Адвент-календарь

Третьего декабря Азирафель не вспомнил бы об адвент-календаре, если бы не споткнулся о коробку и не ударил палец. Прыгая на одной ноге и шипя сквозь зубы, Азирафель решил, что этому предмету не место в гостиной посреди дороги. Когда боль в ушибленном пальце утихла, он задумчиво оглядел комнату. И решил расставить мелкие коробочки и свёртки на каминной полке. И не под ногами, и искать удобнее. Сказано — сделано. Он тут же принялся доставать из большой коробки маленькие и складывать их на полку. Азирафель тщательно следил, чтобы упакованные сюрпризы шли по порядку, и скоро всё пространство над электрическим камином было занято ровным рядом коробочек. Наконец, чрезвычайно довольный собой, он развернул коробку с номером «3». Внутри оказался сложенный листок бумаги. Подстегиваемый любопытством, он отогнул половину листка. Под ней оказался засушенный цветок. Маленькая дикая ромашка. Некоторые лепестки её обломались, и вся она казалась полупрозрачной и хрупкой. Азирафель осторожно взял цветок, почти бездумно поднёс к носу, принюхался. Ромашка пахла пылью. Азирафель вздохнул. Губы его тронула лёгкая улыбка. Это было в саду поместья Даулингов, около пяти лет назад. Азирафель тогда играл роль садовника, и, надо сказать, неплохо справлялся. В его задачу входило не только воспитание юного Антихриста Уорлока, но и уход за садом. Честно говоря, в растениях Азирафель не слишком разбирался, а потому, в основном, полагался на чудеса. И сад выглядел при нём просто божественно. Однажды днём он встретил в саду няню Ашторет. Она вместе с их общим воспитанником чинно прогуливалась по дорожкам. Маленький Уорлок задавал тысячу вопросов в минуту, но няня терпеливо отвечала на все. — Няня, а почему небо синее? — Чтобы ты мог поменять его цвет на любой, когда вырастешь, юный господин. — А почему трава зелёная? — Из-за хлорофилла, содержащегося в клетках, мой милый. Но ты сможешь сменить и цвет травы, если пожелаешь. — А почему ты говоришь, что все должны меня слушаться, а тупица Джексон хотел меня поколотить? — Ты сможешь отомстить ему в любой день, мой юный повелитель, когда обретешь полную силу. — Няня, а как называется этот цветок? — Это ромашка, Уорлок. Поздоровайся с мистером Франциском, милый. Вежливо, как мы учили. Азирафель провёл несколько приятных минут, беседуя с Антихристом и мисс Ашторет. А потом мальчик спросил: — Можно я сорву эту ромашку? На что няня ответила: — Конечно, милый, все твои желания должны исполняться. А Азирафель одновременно с ней сказал: — Нет, юный господин, ты должен бережно относиться как к живым существам на планете, так и к растениям. И, осознав, что попали в неразрешимый педагогический тупик, они оба неуверенно переглянулись. Маленький Уорлок помог им найти выход. — Я хотел бы подарить этот цветочек няне. — Хм, — задумался Азирафель. — В таком случае, я думаю, природа не пострадает, особенно, если мы с тобой после посеем здесь на клумбе семена новых ромашек. Азирафель протянул мальчику ромашку, и тот немедленно передал её няне. Мисс Ашторет растерянно повертела её в руках, словно не зная, что с ней делать. И тогда Азирафель, повинуясь какому-то неясному порыву, вдруг осторожно вынул цветок из её пальцев и аккуратно закрепил в прядке волос над ухом. Уорлок захлопал в ладоши от радости. А мисс Ашторет выдернула ромашку из волос, красная с ног до головы от злости, и прошипела, что ей это не к лицу, и цветы она вообще терпеть не может… Азирафель смотрел на полупрозрачную засушенную ромашку, и мысли его витали где-то очень далеко. Вечером в магазин заглянул Кроули. Ещё с порога он помахал бутылкой из темного стекла. — Не желаешь по бокалу красного, ангел? Азирафель радушно пригласил его в гостиную. Кроули поднялся вместе с ним на второй этаж в комнату с камином. — О, как мило, — прокомментировал он разложенные на каминной полке свёртки и коробочки. — Тебе понравился сегодняшний подарок? — тихо добавил он. Азирафель молча кивнул. Он осторожно взял с полки хрупкий цветочек и подул на него. Через мгновение в его пальцах оказался пышущий свежестью, будто только что сорванный, цветок ромашки. Стебелёк его был, как и положено, зелёным, сердцевина ярко-жёлтой, а все лепестки — идеально целыми и ровными, как на подбор. Азирафель сделал шаг к Кроули и, улыбаясь, примостил цветок у него за ухом. — Ангел, что ты делаешь? — непривычно хриплым голосом спросил Кроули. — Ты был неправ, мой дорогой. Этот цветок тебе чрезвычайно к лицу, — очень серьёзно ответил Азирафель.