Он убил его на луне

Намджун ведёт себя спокойно и пытается сконцентрироваться на работе, но два часа сна дают знать о себе. Каждые несколько минут его глаза закрываются сами по себе и он почти ложится головой на стол, но сразу просыпается, как только его лоб касается холодных бумаг. День идёт спокойно, без происшествий, в его кабинет ещё никто не заходил с жалобами или неожиданными новостями. Хотелось побыстрее закончить работу и пойти домой, но кажется, что бумаг осталось ещё на целую вечность и он никогда не выберется со своего кабинета. Лишь позже он вспоминает вчерашнюю ночь и уже жалеет, что дал парню визитку. Намджуну и своих проблем достаточно, не то чтобы помогать всем первым встречным. Но уже ничего не поделать, поэтому он надеется на то, что парень просто выкинул ее и на этом они больше никогда не пересекутся. Ему снова не хватает неба для спокойствия, не хватает той поддержки, которую он ценит больше человеческой. Некому его сейчас успокоить и с кем поговорить. Намджун никогда не ладил с людьми настолько сильно, чтобы мог открыться им и поделиться хотя бы частичкой своей души. Он считает людей одинаковой материей - они все абсолютно идентичные, особенно что касается внутреннего мира человека: все хотят лишь одного от него - выгоды и залезть в его личное пространство. Что касается внешности - каждый выделяется как может и везде пытается показать свою индивидуальность. Честно сказать, ему совсем немного грустно от этого. Иногда он задумывается, что слишком сильно накручивает себя по этому поводу. Потому что к нему всегда тянутся люди, он замечает это, но проблема лишь в нем - его не тянет к ним. Он боится снова попасть в один и тот же жизненный крючок. Если бы не его единственный знакомый Юнги - который, по совместительству, такой же параноик как и Намджун - он бы уже давно сошел с ума и валялся где-то под хвойным деревом в ближайшем лесу. Они хоть и не получили награду за номинацию лучшие друзья года, но могут выпить по чашке чая после рабочего дня и обсудить то, что их волнует, не вдаваясь в подробности. Юнги все также жалуется на свою безответную любовь, про которую Намджуну до тошноты надоело слушать. Самое странное, что за тысячи тоскливых слов Юнги даже не назвал его имени, держал в секрете, будто что-то сокровенное. Но Намджуну и не так принципиально это было, он выслушал, высказал - и на этом достаточно. Он не психолог, а Юнги - человек без психических расстройств.

***

Вытирая кровь со лба, Чан одновременно держит дверь свободной рукой и подпирает стул под ручку, чтобы у отца не получилось разгромить ее во второй раз. Тот все сильнее бьет в нее кулаком, с костяшек течет кровь, кажется, он чувствует как тянется рана при разжатии ладони, будто сейчас он увидит свою кость. Чан всеми силами держит дверь и пытается сдерживать истерику, которая все же вырывается наружу и он орет так громко, что в горле чувствуется боль, будто там внутри проехался нож. Он падает на пол , больно ударяясь коленями об холодный и твердый кафель, и очень громко всхлипывает, берется за голову и сильно зажмуривает глаза. Он слышит, как ручка отламывается от двери, а спинка стула трещит и падает на пол рядом с ним. Отец стоит и смотрит на Чана глазами, налитыми яростью, его кровавые кулаки сжаты. — Мать угробил, и меня добить хочешь?— орет, дорывая связки, Чан. Красными от слез глазами смотрит на отца и пытается трясущими руками взять возле себя оставшуюся палку от спинки стула, чтобы хоть как-то защититься. Но тут же отец выбивает ее ногой, больно проезжаясь твердым носком ботинка по кисти его руки. — Ещё я увижу тебя, суку, на той крыше, я тебя прям в этой комнате зарубаю,— решив не добивать его, он лишь бьет грубой ладонью по его щеке. И перед тем как уйти, плюет в его сторону,— или доведу тебя до того же, что и твою мать,— и уходит, громко хлопая остатками деревянной двери. Все ещё лёжа на полу, Чан пытается откашляться, потому что грудь сдавливает, он не может дышать и крупно дрожит. Вместе со слюной, со рта капает и кровь, больно обжигая разбитую губу. Глаза сами по себе закрываются, но боль не приглушается. Он слышит с коридора громкий звук, отец ушел, но снова не запер дверь. С каждой секундой он все меньше чувствует реальность, переходит в другой мир, где не чувствует ни ног, ни головы, ни души. Ничего. Лишь холодный воздух, просочившийся через открытые двери, обвивает его горячее тело какое-то время, пока тело полностью не расслабилось. Отец, который вернулся через несколько минут после ухода, смотрит на тело сына и принимает новую тактику. Он должен добиться своего. У него на руках уже есть соответствующие бумаги, осталось лишь дождаться подходящего момента.

