По зову ДУШИ

Грудь тяжело вздымалась, грозясь разорваться на части от быстрой и болезненной подачи кислорода в легкие. В глазах скакали искры, огни, снопы молний. Окружающее меня видение дрожало, едва не переворачивалось, как неустойчивый плот на воде. Любое движение вызывало новую атаку, устремленную в ДУШУ, неразборчивые голоса кричали, проклиная и убивая словами не хуже настоящего оружия. Все выглядело так, словно это происходило на самом деле, иначе откуда чувствуется привкус крови во рту и невероятная боль в теле, сопровождающаяся жжением открытых ран? Темнота лопнула и рассыпалась на маленькие камушки, брызнув в окна и превратившись в цветные витражи. Пространство окрасилось ярко-желтым, шум исчез, но в ушах звенело после взрывов. ДУША беспокойно прыгала по ребрам, о чем-то предупреждая, но я не понимала шифра ее конвульсий. Нутро напряглось, как струна, собираясь порваться. Под ногами прошлась дрожь, стекла в окнах тихо зазвенели. Я вертела головой, пытаясь встретить противника. Мне некуда бежать, избежать чего-то – невозможно. Выйти живым или умереть – вот условие, которое стояло в воздухе. Землетрясение повторилось, только сильнее, чем в прошлый раз. Колонны, подпиравшие потолок, пришли в действие и покрылись тонкими трещинами. На полу разрастались черные паутины, дробя золотую плиту. Некоторые стекла вылетели из окон, в воздухе стоял странный запах чего-то горелого и режущей крови, что сводило зубы. Что, черт возьми, здесь происходит? Рядом выросли копья, меняющие цвета от белого к синему. Они хотели проткнуть, хоть взять в кольцо, но я словно знала, как увернуться от них. Копья с треском и шумом подняли фундамент зала, а потом исчезли, оставив после себя разрушения. Все вроде прошло гладко. Но нет. Я по неизвестной команде повернулась и увидела белоснежную голову странного существа, похожего на змею или дракона. Оно было огромно, как скала, и устрашающим, что кровь застыла в жилах. Мне не удалось что-либо сделать, так как белые копья схватили меня, окружив со всех сторон. Я почувствовала, как воздух задрожал и сжался, и рев, усиленный в сотни раз, оглушил вновь. Сильнейшая вспышка, оказавшаяся не только по яркости, но и по чувствительности убийственной, проникла в кожу и кости, мгновенно испепеляя. Невероятно высокая температура сожрала меня, не подавившись во время трапезы. Это была быстрая, но слишком болезненная смерть, которая потом заставила почувствовать сковывающий ужас. Голос, который я слышала совершенно недавно, с душевной болью и презрением бросил. ‒ Ты грязная братоубийца.

***

Я рывком села на кровати, все еще хватаясь за уходящую из-под ног почву. Сердце колотилось как бешеное, рассылая болезненные импульсы по телу. Громкое дыхание выходило из меня, которое иногда превращалось в судорожные сухие глотки возникших в горле кляпов и глухого кашля, сопровождавшееся с резкими дерганьями вперед. Во рту чувствовалась кровь, щека неприятно саднила. Снова. Снова все то же самое. Ладони потянулись к лицу и боязно коснулись его. Ледяное и мокрое от пота. Пальцы стерли застывшие капли и попытались вернуть чувствительность, немного пощипывая щеки и потирая бледные губы. Тело все еще дрожало, переживая кошмар. Каждый раз пробуждение сопровождалось именно так. Я отходила от ужаса, который, как лавина, не сдержавшись на вершинах гор, с ревом и разрушающей силой катился вниз по склонам, снося все на своем пути. После такого у меня отбивалось любое желание спать ночью и могла несколько дней бродить по земле, находясь на энергосберегающем режиме. Недосып, являвшийся одним из входящих дополнений в комплекте под всем известным, но часто не принимающим в расчет, названием, полностью добил мой организм и режим. Тяжелый, несший обреченность и усталость, вздох прошел сквозь щели сомкнутых ладоней. «Как же хочется сдохнуть», ‒ я произнесла ритуальную фразу, с которой начинала новый день. Хочется мне этого или нет, но я должна двигаться дальше. Хотя бы ради того, чтобы помочь остальным. Я еще успею попрыгать с обрывов вниз головой, но монстры не выберутся без чьей-либо помощи. Конечно, это сильно сказано – освободить их ценой своей жизни. Неизвестно, что будет дальше и что будет со мной, но, зная, что если умру, моя смерть не принесет совершенно ничего. Просто в мире станет на один биомусор меньше. Поэтому я сделаю так, чтобы был хороший конец для всех живущих здесь. Они заслуживают лучшего исхода. Как и предполагалось, на следующее утро в теле поломали каждую кость. Встать было делом титаническим, но благодаря изголовью, послужившему опорой, я скатилась с кровати и устояла на ногах. Голова раскалывалась от боли, тело не желало даже функционировать. А мне не хотелось жить. Куда же делось то веселое расположение духа, сопровождавшее с самого начала Сноудина? А, ну да, это всего лишь вспышка, которая не могла зажечь отсыревшую душу. Я медленным шагом приблизилась к стулу и неторопливо стала одеваться. Огонь в камине продолжал гореть, шипя и искрясь. Одежда успела за ночь высохнуть и одеревенеть, как накрахмаленный воротник. Было приятно находиться в теплом помещении и никуда не рвясь собираться, окунувшись в глубокие мысли. Они совсем не радовали меня, навевая уныние и тоску. А после них всегда шла тошнотворная пустота и вина за то, что было когда-то давно. Я совсем не обращала внимания на то, как тело облачается в сухую и немного жесткую одежду, как рука нащупала уже голую спинку стула в поисках еще одного элемента гардероба. На шее висел длинный оранжевый шарф, который дал Папирус, когда была готова заледенеть на морозе. В этот момент почему-то желание умереть ЗАМОРОЗИЛОСЬ, растопившись только сегодня утром. Может, это место как-то действует магически? Скорее, здесь никакой магии нет. Достаточно выглянуть на улицу, чтобы почувствовать дух Нового года. В Сноудине всегда царила такая атмосфера, наполняя чем-то дребезжащим и искрящимся. Это чувство у меня возникало, когда была ребенком, ждущим чудес, а сейчас… я перестала верить во всякую чушь, такую как магия и другие ее ответвления. И сбрасывать все на нее – это высшая степень бреда. Но после моего дня Рождения мне стоит признать, что она нежданно-негаданно ворвалась в мою жизнь и затащила сюда. К тому же, в этом месте все строилось именно на ней, ведь даже живые существа состоят из магии. Мне еще долго придется привыкать, потому что чувствую, что я застряла здесь надолго. Окинув себя оценивающим взглядом, я поняла, что нужно применить маскировку. Замотав вчера шарфом половину лица и тем самым не дав понять монстрам, что среди них человек, я не привлекла особого внимания. Возможно, если я снова сделаю это, мне удастся остаться незамеченной. Как-никак, в Сноудине всегда будут желающие получить золото за ДУШУ человека, и уж лучше постараться быть невидимкой. Скрытность – залог безопасности. Включив на своем телефоне зеркало и установив его, я стояла перед ним и собиралась с силами. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов и как-то взяв себя в руки, приступила к делу. Как только шарф обмотался вокруг шеи, в груди начал лозами плюща разрастаться дискомфорт, сжимающий все сильнее и сильнее легкие. Я услышала, как в голове быстро забилось сердце, вот-вот готовясь разломать череп надвое. В следующее мгновение дыхание будто сперло, руки оказались в жутких оковах тремора. На лбу выступил пот, в глазах начинало темнеть. Под ногами заходил пол. Я неистово дрожащей рукой сорвала шарф, наконец впустив в легкие поток воздуха. Он судорожно протиснулся и наполнил их, потом со свистом вышел. «Проклятье», ‒ выругалась я, сердито глядя на себя в отражении. Мое лицо и так белое, как мука, достигло своего пика в цветовой гамме. Веснушки, как грязь, выделялись на нем, а глаза бледно-желтыми фарами сверкали, отражая приступ ужаса. Не люблю штуки, перекрывающие доступ кислорода. Шарфы, чокеры – этого у меня нет в гардеробе. Ну, кулоны еще потянут, это не так критично, и то, я фактически их не ношу. Страх, а точнее, выросшая из него фобия, навсегда закрепился на мне и сжимающих горло вещах. И не только. «Будьте собой», ‒ в голове прозвучал голос Лангварга, но я отогнала эту мысль. Какая бы здесь ни витала атмосфера доверия, но мой опыт убеждал быть готовой к любому удару. «Это ради моего же блага», ‒ переубеждала я себя, заставляя снова надеть шарф. Руки колотились в животном ужасе, сжимая данную на временное пользование вещь. Обещаю, что сегодня же верну ее Папирусу, как только встречу, или его старшему брату, Сансу. Я закрыла глаза и снова попыталась взять себя в руки. Глубокий вдох и медленный выдох, потом еще раз и еще, пока сердце не перестало стучать в голове. Дыхание выровнялось, перестав быть сбивчивым, в теле пришел мертвецкий покой. Это ненадолго, собери силы для этого шага. Руки неторопливо, с особой осторожностью замотали лицо, потом макушку и скрыли концы шарфа под толстовку. Критично поправляя все складки, я чувствовала себя шпионом, который должен выйти на разведку местности. Зато лицо мерзнуть не будет и никто не поймет, что по улицам ходит главный враг народа монстров. Накинув на голову капюшон, я убедилась, что готова выйти в свет. Сердце в испуге подпрыгнуло к горлу, в висках пульсировало, но постаралась преодолеть страх. Нужно быть сильнее этого. Перед уходом я застелила кровать, поправила мебель и закрыла на замок дверь. Сегодня мне не придется здесь ночевать, так как намерена пройти в новую локацию. Тут тебе не курорт, скорее, это похоже на важную миссию, которая вне сомнений должна быть выполнена. Единственное, что радовало, это то, что на меня не напал кто-то крупный. И, надеюсь, это будет длиться до конца пути. Перепрыгивая через одну ступеньку, я спустилась обратно в холл. За регистратурой сидел тот же монстр, готовый принять новых гостей. Маленький крольчонок повернулся ко мне и помахал лапкой. ‒ Вот, ‒ я протянула хозяйке ключи и поблагодарила за ночлег. Она очень сладко улыбнулась и быстро нырнула под стол, чем-то звеня. ‒ Рада, что Вам у нас понравилось. Приходите еще! И, если хотите, можете забрать свои деньги, ‒ крольчиха не приняла возражений и выдала монеты в кожаном мешочке. Я несколько раз открыла и закрыла рот, не зная, что и сказать. Продолжая быть в удивленном состоянии, я забрала деньги и медленным шагом вышла из отеля, все еще не понимая такой щедрости. Она серьезно вернула мне деньги? Я развязала мешочек и заглянула в него. Монеты как монеты, сверкают и на ощупь очень твердые. В лицо ударил сильнейший мороз. Зубы тут же забили неритмичную чечетку. Тело сжалось, как пружина, не желая растягиваться или хоть как-то приходить в действие. Ух-х, черт! Чер-р-ртовски холодно! Из тепла выбираться на мороз в такой одежке – гибель пятой степени. Хоть умереть на нем неплохой вариант, но мне этого пока нельзя делать. Первое, что я хотела сделать – заскочить в лавку. Это не составило труда перебежать три метра за секунду и ракетой влететь в теплое помещение. Над головой приветливо звякнул колокольчик. Я увидела вялого монстра, который медленно потягивался и часто зевал. Хозяйка лавки не успела полностью отойти ото сна и только-только приступила к завтраку: горячий кофе и морковные маффины. Поправив шарф и капюшон, я подошла к ней и поздоровалась. ‒ Что занесло Вас сюда в такую рань? – зевнула она и окинула любопытным взглядом. ‒ Да вот, мне вчера понравилась та вещица, ‒ я указала на лежавшую бандану, которую заприметила тогда. ДУША настойчиво долбилась в грудь, говоря о надобности такой покупки. ‒ А, ей уже немало лет. Странно, что она привлекла Ваше внимание, ‒ монстр повернулся ко мне спиной и вернулся с банданой. – Прошу. Я выложила на прилавок мешочек с золотом и получила свою покупку. ДУША внутри восторженно подскочила к горлу, вызвав непроизвольный, громкий «ик». Превратив его в чихание, я произнесла слова благодарности и махнула на прощание. Крольчиха проводила меня спокойным взглядом, неторопливо попивая горячий напиток. Под ногами звонко захрустел снег, ломаясь и хороня провалившиеся ноги. Изо рта вырывались клубы пара, вызывая чувство пышущего жаром дракона, недовольно клубившего целое море дыма и искр. Сейчас я бы предпочла быть им, потому что даже если проспит тысячелетия в глыбе льда на дне океана, он проснется и сожрет тех, кто посмеет потревожить драгоценный сон. К тому же, им холод нипочем, и это огромный плюс. Но мечты мечтами, а идти надо. Тем более, не прогуляться в Сноудине в такое утро большой грех. Улица наполнилась бодрой музыкой, которая из ниоткуда лилась на городок. Кругом жужжали разговоры монстров, звенели дверные колокольчики, бойко призывая продавцов подскочить к лавкам и обслужить новых покупателей, по улицам носилась детвора, затеявшая гонки на санях. Они как прирожденные гонщики огибали препятствия, ловко маневрируя и удерживаясь на сиденьях. Оставшись целой и невредимой целых три раза (!), я полюбовалась нарядной елкой, которая была полностью обложена подарками. На ней ярко горела и мигала гирлянда, и это очень сильно привлекало детей. Они восторгались ею и, постояв от силы пять секунд, устраивали новую игру. На их место приходили монстры и стояли рядом с новогодним деревом, говоря о домашней рутине и скучных буднях. Я улавливала отдельные слова из разговоров жителей поселения. В них, как и упоминалось ранее, шла речь о простой, равномерной жизни, но иногда мне удавалось выловить что-то новенькое. Например, как и предполагалось, заходила речь о «человеке, ходящему по Сноудину». Они не были обеспокоены этим, всего лишь немного удивлены, и то, эта эмоция не так долго держалась на их лицах. Когда моя голова была переполнена огромным количеством сплетен, мне на глаза попалась огромная вывеска какого-то бара. Каждый раз, когда дверь здания открывалась и закрывалась, на улицу вырывался аппетитный аромат бургеров и жареной картошки. Желудок, к моему удивлению, жестко потребовал жирной еды на завтрак, не понимая, чем это может грозить. Сорвать его у меня не входило в планы, но и голодной ходить – плохая идея. В последнее время я начала острее ощущать голод здесь, чем дома. Поломав голову над столь сложным жизненным вопросом «есть или не есть», я решительно толкнула тяжелую дверь. Первое, что встретило меня – это мгновенное тепло, переходящее в настоящий печной жар, и густой запах табака с примесью быстрой еды. Народа в такое время было достаточно, чтобы начать носиться туда-сюда, как маятник часов, но в ускоренном режиме. Кого тут только не было: за общим столом собралась вся стая псовых. Догамий и Догаресса сидели вместе, о чем-то шепчась и хрустя косточками, Догго пыхтел длинной красной костью, выдыхая кольца, которые поднимались к потолку и таяли в образовавшейся там пелене. Псы Побольше и Поменьше сидели рядышком, но первый, высунув язык, пытался хоть как-то остудиться, лакая напиток, а второй играл в покер против самого себя, ставя ставки кусочками сухого корма. Он явно проигрывает в игре (/энергично отмахивает черную табличку, делая беспалевный вид/). Я заглянула и увидела, что это были простые пустые бумажки, а не карты, но для него это не имело сущего значения. Поговорив с ними, я узнала, что все они – члены Королевской Стражи, куда хочет попасть Папирус. Черт… было бы глупым садиться здесь и без всякого страха завтракать, рискуя быть схваченной, но что-то говорило мне, что я не должна этого опасаться. Подойдя к бармену – огненному монстру в аккуратном и идеально выглаженном костюме, тщательно протиравшему стакан, ‒ я заказала два бургера и бутылку кетчупа, так как табличка говорила, что «Гриллби не спешит выполнить просьбу» по поводу воды. Понимаю, чувак, не буду настаивать, обойдусь одной бутылочкой любимого соуса. Бармен оставил идеально вытертый стакан на не менее сверкающем чистотой столе и скрылся за дверью. Хороший бармен, держит рабочее место в порядке. Пока его не было, я присмотрела себе укромное местечко в углу бара, где могу спокойно поесть. На меня и так никто не смотрел, но имя, мелькавшее в разговоре собак, вызывало застывание крови в жилах. В нем крылась некая угроза и немедленное подчинение, если хочешь остаться в живых, и то, не факт, что голова останется на плечах. Но, не будем думать о столь прекрасной перспективе умереть от руки члена КС и вернемся к долгожданному завтраку. Заплатив за скромную еду баснословную цену, я села на свободное место. Медленно, никуда не торопясь, я откусывала горячий и неимоверно вкусный бургер и запивала его кетчупом. Редко, когда мой желудок получал что-то на завтрак, потому что именно по таким утрам, как этот, аппетит совершенно отсутствовал да в основном его и не было. Учитывая, как я ем, голод усилился и требовал нормальной пищи за последнее время. Еще одной причиной утренней голодовки была спешка после выгула Морфа, и во сколько я бы ни вставала, времени никогда не хватало на шведский стол. Чтобы не идти в шизанутую колонию одиннадцати лет ада (точнее, десяти из-за нововведений в системе образования), я перед выходом выпивала пару стаканов томатного сока или кетчупа, чтобы мой желудок к двенадцати не переварил меня. А после он стал моим любимым напитком, без которого не могла представить себе жизнь. Расправившись с первым бургером, я приступила ко второму, пока обычный лай среди гостей не был нарушен звоном колокольчика. В баре появился новый посетитель, желавший расслабить свои КОСТОЧКИ. Ну, вы должны догадаться, кто появился. Санс неторопливым шагом прошел к барной стойке, по пути раздавая пятюни друзьям и роняя шутки. Среди посетителей начался ажиотаж, душный воздух наполнился лаем, бульканьем, звоном доспех и громким смехом. Гости были несказанно рады встретить веселого приятеля и дружелюбно приняли в компанию, но Санс, покачав головой, продолжил движение. Услышав еще одну шутку, я чуть не разразилась хохотом, едва удержав во рту хорошую порцию кетчупа. Местный комедиант сел на стул и что-то заказал. Гриллби выполнял заказ и попутно слушал Санса, который тихим и тянущимся голосом о чем-то рассказывал. Бармен оставался беспристрастным к словам, продолжая полировать новый стакан до ослепительного блеска. По его виду он не был таким разговорчивым типом и предпочитал выполнять работу втихомолку. Скелета это ни капли не смущало, и даже задавал ему вопросы, на которые получал задумчивые кивания или шипение огня. Я могу предположить, что они друзья. Судя тому, как комик без каких-либо утаек рассказывает о своем брате и как он вчера провел день (иногда даже в таком глухом месте до меня долетали обрывки фраз скелета), отсюда следует такой вывод. Он провел здесь всего двадцать или около того минут и стал медленно собираться. Я не видела того, как Санс расплачивается за заказ, что говорило о новой записи в долговую книгу для Гриллби. Притворившись, что меня очень интересует ползущий по паутине паук, я отвернулась и краем глаза следила за ним. Звон колокольчика не был оглашен во всеуслышание. Перестук посуды и хруст сухого корма не мог перекрыть чистый звук металлического изделия, что показалось странным. Я потянулась, повернувшись к входной двери и удивившись. Его не было. Но как?! Он, что, через окно вылез? Подвал открыл и через него выбрался на улицу? Вызвал духа, который перенес его домой?? Что за магия? И как я умудрилась проморгать его?! В голове не помещалось только что осознанное. Он просто взял и исчез… «Этот скелет не так прост, как кажется», ‒ заключила я и, прибрав после себя, покинула уютное заведение.

