D — потому что из Дэгу!

Что чувствуют дети, которых оставили матери? Тэхёна мать оставила из-за отца, как он считает до сих пор, потому что спустя столько лет, встретившись, он не пожелал слышать оправдания. Ему больно, но далеко не от встречи, а от мысли, что этот человек хочет его вернуть, отобрать единственного, кто помог ему сбежать от кошмара. Киму немного страшно. Он боится, когда придет завтра в школу, его вызовут с Юнги к директору, а там будет она и правоохранительные органы, которые пришли по делу о подделке документов и похищении ученика. Боль и страх. Чонгука мать оставила ненамеренно, внезапно и слишком болезненно. То время было особенно тяжёлым, Чону было страшно потерять мать, даже допустить мысль о вероятности печального исхода, который затянулся на долгое время. Ему было больно – он не смог защитить, помочь, поздно пришёл, не успел. Ещё дольше ненавидел себя за это. Парню больно до сих пор, каждый раз, когда он приходит в больницу, ставит цветы в вазу и садится рядом, надеясь однажды услышать «милый». Страх и боль. Почти одно и то же, слова одинаковые, а чувства разные. Может быть из-за этого Чонгук теперь пытается сделать то, что не смог раньше – защитить любимого человека, сделать всё, чтобы его не потерять. Возможно, из-за прошлого Тэхёну сложно довериться людям и не думать, что его однажды бросят. Но они двигаются дальше, разными шагами и усилиями, и сейчас они вот здесь, рядом. Чон устроился на своей кровати с краю, уступив место шатену у стены, на своих коленях держит ноутбук и позволяет себе закинуть руку назад за Тэхёна, ненавязчиво обнимая его. Оба смотрят на мелькающую картинку, но думают далеко не о фильме – он просто идёт фоном, чтобы тишина не давала сходить с ума. Юнги куда-то ушёл, сунул младшему телефон в руки и сказал звонить при любом странном ощущении, многозначительно посмотрел Чонгуку в глаза, а тот понял беззвучную просьбу присмотреть за Кимом. Хосок на кухне заваривает третью кружку кофе, работая над проектом, пока Намджун пропадает в своей комнате-студии за очередными наработками. А они вот здесь, в комнате вокалиста полулёжа пялятся в экран ноутбука. Чимин сказал, что панику Тэхёну словить не удалось – он всего лишь опустошил себя через слёзы, выпил чай и уснул, а значит, возможность приступа исключать нельзя. В прошлый раз он тоже не сразу проявился, поэтому Чонгук прислушивается к дыханию рядом, как бы обнимает, но на самом деле касается шеи – следит за температурой. Ким вроде бы себя чувствует лучше, чем когда убегал из кафе, правда, так и не написал Рюджин, не извинился, но открывать диалог пока не хочется, и всё ещё присутствует какая-то тревога. Наверное, она долго не покинет парня, но и позволять ей разрастаться нельзя, а фильм не отвлекает совсем, мысли всё равно скатываются к страху в Дэгу. Становится жарко. Тэхён начинает дышать через рот, отводит взгляд в сторону, рассматривает тусклый свет за окном и чувствует скользящую ладонь, которая двигается наверх по шее, задерживается на щеке и слегка надавливает, заставляя Кима повернуться в сторону. — Тебе нехорошо, — даже не вопрос, потому что Чонгук замечает изменившееся состояние парня, заставляет обратить на себя внимание, посмотреть и сосредоточиться только на нём. — Душно стало. Тэхён уверен, что это не новый приступ, просто они лежат слишком близко, комната закрыта, окно тоже, а ещё он закутан в одеяло, как тут не подняться температуре? Ким ничего не говорит, когда Чонгук закрывает ноутбук, убирает его и стягивает с младшего одеяло, а потом берёт его за руку и тянет за собой. Ким вообще вопросов не задаёт, не пытается узнать, что намерен сделать вокалист, потому