Адвент-календарь

Четвёртый день декабря прошёл в хлопотах. В магазин приехали заказанные к Рождественской распродаже новые книги, и Азирафель провёл весь день, сортируя их и оформляя стенды. О том, что он не открывал коробочку, Азирафель вспомнил уже поздно вечером и устыдился. Он поспешно поднялся на второй этаж и взял первую коробочку с краю, заодно похвалив себя за удобную расстановку сюрпризов. В коробке с номером «4» оказался аккуратно сложенный кусочек когда-то белой, а теперь немного пожелтевшей ткани, обшитой по краям кружевом. Азирафель развернул его. Это был платок. Азирафель коснулся пальцем выпуклого вышитого вензеля: «A. Z. F.». Он хорошо помнил, как его платок попал к Кроули, но совершенно не мог предположить, что он будет хранить эту вещицу столько лет. Впрочем, то же самое можно было сказать и про содержимое каждой коробочки, которые Азирафель уже открыл. Он невольно окинул взглядом ряд пока ещё не распакованных сюрпризов, и тепло улыбнулся. В тот день было довольно прохладно. Вообще, лето 1735 года выдалось в Лондоне необычайно промозглым и дождливым. Для конца июня стояла слишком сырая и туманная погода. Азирафель и Кроули неспешно прогуливались по пустынным дорожкам парка. В такой день гуляющих, кроме них, практически больше не было. Поводом для их встречи послужило принятие Парламентом Закона о колдовстве. Над тем, чтобы этот закон увидел свет, работали они оба. Причём вначале ни один, ни другой не подозревали об этом. Их совместное участие открылось им уже в самый разгар процесса. Во имя славы Небес, а, значит, и для Азирафеля, было выгодно, чтобы этот гуманный закон поставил точку в затянувшейся сверх меры охоте на ведьм. А Кроули, как потом выяснилось, продавливал в Аду линию, по которой выходило, что принятие этого закона оставит, наконец, честных ведьм в покое и позволит им спокойно продолжать работу во славу Преисподней. Тем не менее, их совместный труд принес вполне достойные плоды, и Азирафель чувствовал большую гордость от того, что он приложил к нему свою руку. У него было приподнятое настроение. Азирафель был весел, много шутил, ему хотелось смеяться, и он часто улыбался, обращаясь к Кроули. Если бы Азирафель мог видеть себя со стороны, он непременно бы отметил, что, благодаря хорошему настроению, просто светится от радости. Его собеседник же был, напротив, угрюм и молчалив. Весь вид его тощей долговязой фигуры, облаченной в чёрный с серебром камзол, говорил о том, что Кроули пребывает в самом скверном состоянии духа. Азирафель изредка ловил его взгляд из-под тёмных очков, и выражение глаз Кроули казалось ему очень странным. Но он легкомысленно махнул рукой и постарался не ломать голову над причинами его дурного настроения. Кроули часто бывал раздражен без причины, и Азирафель к этому давно привык. Он, конечно, разок спросил для вежливости: — Кроули, дорогой, надеюсь, у тебя всё в порядке с руководством? Ты ведь упоминал, что тебе обещана премия, если закон вступит в силу? И солнечно улыбнулся ему. Вот тогда-то Азирафель и заметил брошенный искоса взгляд жёлтых глаз, блеснувший из-под очков. Взгляд был каким-то очень голодным, и даже в чём-то жадным. — Да, ангел, — ответил Кроули, немного помедлив, и почему-то медленно осматривая Азирафеля с ног до головы, задержавшись особо на его лице. Азирафель смотрел на него, всё ещё с улыбкой. — Свои премиальные я уже получил… Тон голоса Кроули звучал непривычно хрипло. Азирафель даже рискнул подумать, не заболел ли он, и тут же усмехнулся от этой мысли. Он пожал плечами и поглядел на небо. Оно было затянуто низкими тучами, и в воздухе висела мелкая морось. Азирафель вздохнул про себя: укладка будет непоправимо испорчена. Он посмотрел на Кроули. — Как тебе удаётся поддерживать причёску в таком блестящем состоянии, Кроули? — с оттенком зависти спросил Азирафель. Кроули споткнулся и уставился на него. — Что? — переспросил он. — Я говорю, твои волосы всегда выглядят просто великолепно! Какое чудо ты применяешь? Как я ни стараюсь, моя прическа в такую сырость закручивается в пружины! Азирафель досадливо продемонстрировал выбившуюся из гладко зачесанной укладки кудрявую прядь. Кроули молча посмотрел на неё и сглотнул. — Ужасно не хочется носить парик! — жаловался между тем Азирафель. — Эта новая мода меня просто убивает. — А по-моему, твои волосы выглядят… вполне неплохо, ангел, — выдавил Кроули, наконец. — Мне нравятся эти завитки. Очень по-ангельски. И провёл рукой по своему лбу. Азирафель отчетливо разглядел выступившие на нём крупные капли пота. Он невольно поёжился. Несмотря на то, что под его роскошным светло-голубым с золотом камзолом был надет длинный жилет, а довершали его костюм штаны до колен, плотные белые чулки и голубые, в тон одежде, туфли с пряжками, Азирафель нещадно мёрз в этот холодный день. Судя же по Кроули, тот явно не замечал холода. Азирафель покачал головой. Вечно у этих демонов всё наоборот. Они немного прошлись по парку в молчании. Но хорошее настроение Азирафеля требовало выхода, и он снова разговорился. — Всё же я очень рад, что, благодаря нашим совместным усилиям, в королевстве теперь колдовство не рассматривается как преступный акт. Я бы вынес тебе официальную благодарность от лица Небес, но, боюсь, наши бы этого не одобрили. Кроули кашлянул. Надо бы уточнить у него, могут ли демоны болеть? — Мне достаточно было бы простого «спасибо» от тебя, Азирафель, — сказал Кроули, — но лучше и тебе не произносить этого вслух. Если наши узнают, что я работал вместе с ангелом… Лучше позволь пригласить тебя как-нибудь на обед? — добавил он. Азирафель с улыбкой повернул к нему лицо, радостно принимая приглашение, и вдруг заметил, что весь лоб Кроули снова покрыт испариной. Азирафель уже всерьёз забеспокоился. Он вытянул из рукава белый кружевной платок. — Постой-ка, — сказал он, и Кроули остановился вслед за ним. Азирафель участливым жестом протянул руку и промокнул лоб Кроули. Кожа его, и в самом деле, была горячей. — Кроули, дорогой, — обеспокоенно проговорил Азирафель. — Ты уверен, что чувствуешь себя хорошо? — Мне очень хорошо, ангел, — с чувством произнёс Кроули, провожая взглядом руку Азирафеля, которую он уже отнял от его лба. — Ты точно не болен? Кроули отрицательно мотнул головой. — Нет. Мне просто… жарко. Да. — Кроули тоже, в свою очередь, поднял голову к небу. — Сегодня невероятно жаркий день. И словно в подтверждение этих слов, с неба ему в лицо брызнули первые крупные капли дождя. Азирафель скрыл ладонью усмешку. Он пощадил гордость демона, видимо, стеснявшегося признаваться в банальной простуде, и протянул Кроули свой платок. — В таком случае, это тебе ещё пригодится, — сказал он. И они поспешили вон из парка каждый к своему экипажу, пока дождь не разыгрался в полную силу. …Азирафель прижал ладони к вдруг запылавшим щекам, вспомнив этот ненастный день в парке. Кружевной платочек, молчаливый свидетель того давнего времени, лежал рядом с ним на столе.