***

‒ Э, м-мисс… или мистер (не понять вообще), Вам не жарко сидеть в шарфе? Я оторвалась от чтения книги, воззрившись на подошедшего библиотекаря. На меня смотрел монстр, похожий на зеленую ящерицу и одетый в свитер непримечательного цвета и термоштаны. Здесь было достаточно тепло, скорее, жарко, как в самом аду, но четырем монстрам, у которых отсутствовал меховой покров, так не казалось. ‒ Совсем нет, ‒ я поспешила поправить шарф, убедившись, что он находится на том же месте. – Я, э-э, из теплых краев и не сильно акклиматизирована к холоду. ‒ А, да? – почесав щеку, протянул он. – Тогда… не буду Вам мешать. Я кивнула в знак благодарности и снова углубилась в чтение. Когда на мои глаза попалась вывеска, то на секунду задумалась, не ослепла ли часом. В слове «Библиотека» отсутствовала буква «т», что делало ее притягательной для учителей русского языка и книжных червей. В том числе была и я. Как только зашла в помещение, мой рот открылся для приветствия, но главный библиотекарь в край задолбанным голосом и скептическим взглядом сказал. ‒ Добро пожаловать в библиотеку. Да, мы знаем. В надписи ошибка. ‒ Я хотела лишь сказать, что это очень классная фишка, ‒ я попыталась выкрутиться из сложившейся неловкой ситуации, но получила еще более уставший взгляд. Сама библиотека была просторной и светлой, что создавало уют и свободу мысли. За столом сидело три монстра, полностью сосредоточенные над исписанными бумагами. У одного были красочные и смешные комиксы с незамысловатым сюжетом, у второго – куча кроссвордов разного уровня сложности. Перекинувшись парочкой предложений с ними, я переключила внимание на книги и в предвкушении потерла ледяными руками, чтобы оживить их. Длинные стеллажи хранили всю историю о монстрах. Они доходили мне до подбородка, но я заметила, что в самом углу стояла лестница, если кто-то не сможет достать нужную книгу. Вся стена была заставлена учебниками и рукописными конспектами, где черным по белому написано о традициях, ритуалах, потом развернутое физиологическое строение монстров и их отличие от людей (я знала об этом лишь совсем маленькую капельку, а здесь был целый реферат, который захватил меня в плен). Далее шла еще куча тетрадей на тему связи тела и ДУШИ, где я еще раз убедилась, что иду верным путем. После – часть истории о том, как монстры покоряли новые участки Подземелья и открыли еще одно место, где должен закончиться мой путь – «Новый дом», где автор сией книги снова намекнул, что король плох в названиях. Именно сейчас я держала последнюю книгу из темно-зеленого отсека, где говорилось о составе ДУШИ монстра. Больше всего мне понравилась строчка, в которой была стопроцентная правда на все времена: «В конце концов, люди доказали, что их ДУШИ не нуждаются в этих вещах [любовь, надежда, милосердие], чтобы существовать». Закрыв книгу и впитав еще больше новой информации, я почувствовала, как с каждым днем становлюсь ближе к культуре монстров.