что доверяет ему, а Чонгук проверяет, смотрит на шатена и даёт ему шанс отказаться, если ему не хочется идти. И чтобы Чон не думал, что снова принуждает его, Тэхён перехватывает его ладонь, сплетая их пальцы, и равняется с ним. Ким слегка удивляется, когда они останавливаются у выхода, и Чонгук накидывает на его плечи куртку, что подразумевает выход на улицу. Только вот Тэхён в спальных хлопковых штанах, совершенно неподходящих для прогулки, а Чону это не кажется странным. Но солидарным с младшим оказывается Хосок, который перед их уходом спрашивает, куда это они собрались в таком виде, на что получает какой-то жест от вокалиста – Ким уже не видит. — Решил остудить меня, выгнав на улицу? — шатен заходит в лифт, просовывает руки в рукава чонгуковой тёплой куртки и удивляется, когда вместо единички на панели этажей, Чон выбирает самый верхний. — Хочу показать кое-что, — брюнет окидывает светлые домашние штаны Кима в полосочку, рассчитывая, на сколько времени они пропадут, чтобы не замёрзнуть, и переводит взгляд на камеру в углу, — вторая часть фильма всё равно неинтересная. — Да, неудачная. Тэхён даже не знает, о чём она. Чонгук тоже. Когда они поднимаются на крышу, Ким вспоминает, как залезал с Юнги смотреть на звёзды, и эти воспоминания придают какую-то лёгкость, позволяющую не думать о том, что здесь высота намного больше, чем два этажа. Приятная прохлада окутывает тело, закольцовывает голые лодыжки и целует румяные щёки Тэхёна, заставляя духоту медленно отступать. — Иногда, чтобы перекрыть другие чувства, надо найти новые, — Чонгук устремляет свой взгляд на раскрытые просторы города перед ними, ненамеренно останавливаясь на своём прошлом доме. Его отсюда не видно, возможно, это даже к лучшему. — Страх высоты или восхищение от пейзажа – что-то, что отвлечёт тебя. — Поэтому ты подался в хоккей? Тэхён водит глазами по огням внизу, останавливается на каком-то одном, а потом поворачивается к брюнету. У того волосы щекочут лоб от небольшого ветра, открытые руки покрываются мурашками и губы блестят, когда Чон проводит по ним языком. — Там я мог выпускать злость наружу более приличным способом. А вместе с этим ещё и попал в агентство – Чимин постарался сделать так, чтобы у меня не осталось свободного времени на сожаления. — Поэтому тебе снятся кошмары, — Ким заправляет волосы за ухо и берётся за рукав, начиная стаскивать с себя куртку. — Нет времени выместить боль, которая преследует тебя во снах. — Слезами особо не поможешь, — без упрёка говорит Чон. — Зато легче становится. Тэхён-то знает. А ещё он снимает с себя куртку и закидывает на плечи Чонгука, который сам ничего тёплого не надел, а вышел в тонкой кофте ещё и рукава закатал будто на улице разгар лета. Но даже в таком положении Чон находит способ не оставлять шатена без дополнительного тепла. Тэхён слышит шуршание куртки, хочет повернуться и сказать, чтобы вокалист не вздумал врать, что ему не холодно, но чувствует спиной крепкую грудь и впереди руки, которые окольцовывают его и прячут в куртке. Чонгук встаёт сзади вплотную, удивляется немного, когда куртка отлично скрывает их обоих, и опирается головой на плечо Кима. Так ещё теплее. И Чонгук вспоминает, что днём хотел рассказать Тэхёну немного неприятной правды по поводу его первоначальных намерений, упомянутых девушкой в школе, но разговору, кажется, снова суждено быть отвергнутым. Обстоятельства изменились, Ким сейчас по тонкой грани ходит и неизвестно, как он воспримет эту информацию. А что будет завтра? Где гарантии, что Чжуо будет держать язык за зубами? И снова это противоречие, заставившее Чона принять трудное решение. — Юнги с Чимином возвращаются, — поток