт только дорога в мафию/ рифма, ля «Проблемы, суета, но ты не та и я не тот…» Доппо Куникида: /начну с конца: когда Дазай сказал, что тебя ждёт только мафия, накинулся на него, взял за шкирку и поднял в воздух. А всё потому, что он не позволит кому-то говорить о тебе плохо, о той, о ком они ничего не знают. А теперь объясню его отношение. К вору отнесся с напряжением, злобно, как к преступнику. Но, когда они стали расследовать это дело, когда выяснилось, кто ты, чем живешь, чем дышишь, ему стало даже интересно пообщаться с тобой. Понял сам, что на воровство тебя натолкнула нужда. Осуждал, конечно, но не так сильно, как мог бы. Когда Рампо ткнул в тебя, тихую девочку в слезах, сидящую во тьме коридора, как-то и не удивился. Тоже не спускал с тебя взгляда, как Атсуши, фиксировал каждый твой слабый жест. Когда ты вытирала слёзы, самому становилось тошно. Потом доктор рассказала, что рассказала ей ты — про перестрелку и то, что Вэлли ни в чём не виноват. Впоследствии поднял архивные справки на этого твоего Вэлли — преступник, убивший тех, кто издевался над его дочерью. Вэлли был приговорён к пожизненному заключению, но он сбежал из тюрьмы и попал в цирк, где нашёл себе пристанище. Так же, как и ты, через долгих восемь лет. Потом ты пришла ещё, приволокла на себе раненого тигра. Не дал тебе уйти, пусть ты и хотела. Спросил, где ты теперь живешь. Тебя смутил этот вопрос, как самодостаточного человека, каким ты всегда себя считала. Сказал, что агентство может помочь тебе, но ты отказалась. Они помогли тебе с Вэлли, которого по достоинству похоронили, а не выкинули на улицу. Единственное, ты шепотом попросила блондина отвести тебя на кладбище, к другу. Тот и отвёл. Стоял и смотрел, как ты улыбаешься и плачешь, как рассказываешь погибшему, что ты жива, что будешь сильной. И тогда ты стала рассказывать. Словно не совсем Куникиде, не совсем беседуя, просто совершенно искренно посвящая его в подробности своей жизни. Узнал и про приют, и про побег, и про цирк. Услышал, что ты очень сожалеешь, что приходилось так плохо поступать, что тебе очень совестно. Но ты не желала людям зла — это само получалось. Ты вновь разрыдалась, но только потому, что впервые кому-то рассказала абсолютно всё, ничего не скрывая. И в ответ получила не волну осуждения или презрения, а дружеские похлопывания по плечу. Блондин пытался успокоить тебя, и в благодарность за доверие отвёл тебя в кафе, где ты наконец нормально поела. Когда твои заходы в агентство участились, был одним из тех, чьё общество ты не покидала, не доверяя другим. Давал тебе книжки, следил, чтобы ты занималась делом. Поил тебя чаем, даже стал сладости на работу приносить и прятать от Рампо. Очень крепко привязался к тебе, как к сестре, как к подруге, как к девушке. Ему ужасно жаль тебя, очень хочет помочь, всегда быть рядом, чтобы ты жила, чтобы была сильной. Ему очень импонирует эта твоя черта — духовная решимость, не позволяющая тебе опускать руки. Пусть сначала ты и убегала от проблем, сейчас ты сталкиваешься с ними лицом к лицу, принимаешь их и пытаешься решить. Воистину рад за тебя/ Дзюнъитиро Танидзаки: /принял тебя скованно, сдержанно, сначала, как вора, как преступника, потом, как одинокого человека, спрятавшего доброе сердце за маской отчуждённости. Понимал, что ты никого к себе не подпустишь, что слишком боишься — поэтому не лез к тебе, не хотел, чтобы ваши отсутствующие отношение ушли совсем в минус. Однако ты не вызывала у него негативных чувств, пусть твоя компания и казалась напрягающей, то только первое время. А потом заметил, как ты неловко и незримо пытаешься помогать детективам, не напоминая о себе, не говоря вслух о своей помощи, не прося благодарности. Ты мыла чужие кружки от кофе, выкидывала мусор, протирала пыль, разбирала папки с делами. Но делала и куда серьезные дела, следуя за детективами на задания и прикрывая их. Ты вызываешь у него уважение, как человек, способный меняться и становиться сильнее. Разделяет мнение коллег помочь тебе, но, чтобы не обидеть тебя, не выдает это за жалость, а за дружеский настрой/ Эдогава Рампо: /заскучал, когда ему подсунули очередное дельце очередного воришки, но директор обещал похвалить, поэтому Рампо с особым энтузиазмом взялся за работу. Ему понадобилось около пятнадцати секунд, чтобы смекнуть, что это дело явно не рук большой преступной организации, а одного человека — неопытного, шустрого, похоже, одарённого. То, что воруют явно не интереса ради — стало ясно сразу. Сопоставил места нападения, и быстро определил логово злоумышленника, указав точные координаты. Был не удивлен, оказавшись прав, это разумеется. И, получив заслуженное признание, отправился в страну ничегонеделания. Вернулся из пучины безделья, встретившись с тобой взглядом. И нечто в нём даже испортило детективу настроение и лишило аппетита. Сказал директору, что это ты — несчастный воришка, и пусть тот использует эту информацию, как считает нужным. Сейчас же между вами неопределенные отношения, так как почти отсутствуют контакты. Бывало, что он подсунет тебе мармеладку, но исключительно по доброте душевной. Впрочем, он ровно относится к твоему существованию/ Кэндзи Миядзава: /ты вызываешь у него приятное напряжение, но он, разумеется, не видит и не думает видеть в тебе врага или в целом плохого человека. Понимает, конечно, что ты совершала не доблестные поступки, но он живёт по принципу: «не суди да не судим будешь», поэтому не в своё дело не лезет, как не хотел бы помочь хоть добрым словом. Однако это совершенно не мешает ему пытаться растормошить тебя, занять увлекательными историями о жизни в деревне, об обществе чудесного рогатого скота и невероятной на события посадки овощей. Так что, ты, конечно, хорошей для него слушатель, приятная компания и просто интересный человек. Не умеет относиться плохо/ Акико Ёсано: /была тем доктором, который попался тебе на улице. Увидев плачущую, нет, буквально в истерике, девушку, пытающуюся найти помощь, конечно, не могла пройти мимо. Ты судорожно объяснила ей, что твой друг умирает, и отвела её в подворотню, где лежал Вэлли. Ёсано, заметив твой взгляд, когда ты увидела Вэлли уже мёртвым, сама ужасно расстроилась. На эмоциях обняла тебя, дала выплакаться. Пока вы ждали перевозку для трупа, ты рассказала ей, что этот мужчина — твой единственный друг, что вы вместе уже четыре года. Ты также рассказала, что после одной неприятной ситуации на тебя напала мафия, а Вэлли никогда не прятался за твоей спиной. Она помогла тебе дойти до штаба, ведь ты едва передвигалась, усадила в коридоре, сказав, что она осмотрит твоего друга. Ты была в такой прострации, что едва способна была воспринимать информацию. Изъяла из тела мужчины шесть пуль, определила, что он скончался от кровопотери. Когда вышла, получила от тебя вопрос — можно ли с ним попрощаться. Разрешила, пусть и хотела присутствовать. На столе у неё остались инструменты, и она переживала, что ты с собой что-нибудь сделаешь, поэтому, прошло около двух минут, когда она ворвалась в комнату без стука. Ты, конечно, взглянула на Вэлли на прощанье, поплакала ещё немного, но пересилила себя и сбежала. Не осуждала тебя за побег, наоборот, даже поняла. Была рада видеть, когда твои приходы участились, когда ты стала более свободно вести себя в компании. Иногда её пробивает на психологические беседы, и она слушает, как нелегко тебе было в приюте, но это последнее, что приносило тебе страшную боль. Поняла, что ты ценишь эти воспоминания, они делают тебя сильнее. Разрешает тебе сидеть в своём кабинете, даже оставляет тебя за старшую, чтобы никто не входил. В целом, относится, как к младшей сестре или воспитаннице/ Наоми Танидзаки: /если её брат некоторое время не шёл с тобой на контакты, пусть и потому, что не желал эти контакты испортить, то проницательный девичий взгляд сразу уловил, какая ты глубоко внутри. Ей стало тебя безумно жаль, даже твои преступления не вызывали у него презрения, какое должны были вызвать у обычного человека. Однажды в попытке подружиться она попросила тебя встретить её со школы, чтобы вы вместе пошли в агентство. Ты испугалась такого откровенного предложения и не явилась перед девушкой, но следила за тем, чтобы она дошла до агентства спокойно. И к удивительно стечению обстоятельств на Наоми накинулась целая группа хулиганов. Ты бросилась на шестёрку сверху, сразу на одного из них, одновременно сжигая своим гневом. После этого вы подружились очень быстро, она стала твоим средством коммуникации с общественностью, а ты для неё — защитой и примером морального роста. Ее каждый раз впечатляет твоя способность, даже пугает своей необузданностью. Но ты, разумеется, дар контролируешь абсолютно/ Юкити Фукудзава: /сначала дело обыкновенного воришки показалось ему