***

Намджун злится, когда его резко срывают с работы и он обязан куда-то ехать. Старается не давить со злости на руль и успокаивается, слушая музыку с колонок машины. Не каждый день ему приходится ездить по больницах по просьбе знакомых докторов. Юнги так и не объяснил причину, по которой тот его резко вызвал, сказал, что на месте все проясниться, потому что нет времени. Намджун не сильно волнуется, так как не ощутил волнения в голосе Юнги. К счастью, доехал без происшествий и пробок. Намджун до сих пор пытается преодолеть свою сонливость, стоит на пороге больницы. Поправляет пиджак и заходит, осматривая белый и тусклый интерьер, который так и вводит его в грусть. Сразу вспоминает свое детство, когда почти все время скитался по больницах из-за проблем со здоровьем. Юнги не заставил себя ждать, подбежал к Намджуну и начал засыпать его вопросами: — Не знал, что у тебя есть ещё один друг,— Юнги ни в коем случае не злиться, наоборот, он рад этой новости. Наконец-то Намджун будет все меньше принимать образ отлюдника. — У меня нет знакомых, помимо тебя, я ни с кем не общаюсь больше. — А брат у тебя есть? — Нет.— Намджун начинает странно смотреть на Юнги, его впервые интересует такие вещи. — Тогда это твой... парень?— Юнги озадаченно смотрит в ответ и пытается переварить эту информацию у себя в голове. Верится с трудом. — Нет у меня никакого ни парня, ни девушки, ни брата, ты что городишь вообще? — Ну там же лежит какой-то парень, его избили, у него есть только твой номер телефона, поэтому я подумал, что вы как-то тесно связаны.— Юнги ждёт, пока ему на ресепшене скажут номер палаты, с ним же и Намджун. — Какой парень? Юнги получает номер и капельницу, которую нужно поставить парню. Тянет Намджуна за руку и идёт по направлению туда же. — Мне откуда знать. Скорая доставила к нам парня, его избили, не скажу, что смертельно, но достаточно, чтобы он потерял сознание и пролежал так больше часа,— внимательно слушая Юнги, Намджун нажимает на кнопку лифта и ждёт,— при нем не было ничего, кроме побитого телефона. Так как на нем не было пароля, я решил позвонить кому-то из его родственников и позвать сюда. Я открыл контакты и там был лишь один номер, как оказалось, твой. Я не понял это сразу, так как он подписан «на крайний случай». — Видимо, крайний случай настал...— Намджун громко вздыхает и не понимает, кто этот парень. Ему даже страшно заходить в палату и смотреть, но до жути интересно. Дверь открывается со скрипом и Намджун заходит первым. Пытается со своими минус три рассмотреть издалека парня, но тот полностью накрыт белым мутным одеялом. Хорошо, что есть смелый медбрат Юнги, который тут же аккуратно его снимает, приветствуется с парнем, трогает за лоб и немного копошит его волосы, будто говоря «все будет хорошо». Парень лишь тихо повторяет последнее слово, и тут сквозь Намджуна будто проходит ток. Он узнает этот голос, несмотря на то, что слышал его лишь в пару словах на крыше ночью. Юнги удивляется, смотря на Намджуна, который стоит возле двери как вкопанный и через секунду выходит, закрывая за собой дверь. Тот лишь пожимает плечами и ставит капельницу парню. Слышит тихий всхлип боли и опять удивляется. — Боишься иглы? Тот тихо кивает, но успокаивается, когда Юнги снова гладит его по щеке и шепчет что-то ободряющее. В это время Намджун обратно заходит в палату, его глаза широко раскрыты, он чему-то удивлен, но Юнги не понимает чему. Но смеётся, когда Намджун тихо произносит «пиздец» и все же подходит к койке. Он с непониманием всматривается в лицо парня, тихо лежащего на боку. На его лбу все ещё осталась засохшая кровь, синяки на плече и над глазом. Видно, как тот мучается и еле сдерживается, чтобы не разреветься. Он боится поднять взгляд, думает, что стоящий рядом с ним мужчина тоже излучает зло, ищет подставы - Намджун видит и ощущает все это, буквально все эмоции впечатаны в глазах парня. Намджун не намерен нагружать парня, но пару вопросов у него все же есть: — У тебя есть родители?— садиться на кровать возле него и невесомо касается его руки, чтобы немного прибавить уровень доверия перепуганного парня. — Отец только. — Почему у тебя нет его номера? Вы общаетесь? — Вас не должно это волновать.