мыслей перебивает Тэхён, заметивший брата с танцором внизу. — Теперь я понимаю Чимина… потому что возникает чувство, будто он уводит у меня брата. — Тебя это беспокоит? — Нет. Я знаю, что Юнги меня никогда не оставит, поэтому я не уделяю этому столько внимания, сколько Чимин. Боится потерять тебя, но лишь из-за того, что в его жизнь врываются другие, только он путает это и думает, что ты от него уходишь. Вот Юнги и пытается переключить его внимание на себя. Последнее предложение немного путает Чонгука, заставляя нахмуриться и задуматься над его смыслом. То есть, бутылки, что даёт композитор, всего лишь способ лишний раз увидеться, поговорить, сделать какой жест помощи и просто найти общий язык? — Юнги ничего не добавляет в воду? — кажется, этот вопрос теперь мучает и вокалиста. — Добавляет, — Тэхён встаёт на носочки и разворачивается на месте, чтобы посмотреть на брюнета, — на удивление, это не психологический приём… ну почти. Считается, когда человек берёт от другого какую-то вещь, то подсознательно начинает ему доверять. — Откуда такие познания в психологии? — Юнги увлекался. — А ты? Чонгук пытается вспомнить, не было ли ничего странного со стороны Тэхёна, и появились ли изменчивые чувства к нему сами или они оказались спровоцированными. Ким не спешит отвечать, как-то подозрительно задерживает взгляд на тёмных глазах и не выдерживает, когда видит растерянное выражение лица вокалиста, начинает смеяться. Его смех, оказывается, прекрасен. Чон даже забывает, о чём они только что разговаривали, потому что впервые видит не просто улыбку, а другие эмоции, чистые, положительные. Ему раньше удавалось видеть самую малость – когда Тэхён рисовал детям на стаканчиках в кафе, он тоже улыбался, более искренне, чем взрослым людям. А сейчас он смеётся из-за Чонгука, для Чонгука. В этот момент вокалист понимает, что сейчас не сдержится, внутри него всё полыхает, ладони начинают надавливать на спину шатена, заставляя упереться руками в его грудь и притихнуть. — Если твой смех – метод манипуляции, заставляющий влюбляться, — Чон опускает взгляд на угасающую улыбку, — то я не против поддаться на твою уловку. Тэхён пугается, но это не тот испуг, заставляющий болью окутывать иглами сердце, а пленяющий, завораживающий, потому что Чонгук только что признался в своих чувствах. Нет, они были и раньше озвучены, заметны для других, но сейчас он признаётся в этом перед Кимом, практически прямо, отчего младший чувствует приятную негу, разливающуюся внутри. Сердце в груди в стенки плоти врезается, пытается вырваться к чужому, его притягивает неистово сильно, и Тэхён понимает, что должен сделать сейчас шаг самостоятельно, дать разрешение, позволить сердцам слиться, отчего нервно сглатывает и сжимает кофту вокалиста в ладонях. Это, вроде бы, не так страшно, просто следующий этап после доверия – принятие их чувств. Ким смог довериться Чонгуку, подпустил его к себе второй раз, позволил стене между ними разрушиться, и это стоило немалых усилий. Поцеловать, оказывается, тоже. — Не надо заставлять себя, — Чонгук внезапно ослабляет хватку, начинает водить по изгибу спины ладонью и шумно выдыхает. — Тебе не обязательно это делать, я же сказал, что ничего от тебя… Тэхён подаётся вперёд, сцеловывает слова с чужих губ, чтобы больше никогда их не слышать, и закрывает глаза, окунаясь в ночь Пусана. Чон сказал, чтобы перекрыть другие чувства, надо найти новые, только не страх высоты или восхищение от пейзажа смогли утихомирить бушующее море, а сам Чонгук. Он тоже наконец нашёл свою гавань, пристанище, где его душа обретает покой и трепет, не скребёт изнутри злостью, а тихо гладит по голове и заверяет, что всё