привычной рутиной, даже не заострял внимание; но, когда Ёсано привела тебя в штаб, да ещё и неизвестного мужчина, к тому же, мёртвого, был озадачен. Рампо указал ему, что ты и есть тот преступник, и директор как-то презрительно к тебе приглядывался, но этот взгляд был буквально секундным, ведь он увидел, что ты плачешь. Впоследствии выяснил, кто тот мужчина, как ты докатилась до такой жизни, даже о твоем прошлом в приюте — ему поведал Атсуши. Тот и попросил директора дать тебе второй шанс, не быть слишком категоричным. Поэтому сейчас ты на испытательном сроке, пусть об этом и знают только сам директор, тигр и Куникида, как твой непосредственный наставник. Директору, конечно, мало нравится перспектива обзавестись не только убийцей тридцати пяти человек, но и вором в своём штабе. Но эти мысли остаются только в его голове. К тебе относится ровно, понимающе, но и поблажек не делает. Его впечатляет твой тотальный контроль своих удивительных способностей. Видит, что ты меняешься, и уже готовит для тебя проверку, чтобы ты полноценно влилась в коллектив/ Кёка Идзуми: /вот её твоя персона не перестаёт напрягать и озадачивать. Понимает, что тебе, как и ей, в агентстве не место, что вы — настоящие преступники. Никогда не заговорит с тобой об этом, вернее, вообще не заговорит, потому что не хочет. Не видит смысла сближаться с тобой, да и твоя история, о которой она, пусть и не в подробностях, но осведомлена, не вызывает у неё жалости. Ты вообще ей не нравишься — пришла и нарушила привычное спокойствие штаба. Да, ты все верно поняла. Девочка ревнует. Ревнует к Атсуши, как к первому человеку, что проявил к ней доброту, что показал ей свет. И ей не хочется делиться этим светом. А так, разумеется, относилась бы к тебе вполне ровно, даже дружелюбно, считала бы человеком, пытающимся исправиться/

«Портовая Мафия».

«Сгорать дотла в твоих руках мне нравится…» Рюноскэ Акутагава: /я говорила, что тебя хорошо поймёт только Дазай? Нет. Лучше него тебя понимает Акутагава. Заложники собственных сил, выбравшихся из самых низов социума, перешагнув моральные правила. Вы потеряли способность адаптироваться в обществе, решив, что в одиночестве вам куда лучше. Спасением для Акутагавы стал Дазай, для тебя — Вэлли. Только ты в этом плане немного удачливее: у циркача и в мыслях не было повышать на тебя голос или поднимать руку, он любил тебя, как родную дочь; Акутагава же терпел малоприятные моменты своего обучения. И сейчас он — Цепной пёс мафии, сильнейший и хладнокровный убийца, а ты — буквально никто, и ничего не имеешь. Так вы и встретились: ты просто шаталась по улице поздней ночью, когда в одном из переулков увидела умирающего мужчину. Что-то внутри тебя напомнило о Вэлли, и ты подбежала к нему, нащупала пульс — жив. Ты оторвала куски собственного плаща, чтобы остановить кровотечение, уложила неизвестного поудобнее и побежала за помощью. Но, не успела ты и покинуть переулок, как мужчина издал последний вздох. Однако причиной его смерти являлась не большая кровопотеря, а добивший его неизвестный. От осознания того, что ты опять не спасла человека, у тебя заслезились глаза, ты понимала, что атакуешь. Чёрные глаза незнакомца осматривали тебя не без интереса, но слишком надменно. Он развернулся в противоположную сторону и пошёл прочь. Ты с секунду посмотрела на его спину, но, понимая, что он открылся, атаковала: большой пламенный поток вырвался из твоих рук, и в то же мгновение он был поглощен даром незнакомца. Ты взвыла, не понимая, что такого могущественного человека побудило нападать на безоружного. Ты и спросила: «Зачем Вы…», но на большее не хватило сил. Незнакомец сохранял дистанцию, но развернулся к тебе лицом. Он спросил, не ты ли напала на человека, которого хотела обокрасть. Ты сразу вспомнила о том мафиози, о перестрелке и о Вэлли. «Ну, я», — холодно, но срываясь на плачь, ответила ты. Ты подумала, что драки точно не избежать, попятилась, готовясь защищаться — что-то подсказывало тебе, что перевес сил не на твоей стороне. Но незнакомец, услышав ответ, всё-таки ушёл, и ты не осмелилась продолжать атаку, поэтому тоже убежала. Вы встретились вновь буквально на следующую ночь: только наблюдали друг за другом издалека, и никто не спешил сближаться. Ты — потому что не хотела драки с ним; он — потому что не видел смысла. Акутагава действительно нашёл человека, которого ему повелели