***

Я проходила мимо детворы, затеявшей снежный бой. Они построили стены из снега и обстреливали противника снежками. Я стояла в стороне, чтобы не мешать и самой не попасть под обстрел. Из поля боя доносился детский визг и смех. После баталии они устроили спор, кто будет играть за людей, а кто – за монстров. Большинство, конечно, хотели играть за вторых, но посредством игры «камень-ножницы-бумага» монстрята отсеяли проигравших и создали вражескую команду. Игра возобновилась. Почувствовав, как ноги стали примерзать к снегу, я потопала ими и продолжила прогулку. Городок был полностью деревянным, редко, что попадалось мне из камня. Например, вон та башня, где работал огромный мускулистый волк. Он повторял одно и то же действие, к которому прилагал немало усилий: монстр вонзал когти в ледяные кубы льда и, выпрямившись во весь рост, разворачивался и с великанской мощью бросал их в воду. Река сильным течением подхватывала объекты и уносила далеко-далеко в туман, где их судьба была для меня загадкой. Понаблюдав за его работой, я поняла, что мне здесь особо делать нечего и теперь могу идти к выходу из этой локации. Поговорив с одним монстром, он сказал, что нужно идти в конец городка, а там дальше уже будет новая местность под названием Водопадье. Мне не терпелось уже поскорее продвинуться дальше в путешествии. Петляя в узеньких улочках, я смогла отыскать верный путь и выскочить в лес. Он не был таким густым, что говорило о скором спаде. Я ускорила шаг, но мне потом пришлось замедлиться. Впереди был густой туман, в итоге полностью поглотивший меня. По спине пробежались крупные мурашки, настороженность заострилась, как только что заточенный нож, готовый к нарезке. Или к атаке. Я не могла толком разглядеть, что было впереди, даже мое суперски острое зрение покатилось к одному месту. Этот факт заставил понервничать и так напряженное сознание. Все говорило приготовиться к схватке с противником, выбрав оружие пострашнее, но я решила пока ничем не вооружаться, оставаясь с пустыми руками. Что-то подсказало мне (не таблички, правда), что сейчас будет встреча с новым знакомым. До ушей долетел тяжелый топот ног. В тумане появилась темная высокая фигура. Она приближалась ко мне. Я подумала, что в этот момент не хватало ковбойской мелодии, где стрелки напряженно и с вызовом смотрели друг на друга из-под широкополых шляп. К ногам достигли волны, что говорило о силе передвижения явившейся фигуры. ‒ ЧЕЛОВЕК, ‒ обратился ко мне Папирус. Я облегченно выдохнула, поняв, что это свои, но ДУША, наоборот, потяжелела, упав к ногам. Мое нутро постепенно наливалось свинцом от чувства тревоги. – ПОЗВОЛЬ МНЕ РАССКАЗАТЬ ТЕБЕ О НЕКОТОРЫХ СЛОЖНЫХ ЧУВСТВАХ. ЧУВСТВАХ, КАК УДОВОЛЬСТВИЕ ОТ ТОГО, ЧТО НАШЕЛ ДРУГОГО ЛЮБИТЕЛЯ ПАСТЫ. ВОСХИЩЕНИЕ ЧУЖИМИ НАВЫКАМИ РЕШЕНИЯ ГОЛОВОЛОМОК. ЖЕЛАНИЕ ЗНАТЬ КОГО-ТО КЛЕВОГО, УМНОГО, КТО СЧИТАЕТ ТЕБЯ КЛЕВЫМ. ОНИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ТЕМ, ЧТО ТЫ ЧУВСТВУЕШЬ ПРЯМО СЕЙЧАС!!! Я все это время молчала с совершенно каменным лицом, хоть внутри происходило черт-те что. ДУША металась в животе, колотя бока и кости, что вдохи и выдохи превращались в икания. Она совсем с катушек слетела, если так скакала в теле. Это пугало и вводило в ступор. Лицо, успевшее покрыться коркой льда, налилось кровью, тем самым растопив ледяную маску. В этот момент мне хотелось зарыться в снег, чтобы оно не светилось, как светофорный знак «Стоп» в тумане. ‒ МНЕ ТЯЖЕЛО ПРЕДСТАВИТЬ, НА ЧТО ДОЛЖНЫ БЫТЬ ПОХОЖИ ЭТИ ЧУВСТВА. ОДНАКО Я КРАЙНЕ ВОСХИЩЕН. Я ДАЖЕ НЕ ДУМАЛ О ТОМ, ЧТО ЗНАЧИТ ИМЕТЬ МНОГО ДРУЗЕЙ. МНЕ ЖАЛЬ ТЕБЯ… ОДИНОКИЙ ЧЕЛОВЕК… В его голосе появилась жалость. Я вздохнула, смотря на более-менее четкую фигуру, которая вот-вот выйдет из тумана. Плотная пелена уносилась дальше, покидая голую полянку, окруженную елями. ‒ НО – ВОЛНЕНЬЮ НЕТ!!! – оптимистично воскликнул высокий скелет, вскинул руку с вытянутым указательным пальцем, прибавив к восклицанию большую значимость. Он пылал бойкостью, что не могло не заразить и вспыхнуть затлевшие угли вчерашнего дня. – ОБ ОДИНОЧЕСТВЕ ЗАБУДЬ, ВЕДЬ ЭТОМУ НЕ БЫВАТЬ! Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, СТАНУ ТВОИМ… ‒ он оборвал самого себя, засомневавшись в своих же словах. Оптимистичный настрой сменился на отрицание. – НЕТ… НЕТ, ЭТО ВСЕ НЕПРАВИЛЬНО! Я НЕ МОГУ БЫТЬ ТВОИМ ДРУГОМ!!! Он горестно схватился за голову, отвернувшись от меня. Я почувствовала от него вселенское волнение и нерешительность, словно не мог определиться, как быть со мной. Я лишь могла наблюдать, как высокий скелет в растерянности крутится на месте, пытаясь найти верный путь в этой ситуации. ‒ Папирус, почему я не могу быть твоим… другом? ‒ поинтересовалась я, хоть и понимала причину возникшей проблемы. Это для него было сложным выбором. Папирус очень добрый и хороший парень и вряд ли хочет кому-то делать вред. Это объясняется ловушками, которые ни грамма не оказались опасными (ну тот лабиринт меня поднапряг, честно говоря), к тому же в одной из головоломок он мог помочь, если возникли бы трудности. Он заботливый, если судить по поступкам, обращенным к тому же снеговику на поляне и незнакомому человеку, найденному в лесу. Папирус клевый чувак, с которым я предпочла тусоваться, потому что такие личности притягивают своим оптимизмом и рвением к мечте. Но ВЕЛИКОЕ желание стать членом КС… да, я понимаю его. И пойму, если выберет второе. Я считаюсь врагом, которому надо отрубить голову. ‒ ТЫ ЧЕЛОВЕК! – воскликнул он, приняв суровое лицо. – Я ДОЛЖЕН ПОЙМАТЬ ТЕБЯ!!! ТЕМ САМЫМ, Я СМОГУ ОСУЩЕСТВИТЬ МЕЧТУ ВСЕЙ МОЕЙ ЖИЗНИ!!! МОГУЧИЙ! ПОПУЛЯРНЫЙ! АВТОРИТЕТНЫЙ!!! ТАКОВ ПАПИРУС!!! НОВЫЙ ЧЛЕН КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ! Я понимающе кивнула и кратко вздохнула. ‒ Знаю, ‒ согласилась я. – О’кей, Великий Папирус, я могу тебя спросить? ‒ ДА, ЧЕЛОВЕК! ЧТО ИМЕННО ТЫ ХОЧЕШЬ СПРОСИТЬ? ‒ Ты хочешь стать членом КС ради популярности? Он немедленно кивнул. ‒ У тебя имеется недостаток в друзьях, и ты хочешь таким образом собрать их? – снова спросила я, на что заработала еще один кивок, но потом он резко замотал головой. ‒ Я НЕ ОДИНОК, ЧЕЛОВЕК! У МЕНЯ ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ МНОГО ДРУЗЕЙ! – он вскинул руку, придав своим словам большей значимости, но после она медленно опустилась, а его лик приобрел озадаченность. – УЧИТЫВАЯ БРАТА, АНДАЙН И… ‒ он оттопыривал пальцы, проводя расчеты. Спустя пару секунд Папирус гордо подпер длинными руками бока и встал в героическую позу. В этот момент я поняла, что надо СРОЧНО вернуть ему шарф, иначе эта поза не будет такой эпичной. – ДА! У МЕНЯ МНОГО ДРУЗЕЙ, НО Я ЖЕЛАЮ, ЧТОБЫ ИХ БЫЛО БОЛЬШЕ, И В ЭТОМ МНЕ ПОМОЖЕТ КОРОЛЕВСКАЯ СТРАЖА, А ИМЕННО – СТАТЬ ЕЕ ЧЛЕНОМ!!! – Послушай, Великий Папирус. Необязательно иметь популярность, чтобы завести друзей. Иногда достаточно личностных качеств, за которые они и полюбят тебя. Поверь, пусть их будет не так много, но это будут самые верные и… и… близкие ребята, которые примут тебя любым. ‒ ПРАВДА?! – как ребенок, услышавший удивительный факт, воскликнул он. – ВАУШКИ, А Я И НЕ ПОДОЗРЕВАЛ ОБ ЭТОМ… Я КОНЕЧНО ДУМАЛ О ТАКОМ, НО… НО ПОЧЕМУ У МЕНЯ НЕТ ДРУЗЕЙ, ВЕДЬ Я ВСЕГДА ПОКАЗЫВАЮ СЕБЯ И СВОИ ДОСТОИНСТВА? ‒ У тебя они со временем появятся, ‒ ободряюще улыбнулась я ему. Туман полностью рассеялся. – Просто верь в себя и никогда не сомневайся в своих решениях. ‒ Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО СКАЗАТЬ, ‒ пораженно протянул он, потерев подбородок. – НАВЕРНОЕ, ТЫ ПРАВ, ЧЕЛОВЕК. ДУМАЮ, МЫ МОГЛИ БЫ ПОГОВОРИТЬ ЧУТЬ ПОЗЖЕ… Моя ДУША дернулась вперед, затаскивая на черное поле БИТВЫ. Зимний пейзаж окрасился смоляным черным, Папирус стал крупнее и выше, чем казался ранее. На нем было воодушевленное лицо, которое говорило о желании провести очень и ОЧЕНЬ активную БИТВУ. Наверное, тут все равно без нее не обойтись и мне, хочется или нет, надо принять вызов, чтобы пройти. ‒ КОГДА СМОЖЕШЬ ОДОЛЕТЬ МЕНЯ, ВЕЛИКОГО ПАПИРУСА!!! – боевым голосом прокричал он и разразился фирменным смехом, что снег на елях задрожал и шлепнулся на землю. Я с опаской посмотрела на склоны огромной пещеры, ожидая лавины или каменного дождя. «Папирус преграждает дорогу!» Ну, здрасьте, панели управления и интересные варианты для взаимодействия с противником, давно не виделись, да? Так, ладно, надо настроиться и приготовиться к атаке скелета. Пусть он выглядит безобидно, но его кости вряд ли будут такими. Лангварг был прав: мне стоило сегодня хорошенько выспаться, иначе буду прибита моим же противником. Я потянулась, покачалась из стороны в сторону, хруща телом. После разминки мне стало немного лучше и появилась бодрость. Итак, приступим. Я бодро коснулась кнопки «ДЕЙСТВИЕ» и… так. Не поняла. Я протерла глаза, посмотрела, потом еще и ущипнула себя, полностью убедившись в увиденном. «Оценить» «Флиртовать» «Оскорбить» Да вы смеетесь… Ребят, а можно как-то без флирта, не? И без оскорблений? Я хочу быть со всеми дружелюбна и не навязываться, потому что знаю, что в скором времени умру (да-да, гроб манит к себе, что я не в силах противостоять ему), и… не хочу как-то навредить своим уходом. Я и так, по сути, сделала больно родителям, собаке и единственной лучшей подруге, и то, мне было тяжело это делать, зная, что это эгоистично с моей стороны. Но еще тяжелее – это терпеть весь скопившийся негатив и ненависть. Каждый день одно и то же, ничего не отличается от предыдущего дня, только возрастает желание закончить это жалкое существование. Чувствовать, как воздух трещит от смога отрицательных эмоций и задыхаться в нем куда хуже, чем делать вид, что тебе плевать на это. Я сдалась, скажу правду. Так что самоубийство было единственным выходом освободиться из бренного тела. Что-то из-за одной кнопки я много соплей развела. Может, если я буду клацать эту кнопку (/косится на «Флиртовать» и тяжело вздыхает/), можно потом после БИТВЫ договориться с Папирусом сходить на вечеринку или типа того? Прокатит такой вариант? Скрестим пальцы, господа, и проверим на практике. Я коснулась кнопки «Флиртовать». Стоило видеть лицо Папируса! Никогда не думала, что его брови могут выйти за пределы лица и со стуком вернуться на место, а громкое и очень удивленное «ньях» голубем долетело до самой Ториэль. Кажется, Папирус не только мне нравится как личность, но и как духовный тотем, потому что он прекрасно описал мою реакцию на попытку пофлиртовать. ‒ ЧТО! Ф-ФЛИРТ?! – ошарашено уставился он на меня, но потом величественно подобрал челюсть и гордо заявил. – ТАК ТЫ НАКОНЕЦ ПОКАЖЕШЬ СВОИ БЕЗГРАНИЧНЫЕ ЧУВСТВА! Ч-ЧТО ЖЕ! Я СКЕЛЕТ С ОЧЕНЬ ВЫСОКИМИ ТРЕБОВАНИЯМИ!!! На поле высветились два варианта ответа:

«Я умею готовить спагетти» «У меня нет отличительных качеств»