будет хорошо. Здесь, вместе с Тэхёном, который вздрагивает каждый раз, когда их языки соприкасаются, и просто отдаёт всего себя. Он удивительный, рассыпается в руках Чона, и этот контраст на фоне прошлого независящего и отказывающего в любой помощи заставляет задыхаться, потому что сейчас Тэхён просто невероятный, нежный и чувствительный. Чонгуку просто крышу сносит от того, как младший жмурится, шумно вбирает воздух, вроде смущается немного, а вроде даже сам в чужой рот пробирается, толкается языком медленно в чонгуков язык и мычит в поцелуй, когда вокалист обводит его круговым движением. Прохлада ночи уже перестаёт ощущаться, на смену приходит разливающаяся внутри лава, и если вначале никто из них не планировал затягивать поцелуй, то сейчас его разорвать уже, казалось, невозможно. Целоваться на крыше ночью особенно приятно. Тут одновременно весь город на них смотрит, и в то же время во мраке их не видит никто. Чонгук оглаживает талию младшего, делает небольшой шаг, заставляя его упереться спиной в ограждение края крыши, и натягивает куртку на его спину, отчего чувствует в поцелуе слабую улыбку. Тэхён касается лбом лба старшего, дышит жадно, воздух собирает, возможно, для нового поцелуя, чувствует, как Чон целует в щеку, в скулу, оставляет поцелуй под линией челюсти и спускается на шею. Киму приходится запрокинуть голову, взглядом мазнуть по звёздам и ухватиться за плечи, потому что следующий ожог чувств приходится за ухо, отчего по телу пробегает электрический заряд. Тэхён раньше такого не испытывал, и глупо сваливать это на обострение чувств из-за стресса, потому что определённо всё из-за Чонгука. И тот это буквально чувствует, как тело в его руках содрогается, а тонкие хлопковые штаны выдают младшего, ведь между ними нет расстояния, отчего всё его возбуждение прекрасно ощущается, а именно упирается в чонгуков пах. Ким это осознаёт немного запоздало, перестаёт шевелиться и, кажется, дышать, покрываясь стыдливым румянцем. Он не мог просто как-то давать людям знать о таком, не умеет сводить в шутку, как это делают парни, совсем не стыдясь при этом, потому что, вроде как, природа и всё такое. Что естественно, то не безобразно. Но Тэхён возбудился от Чонгука, который перед ним стоит вплотную и чувствует его. — Кажется, — Чон делает спасительный шаг назад, заставляет себя не опускать взгляд вниз и снимает с себя куртку, отдавая её шатену, — тебе это понадобится. Тэхён резко забирает вещь, надевает и оттягивает вниз, нервно облизывая губы, потому что с проблемой надо разобраться и сделать это тихо, только квартира полна парней, Юнги вернулся, и единственным спасительным местом будет ванная, а до неё ещё дойти надо. И понимание, что о его предстоящих делах будет знать Чонгук, убивает сейчас больше всего. Сам вокалист не особо понимает, отчего такая реакция, берёт младшего за руку и уводит с крыши, не задавая вопросов. У него, между прочим, тоже в штанах не всё спокойно, и Тэхён просто этого не замечает. Оно к лучшему, наверное. Возвращаются они в тишине, на пороге Тэхён тут же видит обувь Юнги, быстро бросает взгляд на пустую комнату и хочет зайти в ванную, только дверь не поддаётся – занято. — Там Джун залёг, — сообщает Хосок, выходя из своей комнаты, — он пролежит минут тридцать, но ты можешь сходить к танцорам. Чонгук позади закрывает входную дверь, и этот стук вводит парня в самое его жалкое состояние из всех, потому что ситуация складывается как никогда напряжённо. — Где вы были? — из комнаты выходит Юнги, осматривает младшего, замечая его странное поведение, а потом переводит взгляд на брюнета. — Прогуляться на крышу ходили, — Чон обхватывает Тэхёна за плечи и