— грубо чеканит парень, как он думает, но на самом деле Намджун чувствует, что это лишь защитная реакция. — Он знает, что ты тут? Давай его вызовем сюда. — Нет, только не это,— резко поднимается парень и отмахивается одной рукой от Намджуна. Тут же подскакивает Юнги с претензиями, что парню нельзя двигаться, потому что он под капельницей. — Ты тут вообще что делаешь, тебе работы мало? Иди отсюда, я сам с ним поговорю,— просит Намджун и Юнги все же покидает палату, раздражительно фыркая в ответ. — Хорошо, я тебя понял,— тихо произносит Намджун и аккуратно давит рукой на грудь парня, чтобы тот лег обратно и не двигался, — зовут то тебя как? — Чан. — А полное имя? — Бан Чан,— он смотрит на задумывающегося Намджуна, которой смотрит в потолок и пытается что-то понять,— я родом из Австралии, поэтому и имя такое... незнакомое Вам. — Хорошо,— Намджуна попустило,— а случилось то что с тобой? Кто так поиздевался над тобой? — Я не хочу об этом говорить, точнее, мне запрещено об этом говорить кому-либо.— Чан заметно начал нервничать и отводить взгляд. — Послушай, о таком нельзя молчать. Тот, кто так издевается над тобой, должен отвечать за последствия. Что значит запрещено? — Значит то, если я расскажу об этом кому-то, то будет ещё хуже, чем сейчас.— парень тихо поднимает одну руку и тычет пальцем в сторону ноги и тихо просит Намджуна внимательно присмотреться. Пиздец, думает Намджун, он видит самый настоящий электронный браслет на щиколотке, как в тюрьмах, неизвестно, чем именно он служит: прослушка, камера, слежка по месту, но выглядит действительно очень жутко и страшно. Хотелось задать ещё много вопросов по этому поводу, но ради безопасности парня он этого не сделал. — Мне нужно ехать, наверное, но если я тебе нужен буду, то звони мне. Если у тебя действительно нет к кому обратиться... Чан кивает, закрывается белой простыню вместе с лицом и отворачивается. Парню нужно отдохнуть, думает Намджун, и все же выходит с палаты. Ему любопытно и немного тревожно за парня, он не может соединить все события и детали в своей голове, чтобы получить четкий ответ на все свои вопросы. Ситуация с крышей, избиением и номером его сбивают с толку. Намджун думает об этом даже когда идёт к своей припаркованной машине, едет, стоит на светофоре, и даже по пути к офису. Не выдержав, он звонит Юнги, чтобы узнать хоть какие-то ещё детали: — Кто вызвал скорую этому парню? Его, кажется, Чан зовут. — Звонила какая-то старая дама, представилась соседкой. Она рассказала, что когда выходила вынести мусор, то наткнулась на открытые двери соседней квартиры, что не в первые. Зашла туда, но сразу никого не заметила. Увидела Чана лишь тогда, когда зашла в его комнату, он лежал побитым и без сознания. А сама квартира разгромлена, все валялось на полу, посуда побита, а дверь к квартиру парня вовсе растрощена, лишь пару деревяшек осталось. Намджун будто проглотил язык. Он от услышанного даже пролил немного кофе, когда наливал его в кружку. — Через несколько минут она увидела мужчину, он выглядел не очень пригодно, так сказать. На нем была частично порвана одежда и следы крови на руках. Он звонил в полицию и кричал о том, что их ограбили, а его сына ещё и избили. — Но почему он сразу не позвонил в скорую? — Никому не известно. Но, как я знаю, когда приехала скорая, то отца Чана уже не было в квартире. Нам передали, что квартира в очень жутком состоянии, будто цель была разгромить ее, а не ограбить. После секунды молчания Юнги ещё добавил: — Соседка сказала, что происходит такое часто, как минимум раз в неделю она слышит через стену крики и удары. Полиция забила на все это и уехала, сказали, что у них есть работа важнее. Мол «парня сейчас отвезут, полечат, и будет он жив. Но если вы застанете процесс избиения или ограбления ещё раз, то звоните». — Это ужасно. — Не спорю, ситуация действительно не сладкая. Но, если тебе станет легче, то я скажу, что Чану уже получше. — Хорошо, спасибо. Ставя кружку на стол, Намджун задумывается, стоит ли лезть ему в эту ситуацию и разбираться. Пользуясь своей влиятельностью, он звонит знакомому курьеру и просит отвести в сорок шестую палату больницы Кенгхи несколько мандаринок, груш и шоколадного печенья.