Имея самооценку, которая уже пробила пол в преисподние, я приготовилась клацнуть второй вариант, но ДУША, маленькая чертовка, дернулась в другую сторону и быстрее меня выбрала первое предложение. Моему удивлению не было границ. ‒ О НЕТ!!! ТЫ ПОДХОДИШЬ ПО ВСЕМ МОИМ ТРЕБОВАНИЯМ!!! – героическим голосом произнес он, держа гордый вид воина. Я сделала фейспалм и мысленно отругала ДУШУ. Ну зачем ты меня так подставила?! ‒ Я ПОЛАГАЮ, ЭТО ЗНАЧИТ, ЧТО Я ДОЛЖЕН ПОЙТИ НА СВИДАНИЕ С ТОБОЙ? ‒ О нет-нет-нет-нет-нет-нет! – затараторила я, яростно махая руками, словно отмахивалась от надоевших комаров. – Я-я просто тоже люблю готовить спагетти и это, наверное, то, что объединяет друзей, не так ли? Произошла заминка в пять секунд. Папирус успел за это время принять позу мыслителя, попытавшись понять мой инопланетный язык, а потом протянул долгое «а» и, встав в боевую позу, произнес. ‒ ДАВАЙ УСТРОИМ ТУСОВКУ П-ПОТОМ! ПОСЛЕ ТОГО КАК Я СХВАЧУ ТЕБЯ! «Хвала кетчупу, пронесло», ‒ с облегчением выдохнула я, стерев невидимый пот, словно пережила сердечную атаку. Ну, теперь можно не беспокоиться, какой наряд надо надеть на свидание и наносить макияж на лицо мертвеца, где он будет выглядеть как попытка кого-то напугать до смерти. Из снега выросли белые кости. Они прошли мимо меня, промахнувшись на целых три метра, и исчезли, оставив после себя длинную траншею в снегу. Интересная атака, конечно, но Папирус старался. Я скрестила руки на груди и ждала своей очереди. «Папирус размышляет о том, что надеть на тусовку», ‒ сообщил голос о внутренних размышлениях высокого скелета. Его вид не вызывал опасности, скорее, желание поболтать по ДУШАМ. Я снова нажала «Флиртовать», на что получила едва заметное шевеление костяной руки. По полю снова прошелся ряд костей, где их было всего три. Что-то говорило мне, что не стоит недооценивать его, потому что такие атаки заставляют противника лишиться бдительности. Собравшись, я снова нажала на ту же кнопку. «Вы ФЛИРТУЕТЕ, но без толку, ‒ протянул голос, указав на беспристрастное лицо скелета, погруженное в глубокие, философские размышления о смысле жизни и бесконечном бытие смерти. – Кажется, ДЕЙСТВИЯ не расшевелят БИТВУ…» Спасибо, что подчеркнул этот факт, кэп. И что мне делать? Щадить его? Или нажимать на «Оценить»? Фиг его знает, но на ту первую кнопку я нажимать точно не собираюсь. Я и не заметила, как позади меня снова прошелся ряд костей, фланирующие по полю и снова исчезнувшие под снегом. «Папирус пшикнул Костяным Одеколоном возле уха», ‒ произнес невидимый призрак-путеводитель. Высокий скелет из-за пазухи достал какую-то маленькую бутылочку и сделал один насыщенный пшик на место, где должно быть ухо. Изо рта непрошено вырвался смешок. Он забавный. Я решила поступить по-другому и нажала «ПОЩАДА». ‒ ТАК ТЫ НЕ ХОЧЕШЬ СРАЖАТЬСЯ… ‒ протянул он, почесав черепушку. На лице была задумчивость, пока она не сменилась энергичной физиономией. – ТОГДА ДАВАЙ ПОСМОТРИМ, СМОЖЕШЬ ЛИ ТЫ СПРАВИТЬСЯ С «СИНЕЙ АТАКОЙ»! Из снега вырвалось беспорядочное количество костей синего цвета. Они высокими и низкими столбами выстраивались на поле, проводя длинные линии на нем. Хорошо, что я знала о синих атаках от Санса и не совершила глупой ошибки, будучи здесь. Когда костяной лес прошел сквозь меня, я довольно выдохнула. Но мое довольство скоро покинуло меня, сменившись неимоверной тяжестью в области груди. ДУША окрасилась синим цветом и камнем устремилась к земле, потащив за собой. Сколько бы я ни просила ее подняться, она не желала слушаться меня. Посиневшее сердце рвануло к стене. Я ничего не успела предпринять и, как безвольная кукла, повиновалась ДУШЕ, надеясь не удариться об невидимую стену. Краем глаза я уловила летящую в меня кость и в последний момент успела увернуться от нее, лишь немного оцарапав щеку. Снеслось одно очко здоровья. Я подобрала ДУШУ и тут же выронила. Боже, она такая холодная и увесистая! Второе сердце тянуло к полу, заставляя слиться с ним, стать его частью, но я героически упорствовала натиску, продолжая стоять на дрожащих от усилия ногах. Это все из-за тех костей! ‒ ТЕПЕРЬ ТЫ СИНЕГО ЦВЕТА, ‒ сказал скелет, видя приклеенного, как муха к клею, врага. После его слов заиграла мелодия, описывающая его бойкий настрой. – ЭТО МОЯ АТАКА! Агрх! И как мне в таком виде теперь сражаться?! Это же невозможно! Я попробовала сдвинуться с места, но это вышло очень медленно и отнимало много сил и времени. Я недовольно цокнула языком. Класс… Ну все, прощай моя голова! Я с трудом вытянула руку и коснулась кнопки, выбрав новую функцию. Она сильно дрожала и грозилась оторваться и приклеиться к полу. В таком состоянии мне никогда не доводилось быть… ну, в реальной жизни, а во снах я часто попадала в такие ловушки. Тело словно оплетали цепи, приковывая к месту, а груди была та же тяжесть, что и сейчас. Она невероятно сильно душила, что потом просыпалась с ужасным кашлем. После такого неудивительно, что кровать мне казалась скопищем всех моих страхов и кошмаров. «Папирус забил на БИТВУ, отфлиртовываясь», ‒ доложил голос. Папирус и правда забил на нее. Он копался у себя в карманах, выуживая разного рода одеколоны, духи и другие «пахнущие» средства. Видно, кто основательно готовится к сви… кхм, к тусовке! Я услышала привычный хруст снега, что означало о приближении новых рядов из костей. Они безостановочно надвигались на меня и если ничего не предпринять, то просто вылечу из поля. Убегать – бессмысленная вещь. Остается только прыгать. Все, ну к черту. Я собрала все силы в кулаки и стиснула зубы, сдерживая тихое рычание. Ноги болезненно подогнулись, грозясь уронить на снег, но они устояли, потом резко, с силой выровнялись и совершили прыжок... Кажется, все не так уж и плохо. Я стремительно взлетела ввысь, плавно поднявшись на метра три. Из горла вырвался невольный крик, переросший в визг удивленного ребенка, тело приняло позу звезды. ДУША следом за мной вознеслась в воздух и, застыв на пару секунд в одной точке, медленно, как летящие снежинки, спустилась обратно. Посмотрев вниз, я убедилась, что этот прыжок спас меня и показал преимущество в БИТВЕ. Значит, я могу таким образом огибать его атаки! Приземлившись на одно колено и упершись рукой, как во многих геройских фильмах, я медленно поднялась и посмотрела на скелета. Он потерял задумчивый вид, вернув воинственный лик. На снегу вокруг его ног валялись дезики, бальзамы, какие-то помадки и другая всячина, запропастившаяся в бездонных карманах Папируса. «После долгого и трудоемкого нанесения ароматизаторов за уши, Папирус осознал, что не имеет ушей», — сказал голос, едва сдерживая смех, а я расхохоталась, схватившись за колени и сложившись пополам. Папирус недоуменно воззрился на меня, почесав черепушку. ‒ ЧЕЛОВЕК, ПОЧЕМУ ТЫ СМЕЕШЬСЯ? ‒ недоумевал он. Я едва смогла отдышаться и выдавить членораздельный ответ. Ох, Папирус, Папирус, ну ты и рассеянный с улицы Бассейной. Я нажала «ПОЩАДА», но Папирус не спешил так просто отпускать меня. — ЧТО?! Я НЕ ДУМАЮ, ЧТО ТЕБЕ ПОРА СДАВАТЬСЯ!!! Я обернулась в сторону выросших костей. Они нерушимой стеной приближались, собираясь снять высокую полосу ОЗ, восстановленные в отеле Сноудина. Руки решительно сжались в кулаки, взгляд стал жестче. Значит, никакой пощады, только хардкор! Упершись ногами в снег и совершив прыжок, я вновь оказалась в небесах, где пробыла всего лишь пару секунд, пока не полетела на высочайшую из всех стену. Из меня вылетело резкое «во-а-а», будто возомнила себя сигнализацией, руки рефлекторно выпрямились, собираясь ухватиться за препятствие. Ноги приземлились на кости и чудом удержали равновесие, а ладони ловко словили ДУШУ. Я тут же прыгнула, еще выше взлетев вверх. У меня дух захватило от такого полета, словно переродилась в птицу и размеренно парила над лесом. Посадка была мягкой. Ну, почти. Я не рассчитала траекторию и въехала лицом в снег, тем самым сняв два очка здоровья. Мордешник горел неистовым пламенем, щеки онемели. ‒ НАЖИМАЙ ВВЕРХ, ЧТОБЫ ПРЫГАТЬ ВЫШЕ! ГОСПОДИ!!! ‒ раздавал наставления младший скелет и хлопнул себя по лбу, увидев эпичное падение. Я подняла большой палец вверх, приняв его совет к сведению. Папирус выпрямился и сделал резкий взмах, вызвав из-под земли новый костяной отряд, только уже справа от себя. Он сжал кулак, заставив атаку ожить. Хорошо, попробуем сделать так, как сказал скелет. Я снова оттолкнулась и полетела, но не вперед лицом, а спиной. Тело сделало сальто и ноги твердо приземлились на стену, вновь удержав равновесие. Мне начинало это нравиться, если игнорировать груз в груди и вечно падающую ДУШУ, угрожавшую свалиться за борт и потащить за собой в случае неповиновения. Я ловила ее руками, но уже спрятанными в рукавах толстовки. Холод не был больше таким обжигающим, но дольше десяти секунд ДУШУ невозможно продержать и нужно срочно выпускать, иначе рискуешь лишишься ладоней. ‒ Я ПОЧТИ ОЩУЩАЮ ВКУС МОЕЙ БУДУЩЕЙ ПОПУЛЯРНОСТИ!!! ‒ в предвкушении проорал скелет, едва не пританцовывая. Я улыбнулась одним уголком и обратилась к новым костям. Они со скоростью света понеслись на меня. Я поторопилась подпрыгнуть и как раз вовремя. Носки кроссовок едва коснулись стены, вызвав чирканье. Это были три белые стены и четвертая синего цвета, через которую уже невозможно перелететь. Я замерла в воздухе и успешно прошла сквозь нее, а потом оказалась на земле. Облегченно выдохнув, до меня донесся яростный хруст, предвещающий очень хороший удар в спину. Я моментально оттолкнулась и сделала сальто назад, удачно избежав новой стены. Она очень быстро пролетела подо мной и скрылась за пределами поля БИТВЫ. Боюсь представить, если бы не услышала этого предупреждающего хруста, в противном случае я бы почувствовала это на своем позвоночнике. В этой БИТВЕ очень пригодились мои тренировки и походы в спортзал, что сделало меня выносливей и гибче. Не зря я захотела заниматься спортом с раннего возраста, не зря... Это один из плюсов в моем теле, но болезненная, анорексичная худоба... М-да, у родной бабушки случился бы культурный шок, увидев такое скелетище у себя дома. Едва успев выровняться, на поле уже появилась новая атака. Ряд костей становился на полметра выше предыдущего, создавая лесенку. Над головой внезапно просвистела кость, но я рефлекторно дернулась, расставшись с ней до следующего удара. Я за секунду до столкновения прыгнула, вытянув руки над головой. Тело взлетело намного выше, чем в прошлый раз, удачно преодолев костяную лестницу и, достигнув пика, я прижала ладони к себе, но чуть вытянула вперед, замедлив падение и двигаясь вниз по лестнице. Летевшая в голову кость порвала рукав толстовки, когда попыталась закрыться от нее. Минус пять очков. Я упала на колени, схватившись за раненую руку. По ладони заструилась кровь, окропляя одежду и снег. Стискивая зубы, я впопыхах полезла в карманы, чтобы найти хоть что-то для перевязки. Рука наткнулась на старый бинт. Кропотливо перематывая рану и хорошо затягивая, я убедилась в надежности конструкции и поднялась с пола. ДУША еле-еле пульсировала, валяясь в снегу. Ушей коснулся приятный писк, обозначавший пополнение очков здоровья. Рана, болезненно стонущая под повязкой, постепенно успокаивалась. Кажется, этот бинт не такой обычный, как показался на первый взгляд. Папирус как-то сочувственно посмотрел на меня, но потом отогнал эту эмоцию, набравшись бодростью, когда увидел, как человек поднялся на ноги. Он сцепил руки, сделал выпад вправо и резко вернулся на свою позицию. Из снега выросла стена, к которой подсоединилась вторая, только из воздуха, и они стремительно понеслись на меня. Я подпрыгнула и сжалась в комочек, ядром пролетев в образовавшемся узком проходе. Когда открыла один глаз, до меня моментально дошла тревога о быстрой посадке и мгновенном вознесении в небо. Едва коснувшись ногами