подталкивает прямо в куртке вперёд. — Мы сейчас фильм досмотрим, и я верну его, — а когда они доходят до его комнаты, Чонгук хитро улыбается, — или нет. Отдыхай, хён! Когда дверь закрывается, Мин вопросительно смотрит на Хосока, который лишь пожимает плечами – он тоже ничего не знает. Тэхён оказывается в спасительной темноте, спрятанный от глаз друзей, только оставшийся наедине с Чонгуком, который тоже ничего лучше не придумал, не спешит снимать с себя тёплую куртку. Ему безумно хочется провалиться. — У меня есть два предложения, — Чонгук стоит спиной к вертикальной поверхности, что отделяет их от остальных, и медленно, бесшумно поворачивает замок, запирая комнату. — Либо я включаю фильм, и мы досматриваем его до выхода Намджуна… Фактически сделать вид, что проблем никаких нет, нет возбуждения, дикого желания целоваться до утра, и в паху совершенно не ноет от мысли второго предложения. Да, именно сейчас лечь на кровать и ничего не делать – даже звучит смешно до слёз. — Либо я делаю звук громче. Тэхён ощущает, как вся кровь от головы спускается вниз, отключив функцию думать трезво, и внутри больно ноет от мысли, что они могут сделать это сейчас, когда их отделяет всего лишь кусок дерева, не изолирующий звуки внутри. И он соврёт, если скажет, что это не заводит ещё сильнее, не признается, но Чонгуку и говорить не надо, потому что он прекрасно видит это сам. — Тэхён, — натяжно зовёт вокалист осевшим голосом, — если ты сейчас ничего не скажешь, я приму это за согласие. И Чонгуку совсем становится плохо, когда среди тишины раздаётся звук расстёгивающейся молнии куртки. Потому что это – согласие. Ким даже не успевает снять её до конца, когда Чонгук подхватывает его и усаживает на стол позади, жадно захватывая любимые губы. Куртка спадает с рук назад, стол негромко ударяется о стену, и Тэхён хватается за плечи вокалиста, когда тот притягивает его к себе за бёдра вплотную. Сердца не поспевают за ними, сознание уже пакует вещи, оставляя место их безумию, которое выполняет последнюю просьбу, дав Чонгуку понять, что как бы надо включить звук и погромче, потому что в стоящей тишине даже поцелуи кажутся слишком громкими. Брюнет наощупь находит ноутбук, открывает его и громко ударяет по клавише пробела, позволяя звуку перебить жалобный стон Тэхёна, который чувствует, как ладонь старшего ложится ему на член, слегка надавив круговым движением большого пальца на мокрое место. С тихим, вымученным «блять» Чонгука конкретно вставляет от такого Тэхёна, мокрого от него, прикрытого ещё каким-то малым смущением, сжимающего его кофту до побелевших косточек, нетерпеливо стонущего от него. Ему правда уже хочется что-то сделать со всем этим, но Ким по-прежнему бросает взгляд на дверь, мурашками покрывается и тяжело сглатывает, когда чувствует горячую ладонь, опускающую резинку хлопковых штанов вниз. Ещё два месяца назад Чон не поверил бы, если бы ему сказали, что он будет возбуждаться от парня сильнее, чем от девушки, до дрожи в коленях желать ловить губами чужие стоны и зажимать в комнате общежития брата того, кто может на тот свет отправить, причём, который находится в этой же квартире, буквально за дверью. И Тэхён бы удивился на фантазию человека, заверившего, что он будет вот так вести себя и позволять Чонгуку трогать, забираться в душу, сердце, под одежду. Но как бы непредсказуема ни была судьба, некоторые её повороты очень даже получаются удачными. Перестрелка в фильме позволяет Тэхёну шумно всхлипнуть из-за желания чисто по-человечески уже закончить мучения, опустить руку и элементарно помочь избавиться от тесной одежды, но Чон не даёт ему этого сделать, а подхватывает за бёдра и переносит