Адвент-календарь

Вечером Азирафель уже по сложившейся традиции устроился в кресле у камина с телефоном в руке. Сегодня он первый начал разговор, ради разнообразия. «Добрый вечер, Кроули. Ты не спишь?». «Даже если бы спал, я с удовольствием променял бы сон на общение с тобой, ангел», — последовал незамедлительный ответ. Кроули всегда отвечал очень быстро, как будто никогда не расставался с телефоном ни на минуту. «Надеюсь, не отвлекаю тебя от важных дел?». «Азирафель, разве может быть что-то важнее…», — сообщение пришло недописанным, и пока Азирафель недоумевал, что это значит, вдогонку за ним последовало ещё одно. «Прости, собирался стереть текст и случайно отправил недописанное. Я хотел сказать, не отвлекаешь». «Это хорошо. Знаешь, Кроули, я всё думал… вспоминал тот вечер в Месопотамии. И решил, что нам надо обязательно повторить». «Но ты ведь сам утверждал, что с этим следует подождать до весны?». «Ты прав, но не обязательно же повторять всё в точности? Я имею в виду реку. Можно приятно провести вечер, например, в ресторане»… «Я согласен». «Тогда как насчёт «Ритц»?». «Завтра?» Азирафель улыбнулся настойчивости Кроули. И ответил ему: «Не завтра. Но в ближайшее время. Я тебе позвоню». «Буду ждать», — написал Кроули. И сразу же прислал ещё одно сообщение. «Ангел, можно снова попросить твоё фото?». Азирафель хмыкнул и вытянул руку с телефоном. Сделал быстрое селфи. Он ещё не успел снять ни одного предмета гардероба, потому что и сегодня не намеревался ложиться спать. Отправил фотографию Кроули. «Спасибо, ангел», — ответил он. «Неужели ты и ночью сидишь застёгнутым наглухо?» Этот вопрос немного смутил Азирафеля, и он перевёл тему на Кроули, чтобы не отвечать: «А ты?». Вместо ответа ему пришла фотография. Кроули тоже сделал селфи. В кадре было видно лицо с прищуренными от вспышки глазами (должно быть, Кроули сидел в темноте), голые плечи и часть руки, держащей телефон, тоже обнажённой. Азирафель невольно накрыл экран мобильника ладонью. Всё логично, сейчас ночь. По ночам Кроули обычно привык спать. Ничего удивительного в том, что он раздет и лежит в кровати, не было. Но почему так запылали щёки у самого Азирафеля? Почему мысль о том, что Кроули лежит сейчас в своей постели, без одежды, и спокойно беседует с ним, заставляла сердце биться так часто, а грудь вздыматься от необъяснимого волнения? «Ангел? Ты не заснул?». Сообщение от Кроули вернуло его в реальность. Азирафель моргнул, поняв, что довольно долгое время провёл в молчании, уставившись на фотографию Кроули. «Нет», — написал он. Для более распространенного ответа у него сейчас не нашлось слов. Но Кроули, кажется, истолковал его ответ иначе. «Я чем-то обидел тебя, Азирафель? Извини, я не хотел. Правда. Не стоило присылать тебе это фото. Прости». «Нет! Это хорошее фото. Мне очень понравилось. Просто не ожидал, что ты спишь обнаженным». «Эй, а ты всегда спишь в одежде что ли?». «В последний раз, когда я ложился спать, я делал это в пижаме», — с достоинством написал Азирафель. В ответ он получил только одно слово: «Ангел…» и кучу жёлтых рожиц, вместо глаз у которых были нарисованы маленькие красные сердца. Азирафель окончательно смутился и поспешил закончить разговор, написав Кроули: «Спокойной ночи» и получив такое же сообщение в ответ. Он отложил в сторону телефон и потянулся к книге. Потом вдруг передумал и снова открыл ту же самую фотографию. «Приятных снов», — подумал он, мысленно обращаясь к Кроули. Днём тринадцатого декабря в магазине случился небольшой, но неожиданный наплыв посетителей. Видимо, предрождественская лихорадка охватила даже такую узкую нишу, как постоянная клиентура