снега, я снова оказалась в воздухе. Эта атака была достаточно сложной, потому что здесь требовалась точность в прохождении своеобразных ворот. Ни выше, ни ниже, тонкая грань в искусстве левитации, ну, и сила при выполнении, потому что ноги после частой посадки и взлетов набирались ноющих ощущений. Оставшись целой после этого раунда, я услышала страшный грохот. За полем валялось огромное скопище костей, которые только что вышли из БИТВЫ. Папирус явно копил их для следующей атаки, которая должна вот-вот настать. ‒ АНДАЙН ПРАВДА БУДЕТ ГОРДИТЬСЯ МНОЙ!! – провозгласил скелет, торжественно улыбаясь. От произнесенного имени у меня волосы встали дыбом, а ДУША слабо подпрыгнула, словно ее ужалила оса. Кости, валявшиеся за полем, вздыбились и выстроились в новые лесенки, через которые мне предстояло перепрыгивать. Набрав воздуха в грудь и выпустив его, я старалась разгоняться и подпрыгивать выше, чтобы не задеть кости, но все равно умудрялась ударяться ступнями об самые высокие колья, теряя по одному очку здоровья. ‒ КОРОЛЬ ПОДСТРИЖЕТ ИЗГОРОДЬ В ФОРМЕ МОЕЙ УЛЫБКИ!!! – мечтательно воскликнул он, приложив сцепленные в замок руки к подбородку и описав ось вокруг себя. Вернувшись с небес на землю, скелет принял серьезный вид, вызвал двухметровые кости с двух сторон и направил в меня. Так, тут не должно быть ничего опасного. Просто умение вовремя подпрыгнуть и быстро вернуться на землю – это то, чего будет достаточно на данном раунде. Я присела и, как лягушка, выпрыгнула, взлетев на метр выше, чем раньше. Подо мной кости преспокойно прошли, никак не навредив. Время зависания в воздухе подошло к концу, и я выпрямила ноги, торпедой устремившись к земле. Они твердо коснулись пола и, снова согнувшись, вознесли обратно к небесам, дав почувствовать вкус полета. Это казалось таким непривычным и одновременно классным, что успела поймать удовольствие во время БИТВЫ. После атаки я нажала «ПОЩАДА». Папирус, проследив за моим выражением лица, прищурился и громогласно протянул. ‒ АГА! НЕ ЗАСТАВЛЯЙ МЕНЯ ИСПОЛЬЗОВАТЬ МОЮ СПЕЦИАЛЬНУЮ АТАКУ! На меня по традиции понеслись кости. Я с легкостью преодолела все барьеры и стены, ловко и быстро перепрыгивая и делая сальто в воздухе. Папирус, щуря глазницы, наблюдал за мной, о чем-то бормоча и чеша затылок. Весь его вид говорил о великой силе вычисления и концентрации внимания на человека, который будет визитной карточкой на место в КС. Я сделала вежливый поклон в сторону Папируса, лукаво подмигнув и высунув язык. Скелет принял мой жест не так, как я рассчитывала и, хватаясь за сердце, замахал рукой. Из меня вырвался смешок, который заглушила в шарфе. Он такой милый! Ва-а-а! ‒ МОЙ БРАТ БУДЕТ… ‒ откашлявшись, уже важным голосом собирался произнести Папирус, но вдруг замолк и передумал что-либо говорить. – НУ, ОН НЕ ИЗМЕНИТСЯ ТАК СИЛЬНО. ‒ Может, тебе удастся подыскать ему место тоже в Королевской Страже? ‒ НЕ ДУМАЮ, ЧТО ОН ЗАХОЧЕТ, ‒ сделав осуждающее лицо, сказал он, недовольно косясь на ближайшее дерево. – ОН С КАЖДЫМ ДНЕМ СТАНОВИТСЯ ЛЕНИВЕЕ И ЛЕНИВЕЕ! САНС СУТКАМИ СПИТ И ОТКЛОНЯЕТСЯ ОТ СВОЕЙ РАБОТЫ! НО! Я БЫЛ ПЕРВЫМ, КТО ПОДТОЛКНУЛ НАЙТИ РАБОТУ И ХОТЬ ЧЕМ-ТО ЗАНЯТЬ СЕБЯ, КРОМЕ БЕЗДЕЛЬЯ. ЕСЛИ ОН НАЙДЕТ В СЕБЕ ХОТЬ МАЛЕЙШЕЕ ЖЕЛАНИЕ, САНС СТАНЕТ ТАКИМ ЖЕ КРУТЫМ, КАК Я! Я В ЭТОМ УВЕРЕН! ‒ Ему повезло, что у него есть такой ответственный и трудолюбивый брат, ‒ улыбнулась я, видя сияющее лицо скелета. Услышав мои слова, он еще сильнее засмущался и горделиво выпятил грудь. ‒ КОНЕЧНО! ЧТОБЫ ОН ДЕЛАЛ БЕЗ ТАКОГО КРУТОГО И ЗАБОТЛИВОГО БРО?! – поддакнул скелет и уже расслабился, пока не вспомнил о БИТВЕ. – ЧЕЛОВЕК! ТЫ ОТВЛЕКАЕШЬ МЕНЯ ОТ ДОСТИЖЕНИЯ ЦЕЛИ ВСЕЙ МОЕЙ ЖИЗНИ – ИЗЛОВИТЬ ТЕБЯ! НЬЯХА-ХА-ХА-ХА-ХА!! Снег под ногами затрясся от новой атаки Папируса. Я поймала ритм в мелодии БИТВЫ и, тихо напевая и исполняя танец, легко огибала кости. После каждого раунда моя рука нажимала «ПОЩАДА», чтобы больше не смущать скелета своими действиями. В какой-то неопределенный момент в ДУШУ полетела кость, но я испуганно загнулась назад, упав на мостик и увлекая сердце под себя. Атака просвистела над подбородком, едва не оцарапав его. Фух… ‒ МНОЙ БУДУТ МНОГИЕ ВОСХИЩАТЬСЯ!! НО… ПОЛЮБИТ ЛИ МЕНЯ КТО-НИБУДЬ ТАКЖЕ ИСКРЕННЕ, КАК ТЫ? ‒ Папирус, не наполняй ДУШУ трагизмом своими словами. Ты многообещающий скелет, за которым будут толпами гоняться из-за твоей харизматичности! – поддержала я его, бодро улыбнувшись. Папирус просиял. ‒ НО… ТАКИЕ КАК ТЫ – БОЛЬШАЯ РЕДКОСТЬ… И ПОПАСТЬ НА СВИДАНИЕ БУДЕТ ЧЕСТЬЮ ДЛЯ МЕНЯ! ПОСЛЕ ТОГО, КАК Я СХВАЧУ ТЕБЯ И ОТОШЛЮ ПРОЧЬ. Я сглотнула, оттягивая ворот шарфа и толстовки. Мне становилось очень неловко после его слов… Тряхнув головой, я обратилась к новой атаке, которая стала сложнее, чем все предыдущие. Пока мое тело пребывало в бескрайних мирах, в нем все успокаивалось ровно до того момента, пока не грохнусь в сугроб. Провернув в воздухе новый трюк, я уверенно оперлась ногами в уже изрядно помятый снег. Он смешался с землей и приобрел легкий коричневатый оттенок. Я услышала тихий смех скелета, который тут же принял воинственный лик. ‒ СДАВАЙСЯ!! – приказал он. Я уже обрадовано воззрилась на него, ожидая конца БИТВЫ, но новые кости унесли эту мечту далеко-далеко ввысь. – СДАВАЙСЯ ИЛИ ВСТРЕТИШЬСЯ ЛИЦОМ СО СПЕЦИАЛЬНОЙ АТАКОЙ!!! ‒ А что, давай! – усмехнулась я, переминаясь с ноги на ногу. Почему бы не довести БИТВУ до конца? Она мне, кстати, понравилась тем, что наконец разогнала кровь в теле. Заодно я пообщалась с забавным скелетом, с которым будем классно зависать, если получится, конечно! ‒ ДА!!! – прогорланил он, яростно затопав ногами, тем самым вызвав землетрясение. За полем загрохотали кости. – ОЧЕНЬ СКОРО Я ИСПОЛЬЗУЮ СВОЮ СПЕЦИАЛЬНУЮ АТАКУ! «Папирус готовится к костяной атаке», ‒ предупредил голос. Я озиралась по сторонам, ожидая нового раунда в БИТВЕ. Кровь кипела, по телу шли разряды бодрости и силы. Ух, такое у меня появлялось только на тренировках! Я, завидев вдали белые и синие кости, приготовилась станцевать новый танец. Незамысловатый мотив отлично вписывался в эту БИТВУ. Невысоко прыгая и замирая, мне удалось остаться с тем же количеством очков здоровья. ‒ ЭТО ТВОЙ ПОСЛЕДНИЙ ШАНС!!! – предостерег скелет, озираясь по сторонам в поисках той самой «специальной атаки». Я тоже, как и он, мотала головой, с нетерпением переминаясь с ноги на ногу. Спустя время его лицо вспыхнуло торжеством, и в нетерпении зажестикулировал, описывая в воздухе дуги и странные руны. ‒ УЗРИ!.. МОЯ СПЕЦИАЛЬНАЯ АТАКА! – объявил Великий Папирус, вызывая огромную кость на поле. Она бревном упала на снег, едва не пришибив меня. Я рефлекторно отскочила назад и, не видя что сзади, стукнулась макушкой об невидимую стену, тем самым сняв еще два очка. Болезненно прошипев и потерев рукой ушибленное место, глаза увидели что-то странное: на огромной кости сидела белая пушистая собачка, чуть крупнее Морфа. Она довольным и очень сытым видом грызла атаку, добросовестно обгладывая ее грани. Папирус в этот момент жутко нахмурился и мне показалось, что от черепушки повалил пар. ‒ ЧТО ЗА ЧЕРТ?! ЭТО МОЯ СПЕЦИАЛЬНАЯ АТАКА! – психанул Папирус, яростно воззрившись на непрошеную собаку. Она благополучно проигнорировала слова скелета, грызя лакомство. Я уже умирала от смеха, хватаясь за живот, а потом за колени, держась из последних сил. Младший скелет еще сильнее закипел, когда увидел мою веселость. – ЭЙ! ТЫ, ГЛУПЫЙ ПЕС! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! – собака навострила уши и сделала глаза размером с блюдца, медленно повернувшись в сторону разъяренного Папируса, готового уже прибить виноватого в трагедии. – ХВАТИТ ЖЕВАТЬ ЭТУ КОСТЬ!!! Высокий скелет бешено топнул ногой, прогоняя собаку. Но та оказалась куда проворнее, чем мы ожидали. Она вцепилась в громадную кость, которая была намного больше ее, и преспокойно утащила с поля БИТВЫ, игнорируя возмущенные крики младшего скелета. Он, не вытерпев такой наглости, с могучим криком бросился за ней, приказывая вернуть его специальную атаку. От собаки, как вы все поняли, и след простыл. Вернувшись раздосадованным, он откашлялся и принял серьезный, холодный вид. Да, вот так все и скрывают глубокое поражение в погоне за воришкой. ‒ НУ ЛАДНО, ‒ надев безразличное лицо, отмахнулся он. – Я ПРОСТО ИСПОЛЬЗУЮ ОЧЕНЬ КРУТУЮ ОБЫЧНУЮ АТАКУ. ДУША испуганно подпрыгнула в снегу, желая как можно быстрее оказаться у меня в груди. Она уже окоченела валяться в таких сугробах, скованной синей магией. Я приготовилась к «очень крутой обычной» и последней атаке в этой затянувшейся БИТВЕ. Папирус огорченно вздохнул, так и не смирившись с печальной новостью, и пробубнил об «одной абсолютно обычной атаке», которая, мать моя гробница, совсем не обычная! Я не ожидала такой стремительной атаки, нападавшей буквально со всех сторон. В первом раунде, где были костные стены, мне едва получалось оказаться наверху, а потом немедленно спускаться на землю, притом хорошо падая на пятую точку. Далее, из воздуха стреляли новые кости, направленные мне в грудь. Я при своей медлительности могла лишь подпрыгивать и спускаться, как передозированный энергетиками резиновый мяч. А дальше целая трагикомедия: на поле снова появилась белая собака с громадной мамонтовой костью, успешно пробежавшая подо мной. Она явно решила вызвать у Папируса нервный тик, потому что краем уха я уловила недовольные возгласы и безразличное чавканье пса. После такого интересного препятствия было еще одно, не менее притягивающее глаз. Ко мне подступали маленькие кости, сложенные в два высоких слова: Cool Dude. Легко перемахнув через них и отскочив от крутого скейтера, который являлся косточкой с черными очками, я замерла. Моя челюсть поцеловалась с полом. Впереди надвигался целый легион, состоящий из длинных костей и угрожающе щетинящийся против врага. Он тянулся длинной очередью, забитой по горло, что невозможно и сделать глоток воздуха. Поляна сузилась, тем самым лишив меня побега. Это еще полбеды. А впереди, в самой дали, вытягивалась гигантская кость ростом в десятиэтажный дом, через которую мне предстояло перепрыгнуть. У меня ноги подкосились, едва удержав от нарастающей тяжести в желудке. Я быстро оценила обстановку и решительно сжала кулаки, отступив на один шаг назад и приняв немного наклоненную позу. Постараемся хорошенько разогнаться и вспомнить группировку в полете. Я чувствовала, что это – последнее, что отрезало от финиша. Я должна преодолеть ее! Я со всей вложенной силой оттолкнулась от земли и, максимально вытянув руки, но поджав ноги, набирала высоту. ДУША вознеслась вперед, несясь над головой. Я от волнения сильно стиснула зубы, что случайно прикусила только зажившую щеку. Во рту появился противный вкус крови, но это не могло отвлечь от напряженного момента. В голове крутилась одна мысль, в которой заключался весь смысл в данном испытании. Подо мной кости стремительно исчезали, тая в образовавшемся тумане, а кость великана становилась все ближе и ближе. Я не видела ей конца, она словно башня Рапунцель, устремившаяся к самим звездам, тянулась ввысь. Препятствие нарочно росло, пугая своими габаритами. В животе замутило, как будто я оказалась на корабле в страшный шторм. Тело и ДУША чувствовали, что скоро пойдут на посадку, но я тянулась, тянулась вперед, желая добраться вершины. Но кость бессердечно росла и расширялась, лишая любого шанса на победу. ДУША, достигнув конечной точки, медленно упала вниз, потащив меня за собой. Она летела к ту самую стену, рискуя разбиться об нее. Я чуть вытянула ноги и стала быстрее нее снижаться. Достигнув беглянку, руки схватили и сжали ее, игнорируя сжигающий холод. Я не дам ей разбиться. Последнее, что я запомнила, это как медленно приближалась к злосчастной стене, через которую могла перелететь даже неудачница по жизни...