на кровать. У самого всё ноет, ремень давит и пряжка слишком громко звенит, и почувствовав, как хватка от испуга усиливается, а дыхание шатена замирает, вокалист коротко целует припухшие мокрые губы и бережно произносит: — Доверься. Тэхён боится, он не знает, насколько далеко они сейчас зайдут, потому что не в курсе подробностей секса между парнями, да у них даже ничего для этого нет, но все вопросы исчезают, когда он чувствует чужие пальцы, наполовину обхватывающие его член и тесно прижатый чонгуков. Ким не думает, что будет слишком сейчас двинуть бёдрами, когда их члены зажаты в ладони, почувствовать это трение, почувствовать Чонгука, и слегка напрягает мышцы, двинувшись навстречу. Невероятно. Это даже не секс, они не раздеты, но ощущений в сотню раз больше, чем все предыдущие связи и всевозможные действия. Чонгук упирается локтем рядом с головой младшего, мажет губами по чужим и пошло проталкивает язык, делая вместе с этим движение рукой. С ним хочется вот так, нежно плавиться, не спешить, растягивать эту негу и ловить приглушённые стоны, которые уже Тэхён не может сдерживать. У Чона звёзды перед глазами светятся, опорная рука дрожит, когда он чувствует тэхёнову ладонь, которая ложится с другой стороны, замыкая круг, и помогает двигаться, подушечками пальцев собирая их влагу. Виски намокают, одежда начинает жутко мешать, стеснение полностью проходит, и Ким свободной рукой забирается в тёмные волосы, слегка царапает и сжимает их не больно, пропуская сквозь пальцы. Движения становятся резкими, нетерпеливыми, потому что оба долго не протянут, но среди музыки из титров фильма раздаётся хосоково: — Тэхён, Джун вышел! Чонгук ощущает, как дёргается младший, понимает, как ему нравится этот страх, и наклоняется ближе, перехватывая их члены по-другому. — Тэхён? — Ну давай, — Чон касается губами уха шатена, — ответь Хосоку, он ждёт, — нечестно и мучительно медленно проводит языком по краю, — иначе он зайдёт, Тэхён. Ким понимает, что сейчас ни слова не сможет выдавить из себя, он на грани, и голос обязательно сорвётся, пытается вобрать в себя воздух и слышит, как старший встаёт из-за стола. Тэхён просто не может промолчать, поэтому собирает себя по крупицам и с выдохом отвечает: — Хорошо… Срывается на второй половине слова, когда Чонгук кусает мочку уха, вместе с этим доводя дело до конца, заставляя Тэхёна кончить, не забыв любезно прижать ладонь к его рту, чтобы заглушить стон. И эта вибрация передаётся вокалисту, этот Тэхён заставляет его вспыхнуть во всех возможных смыслах, тело залиться судорогой и испачкать чужую футболку. И только когда сознание начинает возвращаться, Чон понимает, что фильм давно закончился, а они, кажется, совсем не следили за шумом. Тэхёну сейчас по большому счёту надо выйти, пойти в ванную, сделав вид, что они тут исключительно смотрели вторую часть про… такой захватывающий сюжет, что эмоции просто зашкаливали, только он подняться не может, дыхание еле восстанавливает и пытается снять футболку. Ему помогает Чонгук, стягивает её и бросает на пол, заваливаясь рядом и зарываясь носом в тэхёновы волосы.        Хосок устало откидывается на спинку стула, разминает шею и взглядом цепляется за Чонгука, который выходит из комнаты немного помятый и останавливается перед холодильником. Старший смотрит на время, потом закрывает ноутбук и складывает руки, решая на сегодня закончить. — Что Тэхён? — вокалист привлекает внимание младшего. — Кажется, он в ванную хотел, Намджун вышел полчаса назад. — Уснул. Чонгук толкает дверцу холодильника, взяв оттуда банановое молоко, и уходит, тихо закрывая за собой дверь. Только, если Тэхён спит, зачем Чону две бутылочки?