найти: тот мафиози, которого ты «обожгла», запомнил тебя, к неудаче, слишком хорошо, описал внешность, сказал про огненный дар. Это и стало твоим преимуществом: мафия знала только об огне, как о твоей способности, но не о том, что ты владеешь всеми стихиями. Так вот, Акутагава стал тебе попадаться подозрительно часто, но это не какая-то там судьба, это конкретно сам молодой человек следил за тобой и показывался тогда, когда считал нужным. А следил он по приказу, разумеется; босс был не разозлен, а заинтересован существованием одарённого с такой способностью, хотел, если бы не видеть в своих рядах, то хотя бы убедиться, что ты не создашь проблем. Акутагава подошел к заданию ответственно, но по-своему: не скрывал своего присутствия, а наоборот — провоцировал тебя на схватку, пытался разговорить (не совсем дружелюбно, правда), даже напугать своим даром. На какое-то время он стал главным героем твоих ночных кошмаров; ты каждый раз тряслась от его присутствия, пыталась убежать, сбить неизвестного со следа. Но он словно знал наперёд каждый твой шаг, следуя за тобой и наблюдая с крыш. Однажды, разозлившись, ты повторила попытку нападения, но брюнет даже не изменился в лице, поглощая Расёмоном твоё пламя. Он издевательски спросил, полегчало ли тебе, а ты послала его к чёрту. Твоя персона стала интересовать его, не злить, а даже веселить. Когда тебе надоело убегать от него, ты села на скамейку, зная, что он неподалёку. Он медленно приближался со спины, а ты готовилась к тому, чтобы закончить это раз и навсегда. Ты обернулась на него, в глазах стояли слёзы, и шепотом спросила, почему он так делает. Он развернулся к тебе спиной, облокачиваясь об скамейку, но молчал. И эта впервые не напряженная тишина казалась тебе не такой губительной. Вы разошлись опять в тишине, но совершенно без бывшей злобы. Наверное, вы оба почувствовали друг в друге родственные души, только слишком гордые и одинокие, чтобы признать это хотя бы мысленно. Единственное, что является гарантом его к тебе отношения: он убьёт любого, кто попытается убить тебя. Наблюдает, как и ранее, но реже, пользуясь тем, что босс постепенно «остыл» к тебе/ Чуя Накахара: /был разозлён до глубины души, когда узнал, что на человека, находящегося именно в его подчинении, было совершено нападение. Расспросил того мафиози, наблюдая, как медленно он шевелит обожжёнными губами. Как сказал доктор, лицо подчиненного пострадало на восемьдесят процентов, так, например, обожжены роговицы обоих глаз, и мужчина рискует потерять зрение. Когда ему немного полегчало, спустя пару дней, он попросил начальника предоставить ему небольшой вооруженный отряд, чтобы найти нападавшего и наказать. Чуя отказался, аргументируя отказ тем, что подчиненный слаб, и он займется всем сам. Как ты можешь понять, подчиненный пошёл против приказа и сам взял людей. О событиях, произошедших тогда, ты уже знаешь. Когда он вернулся, был отчитан начальником, но Чуя, пусть и злой, не поднял руку на подчиненного. Вообще, этот мафиози потом всё-таки умер, но от заражения, попавшего в кровь, а не от твоей руки. Не расстраивайся: ты ведь убила других мафиози, тогда, спасая Кёку и Атсуши. И к удивительному совпадению это тоже была самоволка подчиненных Чуи. Чтобы не томить тебя бессмысленными отступлениями, скажу сразу: шляпник возненавидел тебя, как врага, как того, кто напрямую причастен к смерти его людей. Однако тебя он лично не видел; одними рассказами о внешности сыт не будешь, но босс не позволил устраивать разборки. Подозревает, что босс что-то скрывает, знает о тебе, но не пытается его разговорить. Но, к слову, вы виделись случайно, на улице, ещё не узнав друг о друге: ты столкнулась с каким-то громилой, а шляпник вступился за тебя, защищая женскую честь. Ожидал было благодарности, хоть имя твоё узнать, но ты уже убежала. Мимолётная симпатия прочно засела в его голове, но она не сможет соперничать с едкой ненавистью к врагу/ Итиё Хигути: /она тоже знает о неизвестном одарённом, что напал на одного из мафиози, но ей никто приказа следить за ним не давал. Её преданное сердце колотится всякий раз, когда Акутагава исчезает из поля зрения, ведь она знает, что он следит за тем одарённым. И ей не нравится этот факт, она переживает, что на сенпая нападут враги, ведь он один, без защиты. Конечно, она трезво мыслит и осознает, что брюнет справится с добрым десятком