***

‒ ЧЕЛОВЕК! ЧЕЛОВЕК! – в высоком голосе читалась ужасная тревога. Голова раскалывалась от звенящей боли, живот нестерпимо ныл и сворачивался, что хотелось убить себя, чем терпеть такое мучение. – ПОЖАЛУЙСТА, ТОЛЬКО НЕ УМИРАЙ!! В голове творился фейерверк, крушащий уцелевшие нервные окончания. Почему тело так ломит? Что случилось? Так… я сражалась с Папирусом, потом появилась та собака, утащившая специальную атаку, а после… дальше мне не требовалось вспоминать. Кожа покрылась огромными мурашками, тело вздрогнуло от пронзившей боли. Да… я напоролась на ту кость. Вау. Как мне удалось вообще выжить после такого? ‒ С-спокойно, ‒ через силу выдавила я, медленно открыв глаза. В них скакали красные искры, которые соединялись в красивые косточки. В теле происходило неконтролируемое бурление, грудь медленно вздымалась и опадала, едва насыщая легкие кислородом. Ушибленное место саднило, вызывая слезы на глазах. – Я еще не умерла. ‒ О ГОСПОДИ!! ТЫ ЖИВ!!! – несказанно обрадовался Папирус, всплеснув руками, но тут же встревожился, увидев на моем лице гримасу адской боли. ‒ ЧЕЛОВЕК, ТЫ ТОЧНО УВЕРЕН? ‒ В том, что я жива? ‒ НЕ ВАЛЯЙ ДУРАКА! – одернул скелет, не на шутку тревожась о моем состоянии. – ТЫ ЧУТЬ НЕ УБИЛСЯ ОБ МОЮ АТАКУ!! Я УЖАСНО ИСПУГАЛСЯ! Я НЕ ХОТЕЛ УБИВАТЬ ТЕБЯ, ЧЕЛОВЕК!! КЛЯНУСЬ!!! ‒ Я верю, Папирус, ‒ успокоила я его, выдавив улыбку, но из-за возникшего спазма она тут же слетела. – Все в порядке. Главное, что ты спас мою шкуру. Спасибо большое. Папирус еще раз тревожно посмотрел на мое лицо и виновато вздохнул. Эта вина мигом ужалила бок, просачиваясь сквозь плоть и цепляясь за кости. Она сжигала их дотла, обращая в прах и медленно насыщая жаром. Вина ударила под дых, что мне стало еще хуже лежать на снегу. Мир снова стал белым, зеленые ели качались на слабом ветре, хруща заледеневшими иглами. Снаружи так не тревожно, а внутри творилась какофония голосов, воспоминаний, заставлявших ощутить все душевные наказания, изматывающие дух. На животе появился приятный холод, снимающий сковывающий спазм. Скосив глаза вниз, я увидела сугроб снега, положенный на шарф Папируса. ‒ ЭТО ДОЛЖНО НЕМНОГО СНЯТЬ БОЛЬ, ‒ притихшим голосом сообщил скелет, поправив компресс. – КОГДА Я БЫЛ РЕБЕНКОМ, МНЕ САНС ТОЖЕ КЛАЛ СНЕГ НА УШИБЛЕННЫЕ МЕСТА, ЕСЛИ БЫЛИ ДАЛЕКО ОТ ДОМА. КОГДА БУДЕШЬ ГОТОВ, ДАЙ МНЕ ЗНАТЬ. ‒ В смысле? – перепросила я, не поняв речи. ‒ ЕСЛИ НЕ БУДЕТ ТАК СИЛЬНО БОЛЕТЬ, Я ОТНЕСУ ТЕБЯ К СЕБЕ ДОМОЙ, ЧТОБЫ ОБРАБОТАТЬ РАНЫ, ‒ терпеливо объяснил Папирус, отворачиваясь от меня и скрывая виноватое лицо. Я чувствовала ее запах, ударявший по глубокой чаше спокойствия и расплескивающий воду, чтобы занять чужое место, пригревшись под лучами. ‒ Великий Папирус, ты не должен корить себя за случившееся. Я сама виновата, что не подумала о последствиях. Мне стоило быть немного разумнее, прежде чем сражаться с таким могучим воином, как ты. Папирус немного посветлел в лице. Он чуть повернулся ко мне, проверяя на наличие еще каких-то повреждений. Я не хотела, чтобы он винил себя в этом, не хотела, чтобы носил этот груз на душе. Я знала, каково это. ‒ ТЫ ПРАВДА ТАК СЧИТАЕШЬ? – засомневался он. Я твердо кивнула, что хрустнула шея от силы правды. – ЗНАЧИТ, ТЫ ПРИЗНАЕШЬ СВОЕ ПОРАЖЕНИЕ? ‒ Ага. Победа за тобой. ‒ УРА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!!! – заорал он, что в моих ушах зазвенели сотни колоколов, вызвав еще больше костей в глазах. Папирус, увидев мое пьяное лицо, прикрыл кистями рот и совсем тихо продолжил кричать «ура». Я улыбнулась ему и с усилием подняла руку, сжав ее в кулак, и протягивая за ним ликующий выкрик. – ЗНАЧИТ, АНДАЙН БУДЕТ ГОРДИТЬСЯ МНОЙ! Я СТАНУ ЧЛЕНОМ КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ И… ‒ он снова приуныл, посмотрев на меня. ‒ У МЕНЯ БУДЕТ МНОГО ДРУЗЕЙ. ‒ Да. Будет все так, как ты и мечтаешь, Папирус. Популярность, величие… ‒ НО ТОГДА Я ПОТЕРЯЮ ТАКОГО КЛАССНОГО ЧУВАКА, КАК ТЫ! – горестно вздохнул он. В моей голове появилось одно-единственное предложение, которое тут же сорвалось с языка. ‒ Тогда… мы можем дружить, несмотря ни на что? ‒ ПРАВДА?! – удивленно воззрился он на меня, округлив глазницы. – ТЫ ПРАВДА ХОЧЕШЬ ДРУЖИТЬ??? ТОГДА… Я ДУМАЮ, Я МОГУ СДЕЛАТЬ ПОБЛАЖКУ ДЛЯ ТЕБЯ! ‒ А как же место в Королевской Страже? – в свою очередь удивилась я такому быстрому решению скелета. ‒ РАДИ ТАКОГО ДРУГА, КАК ТЫ, Я ГОТОВ ОТКАЗАТЬСЯ ОТ НЕГО, ‒ бодро сказал он, хлопнув себя по нагруднику. На моем лице растянулась улыбка. Да, Папирус реально крутой. – Я ВИЖУ НА ТЕБЕ УЛЫБКУ, А ЗНАЧИТ, ТЕБЕ СТАЛО ЛЕГЧЕ? Я показала палец вверх. Папирус со всей осторожностью снял компресс, вытряхнул талый снег с шарфа и неважно замотал его вокруг шеи. Потом он очень аккуратно взял меня на руки и, бережно шагая, поторопился домой. В груди было тепло-тепло, когда на душе становилось легко после хорошего поступка.