букинистического магазина. Еле разобравшись с покупателями, Азирафель кинул взгляд на часы. Уже семь вечера. А Кроули так и не появился. Но он и не обещал, одёрнул сам себя Азирафель. И понял, что за последние недели успел привыкнуть к почти ежедневному присутствию Кроули в его доме. Азирафель прошёл на второй этаж и остановился перед камином. Стройная линия свертков и коробочек заметно укоротилась. Он сам не заметил, что открыл уже ровно половину подарков. Не без сожаления Азирафель разворачивал свёрток под номером «13». Будет очень жаль, когда адвент-календарь закончится. Он уже привык каждый день погружаться в приятные воспоминания, связанные с Кроули… Среди бумаги оказался небольшой белый мяч. Азирафель взял его и внимательно осмотрел. Он был бы похож на обычный мяч для гольфа, если бы по всей поверхности его не шли странные бороздки вместо привычных углублений. И тут Азирафель вспомнил. Погожий июльский день 1956 года он проводил в гольф-клубе за городом. И меньше всего ожидал встретить здесь Кроули… — Какая неожиданность! Кроули? — воскликнул Азирафель вместо приветствия. Он вдруг понял, что никогда раньше не видел его в одежде для гольфа. На нём были тёмно-бордовая рубашка и серые шорты. Сам Азирафель был одет просто, в белую футболку-поло и бежевые брюки. Но Кроули в его глазах выглядел настолько необычно, что Азирафель даже забыл поинтересоваться, что он здесь делает. Впрочем, что можно было делать на поле для гольфа, одетым для игры и с полной сумкой клюшек, если не играть в гольф? — Азирафель? — в свою очередь удивился Кроули. — Какой приятный сюрприз. А ты-то здесь что забыл? Азирафель счёл это замечание довольно оскорбительным. — Приехал немного размяться, — сухо ответил он. — Видишь ли, я довольно неплохо играю в гольф. Со своей стороны я хотел бы поинтересоваться, чем обязан удовольствию видеть тебя здесь? Никогда бы не подумал, что тебе нравится эта игра. Кроули тем временем приблизился к Азирафелю и поставил свою сумку у ног. Клюшки тихо звякнули. — Я здесь по делу, — ответил он. — Вот как? — произнес Азирафель, поднимая бровь. Кроули подошел ещё чуть ближе, зачем-то оглянулся и доверительно шепнул: — Тестирую опытный образец. С этими словами он вынул из кармана шорт белый мячик. — Тестируешь мяч? — удивился Азирафель, немного смягчив тон. — Именно! Это моя новая разработка. Уникальный дизайн! Я сам его придумал. Видишь эти бороздки, Азирафель? Азирафель присмотрелся к мячу и кивнул. — Я попробовал заменить обычные круглые углубления на мяче этими бороздками, — увлеченно принялся объяснять Кроули. — Такой шар лучше держит направление, и летит намного дальше обычного. К тому же, его траектория почти никогда не отклоняется от выбранного курса. — Хм, звучит заманчиво, — проговорил Азирафель. — А в чём же подвох? Кроули вскинулся. — А с чего ты взял, что он есть? — Ты же демон, это твоя работа, — резонно возразил Азирафель. Кроули усмехнулся. — Подвох в том, что большинство игроков привыкли к погрешностям стандартных мячей и совершают удар клюшкой с расчётом на небольшую кривизну траектории. С новым же мячом физика работает идеально, но игрок по привычке бьёт чуть в сторону. И, разумеется, промахивается! — Кроули почти сиял. — Да уж, дьявольски хитрый план, — фыркнул Азирафель. — А то! Мне обещали в ближайшее время выдать на этот мяч патент! — похвалился Кроули. Азирафель задумчиво почесал подбородок. — А ну-ка… Позволь мне сыграть разок с этим мячом, Кроули? Хочется оценить его расхваленные особенности. Кроули протянул ему мяч и Азирафель установил его на подставку. — Подожди, Азирафель. Я хочу рассмотреть его полёт издалека. Я