бойцов, но ведь его могут окружить, или, чего хуже, взять в плен. Чувствует себя слабой, когда ничего не может сделать, чтобы остановить его. Но, удивительно, вы пересекались с ней, и девушка приняла тебя за гражданского, поэтому и не уделила никакого внимания/ Мотодзиро Кадзи: /про него тебе, бывало, рассказывала Ёсано, содрогаясь от гнева воспоминаний. Он же узнал о тебе, вернее, не совсем о тебе, а о твоей преступной деятельности, благодаря верхам и коллегам: те разыскивали выскочку, что убил двоих мафиози и обжёг и унизил другого. В сердцах хохотал над беспомощностью крутого, казалось бы, убийцы, который оказался «унижен» каким-то воришкой. Встретиться лично вам не удалось, но вам и так было бы тяжело поладить/ Рюро Хироцу: /когда узнал, что на кого-то из подчиненных Чуи напали, сразу подумал и о детективах, и о гильдии, но был удивлен необычной, даже смехотворной ситуации. Просвещён в подробности личности неизвестного одарённого, хотел было отправить «Ящериц» искать злоумышленника, но босс решил иначе: Акутагава «превратился» в шпиона. Конечно, он не мог противиться его воле, поэтому просто ожидал результатов. Его заинтересовали способности неизвестного, решил, что огненные атаки могли бы вписаться в образ мафиози/ Митидзо Татихара: /ему не нравиться сидеть без дела, поэтому он был недоволен тем, что их специальный отряд не направили на такое задание. Про нападавшего он ничего толком и не знает, как и про подробности того, что произошло. Его злит незнание, поэтому пытался поговорить с Хигучи, та ведь «подручный» Акутагавы. Но девушка не расширила его запас знаний, ведь сама не обладала необходимой информацией. Раздражён ещё сильнее. А тебя — нет, не видел, даже случайно, даже мельком/ Гин: /она, благодаря брату, осведомлена куда больше о личности того, за кем он следит. Видела тебя даже лично, но ты её — нет. Была поражена, что ты — молодая девушка, и её очень зацепил твой проницательный, прожигающий взгляд. Мысленно не удивилась, что огненный дар именно у тебя, но сама бы очень хотела посмотреть на тебя в действии — и это бы её очень впечатлило. А пока, к сожалению, между вами нет никаких отношений. А «к сожалению» потому, что вы бы смогли найти общий язык и даже подружиться, но дружба бы ваша была неуловимая простым обывателям: вы бы даже не разговаривали, но понимали друг друга/ Огай Мори: /ладно, я уже дала понять, что босс в курсе о том, кто ты, поэтому отправил следить за тобой Акутагаву и ничего не позволяет делать другим подчиненным. Он даже знает об общем прошлом с Атсуши, а, зная конфликт Акутагавы с тигром — безусловно, не мог не воспользоваться таким шансом, чтобы навредить детективам. Ему сильно понравилась твоя способность, поэтому он ищет способы приблизить тебя, а если не окончательно, то хотя бы избавить от твоей поддержки агентство. Конечно, он знает, что ты напала на его подчиненных, убила двоих и поспособствовала смерти третьего, но он не сильно грустит. Постепенно действительно потерял к тебе интерес, но только лишь потому, что твоя вербовка перестала быть первостепенным делом, отойдя на второй план/ Элиза: /ты для неё — пустое место, что ты есть, что тебя нет. Единственное: ей бы очень приглянулись твои силы, постоянно бы требовала какие-нибудь фокусы со стихиями. Маловероятно, что вы стали бы друзьями, но общий язык между вами точно был бы/ Коё Одзаки: /была осведомлена о случившемся сразу же, серьёзно задумалась об увеличении охраны главного штаба, ведь, как и все, грешила не на мимо пробегающего одарённого, а на агентство или других врагов мафии. Когда узнала, что злоумышленник — юная леди, несколько усмехнулась, но скрыла двусмысленный подтекст своей эмоции. Её не только интересуют твои силы, но и личная встреча с тобой: интересно, что у тебя за характер, что за мотивы воровать у опасных мафиози. Не сомневается, что босс что-то предпримет, касательно твоего наказания, ведь гнев (если не обиду) Чуи можно заметить невооруженным глазом. Тем не менее, будет стараться отговорить мужчин от убийств, готова даже перевоспитать потенциальную ученицу/ Кюсаку Юмэно: /благо, вы друг для друга не существуете: а всё потому, что его не используют для такой мелочи, как поимка попутавшего берега воришки. А будь между вами какие-либо контакты, ты бы ужасно изловчилась, чтобы не стать носителем проклятия, и это бы расстроило ребёнка/

«Гильдия».