***

Чан запутался во всем, ему страшно, но лёжа в больнице он знает, что первое время его точно никто не тронет. Ему жутко на душе от того, что когда-то придется отсюда выписаться и вернуться домой к отцу-наркоману, у которого в мыслях только план по его уничтожению, и не важно, морально или физически. Вспоминая покойную мать, которую он любил больше всех на свете, он пускает слезу на подушку. Смотрит ее фото у себя в телефоне и плачет ещё больше. Он ненавидит своего отца, ненавидит все, что с ним связано. Он не может уйти от него даже по своему желанию и боится обратиться к кому-то за помощью, потому что может быть ещё хуже. Хочется позвонить Намджуну и выкинуть на него все, что он чувствует, рассказать обо всем, что происходит в его квартире на протяжении долгих лет, но боится. Ему приходиться переступать через себя. Он знает, что Намджун лишь из вежливости так себя ведёт, и ехал сегодня он тоже из-за этого. Наверное, его это вообще не парит, ведь он просто приехал уставший после работы домой и спит. Чан тоже засыпает, но уже спустя какое-то время. С каждой секундой мыслей в голове все меньше и меньше, поэтому он успокаивается. Держа руку возле сердца и прося помощи у самого себя, он закрывает глаза и уже не слышит того, что снаружи. Юнги посреди ночи всегда заходит к пациентам и проверяет, спят ли они. Удостоверившись, что с Чаном все в порядке, он записывает это в электронный журнал пациентов и идёт дальше по своим делам. Позже звонит Намджуну, потому что знает, что тот точно не спит, рассказывает о бытовых вещах и опять жалуется на своего возлюбленного, который не обращает на него внимания. Его снова подбодряют шутки Намджуна о том, что нужно к нему подкатить в костюме медбрата, тогда точно обратит внимание. Напоследок Юнги рассказывает о состоянии Чана и те тоже расходятся спать.