отойду подальше. — Хорошо, я подожду. Рекомендую тебе встать на песчаную зону. Я буду целиться в грин. Махни рукой, когда будешь готов, и я начну. Кроули отбежал к песочной преграде и поднял руку. Азирафель встал в позицию, примерился самой длинной клюшкой, махнул разок для проверки, и с силой ударил по мячу. Да, Кроули оказался на сто процентов прав. Азирафель понял в последнюю секунду, что он попался именно на ту уловку, ради которой и был создан этот мяч. Он автоматом чуть скорректировал направление своего удара, целясь правее, но мяч, вместо того, чтобы лететь точно в сторону флажка, полетел именно туда, куда и направил его Азирафель: вправо. Как раз в сторону песчаной преграды, где стоял Кроули. Раздался глухой удар и вскрик, а Азирафель уже со всех ног бежал по зеленой траве поля для гольфа. Когда он добежал до Кроули, тот сидел на песке, зажимая ладонью лоб и хохотал, как безумный. Из-под пальцев его сочилась кровь, капала на серые шорты, а в другой руке он держал злополучный мячик. Азирафель быстро опустился на колени перед Кроули и положил руки ему на плечи. — Ради всего святого, Кроули, прости меня! — взмолился он, осторожно отводя руку Кроули от его лица. — Позволь я взгляну. Кроули поднял лицо. Очки не давали возможности прочитать выражение его глаз, но губы Кроули ухмылялись, а это уже говорило о том, что ничего серьёзного не произошло. — Не беспокойся, Азирафель, со мной всё в порядке, за исключением того, что я — последний дурак, — ответил Кроули. Азирафель, наконец, рассмотрел нанесенные мячом повреждения. Похоже, он пролетел по касательной и лишь слегка рассёк Кроули бровь. Азирафель достал из кармана платок и осторожно вытер кровь. Кроули помалкивал, покорно позволяя Азирафелю оказывать ему первую помощь. Азирафель даже подумал, что Кроули как-то уж очень подозрительно затих, как вдруг услышал негромкий, но очень протяжный вздох. — Как такая тяжёлая рука может быть такой нежной… — еле слышно пробормотал Кроули, и Азирафель подумал, что ослышался. Он твёрдо решил сделать вид, что ничего не услышал. Он прижал к ранке платок в последний раз, убедился, что кровь уже остановилась, и поднялся, отряхивая песок с колен. — Ещё раз прости меня, — снова повинился Азирафель. Кроули тоже встал, почесал в затылке. — Да, в общем-то, винить здесь можно только меня. Глупо было стоять на траектории полёта. И с этим мячом, видимо, тоже глупая задумка… — Кроули покрутил в пальцах белый мячик. Дотронулся до рассеченной брови и вдруг улыбнулся. — А, может быть, и нет, — сказал он. — Ладно, ангел. Твоя помощь была неоценима. Увидимся. Кроули щелчком пальцев вернул себе свою сумку с клюшками, забытую в начале поля, и зашагал к своему гольф-кару. Кроули уехал, а Азирафель ещё минуты две смотрел на платок в своей руке, испачканный кровью демона. Потом провёл над ним ладонью, возвращая тряпице изначальную белизну, и со вздохом убрал её в карман. …Азирафель вынырнул из воспоминаний и снова осмотрел мяч, который держал в руке. Он не особо пристально следил за событиями в мире гольфа, но, насколько он помнил, в последние годы не было слышно ни одной новости, связанной с заменой мячей на новые стандарты. Азирафель улыбнулся уголком губ. И вдруг вытащил телефон и снова открыл фотографию Кроули. Он пристально рассматривал его левую бровь, укоряя себя, что никогда не думал сделать это раньше. И вздохнул с облегчением, когда не нашёл на лице Кроули ни малейшего намёка на шрам. Он намеревался было убрать телефон обратно в карман, но палец сам потянулся к кнопке «Новое сообщение». «Привет, Кроули, ты не занят?» — написал Азирафель и нажал «Отправить».