Френсис Скотт Кей Фицджеральд: /о тебе он не знал ровно до того момента, пока не заметил перемены в своём подчиненном — Джоне. Это было не похоже на воодушевление от приближающихся схваток или исполнения цели, скорее, полу-мечтательное состояние дало ему понять, что тот попросту влюблен. Фицджеральду не чужды чувства, даже чужие, и он был вовсе не против, если у подчиненного появился новый стимул вести битву. Вот именно, хорошо, если это стимул, а не причина для того, чтобы отказаться от войны. Сразу понял, что «счастливица» — не участница Гильдии, и ещё более ужаснулся, если это враг. Готов был с пристрастием допрашивать блондина, но обстоятельства постоянно мешали этому произойти. А так, вы всё еще не знакомы/ Люси Мод Монтгомери: /вам удалось познакомиться уже после распада Гильдии, а так — она ничего не знала о тебе, не от кого было узнать. Так вот, вы пересеклись на улице: ты, без определенного места жительства, грела руки возле горящей бочки, смотрела в небо и срывалась на плач. Девушка, проходя мимо, увидела в тебе себя, сразу испытала всю твою боль, уже представляя твою историю в голове: издевались, сбежала, идти некуда. Вот и подошла. Вот и познакомилась. Вот и предложила прийти в кофейню на такой-то улице, после закрытия там можно получить бесплатные лакомства. Ты, шокированная заботой из неоткуда, не успела и поблагодарить толком, как Люси, довольная собой, но с хорошей стороны, уже ушла. Как бы тебя не душила гордость, есть хотелось куда больше, и ты действительно пришла в ту кофейню, но на следующий день. Как выяснилось, девушка работает там официанткой, поэтому без проблем угостила тебя. Совершенно безвозмездно, обращаясь с тобой, как с равной, и скрывая жалость за обыкновенной добротой. Вы быстро разговорились: ты рассказала и про приют, и про побег (Люси совершенно не удивилась), и про цирк. Когда ты стала объяснять, кто такой Вэлли, то сразу разрыдалась. Тебе его ужасно не хватало. Девушка успокаивала тебя в объятиях, попутно вспоминая и о своём детстве. Ты уже пришла в себя, когда в кофейню, запыхавшись, ворвался Атсуши. Люси сразу навострила уши, испытывая к этому юноше неопределенные чувства. Наблюдала за развернувшейся беседой молча, но вспыхнула, когда тигр схватил тебя за руку. Вспыхнула от смущения, гнева и ревности. После этой беседы она бы непременно оттолкнула тебя, пресекая все дальнейшие контакты, но ты оказалась куда искреннее. Ты хотела отблагодарить девушку, поэтому постоянно приходила к ней и выполняла мелкие поручения. Люси даже подумала делить с тобой выручку, но ты отказалась, стала работать за еду. Не очень благородно, конечно, чрезмерно бедно, но зато, как люди. Ты знаешь, что Вэлли был бы рад за тебя, и это придает тебе сил. С девушкой ты совсем сдружилась, она рада, что не поступила так, как собиралась/ Маргарет Митчелл: /она ничего о тебе не слышала и слышать не планировала, как будто ей есть дело до похождений одного из тех, кого она на дух не переносит и просто вынуждена находиться в его обществе. Однако, будь вы знакомы даже мельком, на удивление стали бы неплохими подругами. Не самыми близкими, конечно, но нашли бы достаточно точек соприкосновения, чтобы улучшить отношения. Она бы почувствовала тебе, не выставляя жалость за твою слабость, ты бы сочувствовала ей, даже не зная, что такое — любить семью и пытаться им помочь. Твоя семья — это Вэлли, и он мёртв/ Натаниэль Готорн: /сразу же, как только он прознал о самовольности коллеги, который бегает с «Зельды» в город, задумался, что тот низко и подло предал Гильдию. Стал следить за Джоном, за каждым его шагом. Он и письма какие-то писал, и мечтательно вглядывался в городской пейзаж, и совсем добрым стал, даже понимающим. Всё меньше вспоминал о семье, не торопился искать и ловить тигра. Такие перемены не насторожили святого отца, но озадачили, и тот не без труда выяснил, что за всем этим стоит девушка. Ты. Сразу потерял к этому должный интерес, приняв Джона за падшего мужчину, ринувшегося за первой юбкой. Он даже упал в его глазах/ «Быть может, я уже сошёл с ума — без тебя…» Джон Стейнбек: /познакомились вы на