***

‒ С-с, ‒ зашипела я, сдерживая боль. Рана, успевшая затянуться под бинтом, начала не сильно кровоточить. Папирус, вооруженный огромной аптечкой, проводил дезинфекцию всех ранок и ушибов, которые находил на мне. Сначала он обработал лицо, налив хорошее количество перекиси и вызвав бурную реакцию. Папирус ужаснулся тому, «сколько там появилось микробов» и после шумного шипения налепил пластыри на щеку и подбородок. Потом он увидел разорванный рукав толстовки и попросил, чтобы я сняла ее. Точнее, продела руку через горловину и показала ему. Так и было сделано. Увидев грязный бинт, Папирус чуть не лишился чувств. Хорошо, что вы не слышали его оглушительные причитания по поводу всяких инфекций и зараз, которые могла подцепить «от той грязной штуки». Он также залил рану перекисью, потом туго перемотал чистым бинтом, а грязный порывался выкинуть, но я ловко спрятала его в карман, пока Папирус был занят поиском нужных инструментов. Рука у меня в порядке, просто хорошая царапина, после которой может остаться шрам. Всю эту процедуру я сидела с ледяным компрессом, вытянутым из недр морозильника. Живот постепенно переставал крутить, отпуская вязнущую боль. Папирусу очень классно пошла роль доктора, потому что не отстанет от пациента, пока не будет удовлетворен его лечением. Сняв с живота компресс, я осмотрелась. Что хочу сказать о доме скелебратьев. Снаружи он был деревянным, двухэтажным и с выходом на балкон. На крыше величаво развевался пиратский флаг, также с ним за компанию перемигивалась разноцветная гирлянда, привлекающая внимание каждого прохожего. Я, конечно, сильно не могла рассмотреть строение с улицы, потому что высокий скелет на всех парах влетел в дом, едва не выбив тяжелую деревянную дверь с ноги, украшенную рождественским еловым венком. А вот внутри он оказался большим и уютным. Стены выгоревшего бордового цвета, пол, укрытый зигзагообразным ковром голубого и розовых цветов, а также старый зеленый диван, издающий странные булькающие звуки. На экране плазменного телевизора вместо развлекательной программы шли помехи, где была написана просьба «оставаться до следующей телепередачи». Когда Папирус оставил меня в покое и ушел с аптечкой в ванную, я могла хорошенько осмотреться. Первым делом меня привлек тот старый, уже изрядно покрытый пылью носок, на котором было приклеено до фига записок. Это была переписка между братьями. «САНС! ПОЖАЛУЙСТА, ПОДНИМИ СВОЙ НОСОК!» «ок». «НЕ КЛАДИ ЕГО ОБРАТНО! УБЕРИ ЕГО!» «ок». «ТЫ УБРАЛ ЕГО НА ДВА САНТИМЕТРА ЛЕВЕЕ! ЗАБЕРИ ЕГО!» «ок». «И НЕ ПРИНОСИ ЕГО НАЗАД!» «ок». «ОН ВСЕ ЕЩЕ ЗДЕСЬ!» «ты же сказал не приносить его назад в мою комнату?» «ЗАБУДЬ!» В конце Папирус потерял терпение и просто перестал оставлять новые сообщения. Я, знатно посмеявшись, подошла к книге, которая привлекла мое внимание еще с самого начала. «Это сборник анекдотов, ‒ проинформировал голос, когда моя рука собиралась открыть книгу на первой странице. – Заглянуть внутрь?» Ответ был очевиден. Моя рука открыла книгу, и я увидела еще одну, только в голубом переплете и с изображением атома. «Внутри сборника анекдотов лежит учебник по квантовой физике». Я открыла учебник, но была озадачена еще одним открытием. Внутри учебника по квантовой физике лежал еще один сборник анекдотов. Еще сильнее удивившись чуду-юду, обнаруженному в книге, я потянулась снова открыть обложку, ожидая продолжения этой сцены. Как оказалось, внутри был еще один учебник по квантовой физике, и я решила забить на это. ‒ ТЫ ТОЖЕ ЛЮБИШЬ АНЕКДОТЫ? ‒ внезапно спросил Папирус, что я подпрыгнула на месте. ‒ Наверное, их все любят, ‒ ответила я. Глаза скользнули по столу, на котором что-то лежало. Подойдя поближе, я увидела серый камень, присыпанный кондитерской присыпкой. – Это, что, домашний камень? ‒ ТЫ ТАКОЙ ДОГАДЛИВЫЙ! – с восторгом произнес скелет. На нем был уже его родной шарф, который успел высохнуть на батарее. – ДА, ЭТО РУЧНОЙ КАМЕНЬ МОЕГО БРАТА. ОН ПОСТОЯННО ЗАБЫВАЕТ ПОКОРМИТЬ ЕГО! КАК И ОБЫЧНО, МНЕ ПРИШЛОСЬ ВЗЯТЬ ЭТО ДЕЛО НА СЕБЯ. Папирус тут точно играет роль Золушки. Только такой харизматичности и целеустремленности мало у кого встретишь в наше время, что меня впечатляло. Пройдя на маленькую кухню, я не особо цепляющимся взглядом скользнула по идеально вычищенной плите и кухонному столу, пока не остановилась на необычно высокой раковине, до которой мне вряд ли достать, если в доме не имеется лестница. ‒ ВПЕЧАТЛЯЕТ? – поинтересовался скелет. В его голосе читалась прирожденная гордость. – Я УВЕЛИЧИЛ ВЫСОТУ СВОЕЙ РАКОВИНЫ. ‒ Фига се ты увеличил, ‒ присвистнула я и попыталась дотянуться, но моя попытка оказалась тщетной. – Зачем тебе такая высоченная раковина? ‒ Я СМОГУ ЗАСУНУТЬ ПОД НЕЕ ЕЩЕ БОЛЬШЕ КОСТЕЙ! ‒ простым языком пояснил он. Я, не удержав равновесия после попытки дотянуться, неловко упала на стену раковины, тем самым открыв потайной склад. И знаете что? Как только дверца открылась и впустила яркий свет на эту ТЕМНУЮ ситуацию, я и Папирус увидели вора костей! Та же белая собака сидела и грызла новую кость, шумно хлюпая и вздыхая. Скелет возмущенно воскликнул, тем самым привлек внимание ни в чем не подозревающей собаки. На краткий миг мне довелось увидеть блюдечные глаза пса, пока они не стали привычного хитрого выражения. Он ловко выскочил из-под раковины, обогнув меня и помчавшись к двери. ‒ ЛОВИ ЭТО ХОДЯЧЕЕ НЕДОРАЗУМЕНИЕ! ‒ завопил Папирус и прыгнул на пса, но остался с пустыми руками. Собака увесисто прыгнула на череп скелета, пригнув его к полу и оттолкнувшись для лучшего разгона. Мне было поздно куда-то бежать, потому что пес, как молния Маквин, выскочил на улицу. Поверженный Великий Папирус сердито посмотрел вслед, буравя дверь. Поднявшись и отряхнувшись, он выругался. – ПРОКЛЯТЬЕ!!! Над головой раздалось щелканье, и кто-то заиграл на тромбоне тролльную музыку, тупо ржа над нами. Папирус еще сильнее взбесился и заорал неистовым голосом. ‒ САНС! ХВАТИТ ПОРТИТЬ МОЮ ЖИЗНЬ СЛУЧАЙНЫМИ ЗВУКАМИ!!! Но Санс остался безразличным к высказыванию брата, лишь молча запершись у себя в комнате. Я хихикнула и вышла из кухни. Папирус пытался стереть с нагрудника грязь, очень сильно и активно мотая рукой и вызывая этим же скрип. Спустя время на месте кляксы осталось ничего, кроме чистоты. Оставшись довольным, скелет обратился ко мне. ‒ ЕСЛИ ТЫ ВСЕ ОСМОТРЕЛ, МЫ БЫ МОГЛИ ЗАЙТИ КО МНЕ В КОМНАТУ И «ПОТУСИТЬ» КАК ПАРОЧКА КРУТЫХ ДРУЗЕЙ? – напомнил Папирус об обещании. ‒ Точняк! Погнали! – я воодушевленно приняла его инициативу. Папирус, получив столь оживленный ответ, широкими шагами преодолел гостиную и взлетел по лестнице наверх. Я поспешила за ним и, перед тем как войти в открытую дверь, быстро осмотрела коридор. Слева от меня располагались две двери, а впереди – одна, где Папирус брал аптечку. На стене висела картина, на которой была изображена кость. Искусство! Комната младшего скелета была в оранжевых цветах, в особенности крутая кровать в виде машины. Вот это я понимаю – кровать мечты! От такой бы я точно не отказалась. Она была приведена в порядок, в отличие от кроватей парней, которые мне доводилось видеть, когда ходила с подругой в гости к ее молодому человеку, чтобы обработать новую песню. В голове всплыл образ Кати, и в сердце появился кол. Огромный «пылающий» ковер притягивал особое внимание, которое потом перетекло на заставленный разного рода фигурками монстров стол. На стене висел тот же флаг, что и на крыше дома, только чуть побольше и потертее. Он был идеально чистым. Потом взгляд перебежал на заваленный книгами шкаф. Подойдя поближе, я увидела книги про головоломки и детские истории. ‒ Ух ты, сколько у тебя фигурок, ‒ выдохнула я, разглядывая статуэтки на столе, которые тоже были тщательно протерты от пыли. – Ты коллекционируешь их? ‒ НЕ СОВСЕМ, ЧЕЛОВЕК. ОНИ МНЕ НУЖНЫ ДЛЯ ПЛАНИРОВАНИЯ ХОДА БИТВЫ. ОТКУДА У МЕНЯ ИХ ТАК МНОГО? ЧТО Ж, ДАВАЙ Я ПРОСТО СКАЖУ, ЧТО ОНИ ОТ УЛЫБАЮЩЕГОСЯ ДЯДЬКИ, ЛЮБЯЩЕГО ДАРИТЬ ПОДАРКИ. ‒ Санта? – догадалась я. ‒ ДА!! ВЕРНО! ОТ САНТЫ!!!! – с восторгом закричал он, яростно затопав ногами, что комната на секунду пришла в движение. Я испугалась и в первый миг забеспокоилась, чтобы на нас не обрушился потолок или под нами не провалился пол. Папирус очень эмоциональный скелет. Я подошла к кровати, чтобы лучше рассмотреть и снова восхититься ею. Папирус, увидев на моем лице восторг, широко улыбнулся и заговорил. ‒ ЕСЛИ Я КОГДА-НИБУДЬ ОКАЖУСЬ НА ПОВЕРХНОСТИ, Я БЫ ХОТЕЛ ПРОКАТИТЬСЯ ПО ДЛИННОМУ ШОССЕ. ЧТОБЫ ВЕТЕР РАЗВЕВАЛ МОИ ВОЛОСЫ, ЧТОБЫ СОЛНЦЕ ГРЕЛО МОЮ КОЖУ, ‒ он на секунду сделал скептическое лицо и не таким бодрым голосом заметил. – КОНЕЧНО, ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ МЕЧТА. ВМЕСТО ЭТОГО, Я РУЛЮ ПОКА СПЛЮ. ‒ Ты сильно хочешь оказаться на Поверхности? ‒ ДА, ОЧЕНЬ! ТАМ МНОГО ЧТО ИНТЕРЕСНОГО! Я БЫ МОГ УЗНАТЬ МИР, ПОКОРИТЬ ЕГО СВОЕЙ НЕОТРАЗИМОСТЬЮ И ЗАВЕСТИ МНОГО ДРУЗЕЙ… А ПОЧЕМУ ТЕБЯ ЭТО ТАК ИНТЕРЕСУЕТ? ‒ Да я тоже планирую оказаться там. Мне надо добраться до короля, чтобы потом вернуться домой. ‒ ДА, ТЫ ПРАВ, ЧЕЛОВЕК! КОРОЛЬ МОНСТРОВ, ОН ТАКОЙ… В ОБЩЕМ… ОН БОЛЬШОЙ ПУШИСТИК!!! – милашно сказал Папирус, вызвав на моем лице улыбку. – КАЖДЫЙ ЛЮБИТ ТАКОГО ПАРНЯ. Я УВЕРЕН, ЕСЛИ ТЫ ПРОСТО СКАЖЕШЬ: «ПРОСТИТЕ МЕНЯ, МР. ДРИИМУРР… МОГУ Я ПОЙТИ ДОМОЙ?» ОН ПРОВЕДЕТ ТЕБЯ ПРЯМО ЧЕРЕЗ БАРЬЕР, САМ! «Я так не думаю», ‒ вспомнив слова Ториэль, пессимистично подумала я и наполнилась какой-то тяжестью в желудке. Тряхнув головой, я обратилась к скелету, в предвкушении потирая ладонями. – Ну что, Папирус, приступим к тусовке? ‒ ДА!!! ДАВАЙ ПОЙМАЕМ ВОЛНУ!! Комната снова погрузилась в темноту, вырвав из реального мира. Я и Папирус стояли друг напротив друга, ожидая дальнейших действий. Перед моим лицом высветились два слова: «Начали зависать!» В комнате появилась мелодия, вызывавшая желание к действию. ‒ А ВОТ И МЫ!! ОТРЫВАЕМСЯ!! – энергичным голосом провозгласил он, но потом сделал потухший взгляд. – НА САМОМ ДЕЛЕ Я НИКОГДА ПОДОБНЫМ НЕ ЗАНИМАЛСЯ. НО НЕ ВОЛНУЙСЯ!!! МОЙ ГЕНИАЛЬНЫЙ УМ ПРЕДВИДЕЛ ТАКОЙ ПОВОРОТ СОБЫТИЙ! Папирус одним движением кисти элегантно достал маленькую книжечку (едва не прибив меня ею), которую я ранее видела в библиотеке. Никогда бы не подумала, что есть такие книги-советники, где описываются все детали вечеринок. ‒ Я ВЗЯЛ В БИБЛИОТЕКЕ РУКОВОДСТВО ПО ТУСОВКАМ! МЫ ГОТОВЫ ХОРОШО ПРОВЕСТИ ВРЕМЯ! – он открыл книгу и сосредоточенным взглядом заскользил по строчкам, тихо бормоча слова себе под нос. Когда Папирус надыбал информации, он зачитал. – ШАГ ПЕРВЫЙ: НАЖМИ НА КЛАВИШУ [C] НА КЛАВИАТУРЕ ДЛЯ «ОКНА ДРУЖБЫ». Тут возникла заминка в пару секунд. В этот момент можно было подставить звук сверчков, выражавших мой ступор. Так, и как я вам найду клавишу С? Осмотревшись в поисках хоть малейшей зацепки, я не нашла ответа. Папирус с тем же вниманием читал текст книги, не замечая моего остолбенения. Так, подумаем. Если вспомнить про то, как я выбираю функции на поле БИТВЫ, у меня получится сделать это так же, но только представив? Поднапряг извилины, я нарисовала желаемую кнопку, на которую в итоге и нажала. В комнате прокатился краткий писк, после чего она начала меняться. Позади Папируса появились всякие диаграммы, столбцы измерений, график, который то возрастал, то падал, метка, говорящая о приближении зла и тому подобное. Я невольно присвистнула, рассматривая изменения. Папирус не остался к этому равнодушным и вместе со мной любовался графиками и лишь иногда выдыхал «ваушки!» ‒ Я ЧУВСТВУЮ СЕБЯ ТАКИМ ОСВЕДОМЛЕННЫМ!!! – громким шепотом поделился он, сверкая от радости. Снова вооружившись книжкой, Папирус важно откашлялся и зачитал следующий шаг. – ШАГ ДВА: ПОЗВАТЬ ОТОРВАТЬСЯ. – скелет спрятал книгу за пазуху и с полным амбиций взглядом заговорил во весь голос. – КХЕМ! ЧЕЛОВЕК! Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, ХОЧУ ОТОРВАТЬСЯ С ТОБОЙ!!! ‒ С радостью! – отрапортовала я, приняв наигранно-воинственный вид, пока не фыркнула от представленной в голове картины. ‒ П-ПРАВДА??? – засмущался он. В больших глазницах появились искры, а на скулах заиграл яркий розовый румянец. Весь вид выражал умиление с примесью неловкости, но я почувствовала, как сердце гулко забилось в груди. Обжмй, помогите! У меня сейчас мимимерт взорвется к чертям! – ВАУШКИ!!! ДУМАЮ ЭТО ЗНАЧИТ, ЧТО НАСТАЛ ШАГ ТРИ!!! ШАГ ТРИ: НАДЕНЬТЕ КРАСИВУЮ ОДЕЖДУ И ПОРАЗИТЕ ВСЕХ! Прошла заминка в три секунды. Мы успели переосмыслить половину своей жизни и жизни других существ, населявших этот мир. Папирус откашлялся и снова спрятал книгу. ‒ ПОДОЖДИ СЕКУНДУ. «НАДЕТЬ ОДЕЖДУ»… ‒ он внимательно просканировал меня, словно вычислял убийцу на допросе. Я сглотнула, ожидая приговора. – ТЫ НОСИШЬ ОДЕЖДУ ПРЯМО СЕЙЧАС!!! И ДАЖЕ РАНЬШЕ НА ТЕБЕ БЫЛА ОДЕЖДА! НЕ-Е-ЕТ… НЕУЖЕЛИ??? – он снова засмущался. Кто-нибудь, несите новый мимиметр, я ПОМРУ от такой милоты! – У ТЕБЯ БЫЛО ЖЕЛАНИЕ ОТРЫВАТЬСЯ СО МНОЙ С НАШЕЙ ВСТРЕЧИ??! Я не успела что-либо сказать, как произошло землетрясение, при котором Папирус едва устоял на ногах. Он просто замер, не в силах вымолвить ни слова. Это сейчас Папирус описывал мое состояние примерно две минуты назад. Он сделал судорожный вдох и с таким взглядом вперился в меня, словно я была единорогом. ‒ НЕТ!!! ЭТО ВСЕ СПЛАНИРОВАНО!!! ТЫ ЛУЧШЕ РАЗБИРАЕШЬСЯ В ТУСОВКАХ, ЧЕМ Я!!! – вопил он, схватившись за голову. У него произошел взрыв мозгов, ничего особенного. – Н-НЕ-Е-ЕТ!!! ТВОЯ СИЛА ДРУЖБЫ!!! Над его головой появилась полоса, которая с хлопком петарды наполнилась меньше половины. Я стояла с каменным лицом, хоть внутри творилось что-то очень странное, похожее на танец огней. Это чувство жжения было слишком необычным и реальным, что начала задыхаться от палящего жара. ‒ НЬЕХ! НЬЕ-ХЕ-ХЕ!!! – хитро хихикал скелет, прищурившись. – НЕ ВЗДУМАЙ ПОЛАГАТЬ, ЧТО Я УЖЕ ПОБЕЖДЕН! Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, НИКОГДА НЕ БЫЛ ПОБЕЖДЕН НА ВЕЧЕРИНКЕ И НИКОГДА НЕ БУДУ! Я ЛЕГКО СРАВНЯЮСЬ С ТОБОЙ!!! ВИДИШЬ, Я ТОЖЕ НАДЕЛ ОДЕЖДУ!!! – он сделал задумчивое лицо. – НА САМОМ ДЕЛЕ… Я ВСЕГДА НОШУ СВОЮ «ОСОБУЮ» ОДЕЖДУ ПОД ОБЫЧНОЙ!! НА СЛУЧАЙ, ЕСЛИ КТО-ТО ЗАХОЧЕТ ПОТУСИТЬ СО МНОЙ! УЗРИ!!! Папирус быстро убежал из поля зрения, шурша и звеня одеждой. Это не заняло так много времени, и он скоро вернулся в новом прикиде. На нем была кепка, козырек которой был повернут набок, футболка с надписью «Клевый чувак», на плечах странные баскетбольные мячи, служившие наплечниками. Интересные шорты, длинные белые носки и модные кроссовки. ‒ НЬЕХ! КАК ТЕБЕ МОЙ СЕКРЕТНЫЙ СТИЛЬ?!? Я показала два больший пальца вверх. Не, ну ему идет, чего врать-то? Внезапно Папирус от переизбытка чувств снова заорал и выкатил глазницы, что те вот-вот треснут в черепе. Перед глазами появилась белая пелена, что я от неожиданности закрыла руками лицо. В голову ударил еще один взрыв, но мощнее предыдущего. Подняв глаза, я увидела ту же полосу дружбы, но уже почти полную. ‒ ТЫ ВПРАВДУ НЕ ПОНИМАЕШЬ СКРЫТОЙ СИЛЫ ЭТОЙ ОДЕЖДЫ!!! – отчетливо намекнул он, кружась на месте, чтобы лучше продемонстрировать наряд. – СЛЕДОВАТЕЛЬНО, ВСЕ, ЧТО ТЫ СКАЗАЛ – НЕВЕРНО! ЭТО ВЕЧЕРИНКА НЕ ПРОДОЛЖИТСЯ ДАЛЬШЕ! Полоса дружбы уменьшилась почти до середины. Я сделала лицо, словно понимаю, о чем идет речь, а сама пыталась понять, где протупила. ‒ ПОКА НЕ БУДЕТ НАЙДЕН МОЙ СЕКРЕТ!!! НО ЭТОГО НЕ СЛУЧИТСЯ!! Передо мной появилась подсказка, говорившая, что надо делать. Я окинула взглядом модные кроссовки, но они тут же выбыли из списка. В них невозможно спрятать что-то существенное. Шорты тоже вычеркиваются, так как я не вижу в них ничего подозрительного, как и в футболке. ‒ СНАЧАЛА НА ЭТОЙ МАЙКЕ НЕ БЫЛО НАПИСАНО «КЛЕВЫЙ», НО Я ЕЕ УЛУЧШИЛ, ‒ поделился он историей создания оригинальной одежды. – СОВЕТ ЭКСПЕРТА: ВСЯ ОДЕЖДА МОЖЕТ БЫТЬ УЛУЧШЕНА ТАКИМ СПОСОБОМ. Хорошо, у меня осталась кепка. Присмотревшись, я заметила, что она как-то кривовато сидит на черепушке, что вот-вот готова слететь с нее. Я уверенно указала на головной убор и усмехнулась. ‒ А что ты прячешь под своей кепкой? ‒ МОЯ КЕПКА?.. МОЯ КЕПКА. – он задумался над моими словами, а потом в голову пришло озарение. – МОЯ КЕПКА! НЬЕ-ХЕ-ХЕ! ‒ из-под кепки показалась оранжевая коробка с перевязанной красной лентой. О, ЧТД. – Н-НУ ЧТО Ж, ТЫ НАШЕЛ МОЙ СЕКРЕТ! ПОЛАГАЮ, У МЕНЯ НЕТ ВЫБОРА. ЭТО ПОДАРОК… ПОДАРОК С-СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ ТЕБЯ!!! ‒ Я могу открыть его? – спросила я, на что получила утвердительный кивок и протянутую коробку. Рука развязала ленточку и открыла крышку, явив творение Великого Папируса. ‒ ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ЭТО ТАКОЕ? ‒ Конечно, это же спагетти. ‒ В ТОЧКУ! НО МИМО! ЭТО НЕ КАКАЯ-ТО ТАМ ОБЫЧНАЯ ПАСТА! ЭТО РАБОТА МАСТЕРА! ЭЛЕГАНТНЫЕ СПАГЕТТИ, ВЫДЕРЖАННЫЕ В БОЧОНКЕ ИЗ ДУБА… А ЗАТЕМ ПРИГОТОВЛЕННЫЕ МНОЙ, МАСТЕР-ШЕФОМ ПАПИРУСОМ! ЧЕЛОВЕК!!! ПОРА С ЭТИМ ПОКОНЧИТЬ! – едва не приказал он. Намек был понят. – ТАК НЕ МОЖЕТ БОЛЬШЕ ПРОДОЛЖАТЬСЯ! Я намотала длинные спагетти на зубчики вилки. Ну, на вид они выглядят очень аппетитно, на что мой желудок безоговорочно согласился. Без каких-либо подозрений я смело сделала укус… и едва сдержалась, чтобы не выплюнуть обратно. Папирус, без обид, но это не совсем то, что я ожидала попробовать. Стараясь сделать нормальное лицо, чтобы не обидеть скелета, я через силу улыбнулась. ‒ ЧТО ЗА НЕОПИСУЕМОЕ ВЫРАЖЕНИЕ!!! – восхитился он. – ТЫ, ДОЛЖНО БЫТЬ, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ОБОЖАЕШЬ МОЮ СТРЯПНЮ! А ЭТО ЗНАЧИТ, МЕНЯ!!!! МОЖЕТ, ДАЖЕ БОЛЬШЕ, ЧЕМ СЛЕДУЕТ!!! Он схватился за сердце и упал на колени, театрально вздыхая. Шкала дружбы взрывалась, наполняясь синей полосой, пока она не вышла за предел… Перед глазами снова все побелело, ослепляя. Я стояла с тарелкой спагетти, не в силах понять, что только что произошло. Папирус… ты там жив? ‒ ЧЕЛОВЕК. ТЕПЕРЬ ВСЕ ПОНЯТНО. ТЫ ПОЛНОСТЬЮ ОДЕРЖИМ МНОЙ. ВСЕ, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ. ВСЕ, ЧТО ТЫ ГОВОРИШЬ. ЭТО ВСЕ РАДИ МЕНЯ. У меня отвисла челюсть, которую я с цокотом закрыла, продолжая слушать Папируса, не желавшего проявляться среди белого тумана. ‒ ЧЕЛОВЕК, ‒ снова обратился он. – Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ТОЖЕ БЫЛ СЧАСТЛИВ. ПРИШЛО ВРЕМЯ ВЫРАЗИТЬ СВОИ ЧУВСТВА. ПРИШЛО ВРЕМЯ, ЧТОБЫ СКАЗАТЬ ТЕБЕ. Я, ПАПИРУС… Скелет вернулся обратно целым и невредимым. С груди у меня словно камень свалился, когда я увидела, что его не убило сильнейшим ударом дружбы. ‒ ЧТО Ж, Я ПОЛЬЩЕН, ЧТО ТАК МНОГО ЗНАЧУ ДЛЯ ТЕБЯ. НО, МОЖЕТ, НЕМНОГО ОХЛАДИШЬ ПЫЛ? ‒ Ну… хорошо? ‒ ТЫ ОЧЕНЬ ХОРОШИЙ ЧЕЛОВЕК, ‒ Папирус поспешил меня успокоить, мягко разбивая мое сердце. – Я РАД, ЧТО МЫ ДРУЗЬЯ. НО ТЫ СМОЖЕШЬ ДОСТИЧЬ СВОЕГО МАКСИМАЛЬНОГО ПОТЕНЦИАЛА, ЕСЛИ БУДЕШЬ ЖИТЬ РАДИ СЕБЯ САМОГО, А НЕ ТОЛЬКО РАДИ МЕНЯ, ‒ от его слов меня словно током шибануло. Я... я помню, как говорили мне это, клянусь... Я была готова отправиться на поиски ответа, но Папирус тут же щелкнул пальцами, когда в его черепе появилась гениальная мысль. – ЭЙ, Я ЗНАЮ РЕШЕНИЕ!!! ТЫ ДОЛЖЕН ПОТУСИТЬ С МОИМ БОССОМ, С АНДАЙН! В ушах прогремел выстрел. ДУША, успевшая уже успокоиться, снова заметалась в груди, ломая ребра от источавшей тревоги. Я попыталась взять себя в руки, но по виду дрожащей тарелки было видно, что у меня это не получилось сделать. ‒ ДУМАЮ, ЕСЛИ ТЫ СТАНЕШЬ БОЛЬШЕ РАСПРОСТРАНЯТЬ ЭНЕРГИЮ ДРУЖБЫ, У ТЕБЯ БУДЕТ БОЛЕЕ ЗДОРОВЫЙ СТИЛЬ ЖИЗНИ. ДА!!! ДАВАЙ ДРУЖИТЬ С АНДАЙН!!! ‒ Ага… давай, ‒ наигранно-бодрым голосом ответила я. Папирус, увидев мое не очень радостное лицо, подошел ко мне, встал на одно колено и ободряюще положил кисть на плечо. ‒ Я ВИЖУ, ТЕБЕ БУДЕТ ГРУСТНО САМОМУ ПРОДОЛЖАТЬ ПУТЬ, ‒ заботливо произнес он. Папирус полез в карманы и выудил из них маленький огрызок бумаги с цифрами. – ЕСЛИ Я КОГДА-НИБУДЬ ПОНАДОБЛЮСЬ, ВОТ МОЙ НОМЕР ТЕЛЕФОНА. ЗВОНИ МНЕ КОГДА УГОДНО! ПЛАТОНИЧЕСКИ. Я улыбнулась краешком губы и подняла на него глаза. Не удержавшись, мои руки заключили его в объятиях. ‒ Спасибо, Великий Папирус. Ты настоящий друг.

***

Я размеренным шагом шла по тропе, где ранее сражалась с Папирусом. В руках был мобильник, данный Ториэль, и записка с номером телефона младшего скелета. Я смело вбила его в контакты и спрятала устройство в карманы, продолжая неторопливо идти. С каждым шагом шум воды усиливался, как и особый запах локации. Над головой пролетал пушистый снег, который заметал следы БИТВЫ и моих кроссовок. Внутри я чувствовала тепло, приятно ласкающее ребра. Папирус оказался классным, добрым и заботливым скелетом, который реально тревожился за меня. Я ощущала пластыри, которые надежно приклеились к щеке и подбородку и еще долгое время продержатся на лице. Хех, он слишком добрый, чтобы быть в Королевской Страже, но я верю, что Папирус окажется там. Скелет заслуживает место быть там. Я бросила последний взгляд на тающий Сноудин. Летящий снег основал белое полотно, полностью скрывшее лес, не говоря уж и о городе, который полностью растворился в дымке. Если будет возможность, я с радостью загляну сюда, потому что здесь у меня осталось особое чувство. Чувство, когда душа начинает верить в чудеса.