одной из стычек с бандой хулиганов, пристававших к тебе. Но их превосходства были в числе и факте, что все они — одарённые, пусть и не с такими могущественными способностями, как у тебя. Злая, но ослабленная, ты едва могла притеснять их, пока не подоспела неожиданная помощь. Ветви растения вырвались из-под земли и схватили хулиганов, а ты, ошарашенная, даже свалилась на асфальт. Когда к тебе вышел незнакомец подозрительного вида, ты не рассыпалась в благодарностях, а была готова и его атаковать, но не пришлось. Блондин спросил, в порядке ли ты, и ты кивнула. Он посоветовал быть осторожнее и не гулять одной. Тогда ты поднялась на ноги и отряхнулась, выпрямившись перед спасителем в полный рост. И он буквально обомлел, рассматривая тебя. Невероятно красивые глаза, волосы, прямой взгляд, не выражающий ничего и всё одновременно, закрытая поза, скромная одежда — всё привлекло его в миг, и он не захотел покидать твоё общество, не узнав наверняка, что вы встретитесь ещё. Ты хотела уйти, но он остановил тебя, улыбнулся. Сказал, что не хотел бы выглядеть назойливым, но решился проводить тебя, чтобы ничего не случилось. Только провожать тебя было некуда, и ты отказалась. Он спросил, как тебя зовут, а ты оттолкнула его и попросила не злить, «иначе сожгу», и воспроизвела из ладоней пламя. Ему пришлось отступить, но это только подогрело (каламбур) его интерес к тебе. Ваши отношения можно охарактеризовать так: «и хочется, и колется». Ты крепко засела в его мозгу, все детали твоего образа, тон твоего обращения, твой дар — всё казалось ему идеальным и придавало сил. Он решил попытать удачу ещё раз и встретил тебя на том же месте. Ты ела печенья, полученные от доброй старушки, сидела на причале и махала ногами. Ты была удивлена повторному приходу, была готова доказать, что это — твоя территория, и ему лучше уйти. Но Джон, как он представился, на твою территорию не посягал, но пришёл намеренно, чтобы найти тебя. Ты решила, что он из полиции или из мафии, схватила его за воротник и давай допрашивать, злобно шипя, но он лишь рассмеялся, сказав, что тебе нечего бояться. «- А я и не боюсь, — отрезала ты. — Это им стоит меня бояться». Ему понравилось, что ты так говоришь, сразу понял, что ты, пусть и одарённая, не состоишь в какой-либо организации. Нехотя, так, лишь бы отстал, ты сказала, как тебя зовут, какие у тебя счёты с мафией и полицией. И полученная информация совершенно не изменила его отношения, если не улучшила. Со следующего раза он стал угощать тебя, незаметно подсовывал деньги. И постоянно так ласково улыбался, что тебе хотелось разныться от того, что ты принимала чужую жалость. Тем не менее, ты не отгоняла его, тебе нужна была чужая компания, одной — тяжело. Он спросил, умеешь ли ты читать и писать, ты ответила утвердительно, пусть и давно не практиковалась. Тогда он, когда не было возможности приходить, стал отсылать тебе письма. Отсылать, правда, своеобразным способом — Лавкрафтом. Его чувства углублялись с каждым днём, с каждым твоим коротким письмом. Наверное, горечь поражения Гильдии скрашивали мысли о том, что вашему общению теперь точно ничего не препятствует, и он готов стать тебе ещё ближе. На данный момент разыскивает тебя, ведь сейчас ты уже пропадаешь в офисе детективов и не появляешься на «своей территории»/ Говард Филлипс Лавкрафт: /ему было абсолютно на тебя всё равно: и сталкиваясь на улице, когда навстречу к тебе непременно бежал Джон, и слушая о тебе хвалебные оды, просто потому, что это больше некому было слушать, и даже передавая тебе письма от вышеупомянутого. Твой забитый взгляд сверлил его недоверием, как и каждого человека, и это даже посмешило бы его, если бы чудо заморское испытывало бы эмоции. Впрочем, ему до тебя нет дела, а это и хорошо/ Марк Твен: /о твоем существовании и не догадывался до определённого дня, пока не застал однажды ночью Джона, выходящего из своей каюты в верхней одежде. Остановил его, спросил, куда тот собрался. Ответ: «Подышать свежим воздухом» — показался ему слишком натянутым, поэтому, провожая того до палубы, потребовал объяснений. Между Марком и Джоном вполне себе дружеские отношения, и блондин, пусть и не сразу, признался, что на берегу его кое-кто ждёт, что он должен идти, но ненадолго. Марк сразу понял, что причина ночных вылазок — девушка. По-дружески подшучивал над товарищем, но без злого умысла. Хотел бы поглядеть на ту, кто так сильно очаровала блондина. Но, когда он поднял эту тему, ему совсем-совсем не понравился ответный, совершенно не дружеский взгляд коллеги. Решил отказаться от этой идеи/ Герман Мелвилл: /он уже давно отошёл от основных дел Гильдии, чтобы быть в курсе всего, но слышал, что Джон слишком часто сбегал с «Зельды» в город, видимо, чтобы с кем-то повидаться. Понял сразу, что у него какие-то секретные дела, но не имел права в них лезть. Не догадывается о твоём существовании. А если бы вы друг друга знали, он бы тихо осуждал тебя, но беззлобно, желая блага, желая положительных перемен. Чувствовал бы, что в тебе кроется куда больше сил, чтобы решать проблемы, а не убегать от них/ «Она не слушает мои стихи, но без неё они немыслимы…» Эдгар Аллан По: /сейчас я расскажу тебе увлекательную историю о том, как сказки воплощаются в реальность. Ну, или чудеса долговременной памяти человека, всплывающих в неожиданных сновидениях. С Эдгаром вы однажды пересеклись мельком, случайно, он посмотрел на тебя украдкой и сразу опустил глаза, но расслышал твой голос, когда ты обратилась к какому-то другому человеку. Ему казалось, он и не запомнил тебя, твой образ совершенно вылетел из его головы. Прошло пару недель, и он вновь всплыл во сне: незнакомая, до ужаса обаятельная девушка ласковым голосом пела Карлу колыбельную, укачивая его на руках. И на этот раз писатель запомнил прекрасную незнакомку в мельчайших подробностях, не задумавшись о том, что это всего лишь воспоминание, и ты — реальность. Тогда в его голове развивалась невероятная идея нового детектива, но в удивительной идее чего-то не хватало, а теперь он понял, чего. Образ неизвестной девушки послужил основой для главного антагониста книги; вернее, он полностью списал его с «мимолетного виденья» из сна. Когда книга была почти завершена, он настолько полюбил созданный образ, что готов был отдать всё на свете, чтобы повидаться с такой удивительной девушкой в реальной жизни. А тут-то и отдавать ничего не пришлось. Когда детектив завершил детектив каламбур, намереваясь отнести его Рампо, чтобы тот раз и навсегда стал вторым, не справившись с его созданием, он думал, не заинтересует ли невероятная девушка и Эдогаву? Колеблясь, смущаясь, сомневаясь, Эдгар всё-таки принёс книгу на суд. И поверил в судьбу: возле окна, читая, сидела ты. Хмурилась, прикусывала язык, вертелась на кресле, но читала. Убежал. Потому, что не справился с эмоциями, охватившими его в этот момент. У него было несколько мыслей на этот счёт. Решил, что недостоин такого подарка судьбы. Решил, что заработался. В общем, первый шаг к каким-то «отношениям» придется делать тебе. Или останешься старой девой простите/ Луиза Мэй Олкотт: /её не интересовало твоё существование; даже зная о тебе, она быстро определила, что даже с великими силами ты не представляешь угрозы для Гильдии, значит, не стоишь внимания Фицджеральда. Но её очень смущали духовные терзания коллеги, она всегда считала его жёстким, если не бесчувственным. А тут — Джон проявлял не просто жалость, а нежность. Она, конечно, желала вам счастья, и сохранила его секрет, узнав об этом даже не от самого молодого человека, а благодаря своему дару. Настоящий друг, ничего не скажешь/

«Крысы Мёртвого Дома».

Фёдор Достоевский: /его впечатляет диапазон твоих сил, но он единственный, кроме тебя, разумеется, кто знает и о недостатках твоих способностей. Так, ты используешь воздух только на открытом воздухе, чтобы был простор; землю — только стоя на земле, в здании не получится; воду — только рядом с источником воды, ты не производишь её из неоткуда; а огонь — испытывая только сильные негативные чувства: страх, гнев, обиду и так далее. Намерен устроить для тебя психологическую встряску, чтобы определить точные ограничения твоих стихийных «всплесков». Впрочем, ты избавила его от надоевшей скуки/