● ƁỦֆẴ₦ ●

— Подержи. Чимин не успевает ничего понять, лишь рефлекторно сжимает чужую гитару в чехле, которую ему суют в руки, и изгибает бровь, наблюдая, как композитор принимается шнуровать кеды. Танцор пришёл в квартиру вокалистов в обычное время на завтрак, только все как один сладко спали, из-за чего Паку пришлось всех поднимать и готовить, пока парни выползали из своих кроватей. К слову, не все были на своих местах, потому что Тэхёна Чимин обнаружил совершенно не там, где он должен был находиться. И как так получается, что именно сегодня за столом Ким старался избегать взглядов других и вообще сидел в футболке Чонгука. Если остальные могли этого и не заметить, то Пак весь гардероб вокалиста наизусть помнит. И Чимина вся эта ситуация очень напрягает, потому что он не хотел допускать мысль, что между ними что-то было. — Вау, удивительно, — Юнги выпрямляется и забирает музыкальный инструмент, вешая его на плечо, — ты даже ничего не сказал, с тобой точно всё в порядке? — Со мной – да, — Чимин стоит у порога и сверлит Тэхёна взглядом, пытаясь удержать себя от излишних прямых вопросов. Пак игнорирует чонгуково ласковое напоминание надеть линзы и его постоянные метания взглядом в сторону шатена. Можно было бы предположить, что Чон опасается возникновения панической атаки, только Чимин не может этого сделать, потому что уж слишком всё очевидно. — Звучит, как «нет», — Юнги надевает свою чистую толстовку, которую вернул Пак, и проводит пятернёй по волосам, небрежно их расчёсывая. — В глаза мне после вчерашнего не можешь смотреть? Теперь все смотрят на танцора, который медленно поворачивается к Мину и безотрывно смотрит на него. Он, конечно, даже не думал намеренно сохранять это в тайне, может и признаться, да и что в этом такого? Только Юнги тоже не слепой. Во-первых, он знает об отношениях брата с вокалистом, что оправдывает их сегодняшнее поведение, ведь у младшего это фактически первые отношения, и его плохо скрытое смущение естественно и ожидаемо. Во-вторых, очевидно, что и Чимин, проживший с Чонгуком пять лет, а знаком вообще с начальной школы, тоже заметит изменение в его состоянии. Поэтому сейчас Мин старается снова приковать внимание танцора к себе. К ним. — То, что мы вынуждены близко общаться, не значит, что я всё ещё не могу тебя ударить, если у меня плохое настроение, — Чимин толкает входную дверь и выходит первым. Защитная реакция. Да, Паку без разницы, будут ли другие знать о произошедшем или нет, но себя он обезопасит, отвергая всякую мысль, что этот поцелуй его смутил или вообще понравился. И по нему действительно не скажешь, насколько вчерашняя сцена затронула его. Не то чтобы Чимин перед сном в три часа ночи вспоминал о произошедшем во всех деталях, но это действие, грандиозный финал, вызов родителям, поцелуй всё же поселился в его голове надолго. Парень точно знает, что ничего в этот момент подозрительного, кроме лёгкого возбуждения на фоне адреналина, не чувствовал, только никак не может оправдать один момент – он знал, что отец ушёл, но продолжал целоваться с Юнги. Ответа на это у него не нашлось, но Паку он не сильно-то и нужен. У него куда более серьёзный вопрос всё ещё остаётся открытым, потому что композитор снова сделал ему чудо-водичку, а секретный его состав Чимин не нашёл, хотя орудовал сегодня на их кухне. А Юнги решил, что если танцор его спросит ещё раз, он больше не будет этого скрывать, потому что нужного эффекта уже добился. В школе смена цвета волос сынка генерала становится новостью дня, затмив вчерашнее внимание к Тэхёну, и младший безумно рад, что всё приутихло. Конечно, остаются особы, которые подходят и интересуются, как он себя чувствует, но это уже не так сильно напрягает, в отличие от хоккейной команды. Теперь каждую перемену Чонгук уже ждёт Тэхёна в коридоре, даже если приходит Юнги, стоит с парнями и бросает многозначительные взгляды на бывших друзей, точно зверь, охраняющий своё. В одну из таких перемен присоединяется и Чимин, передав новость, которая перебивает все остальные размышления каждого: на уроке физкультуры они играют командами друг против друга. Баскетбол. Чонгук нервничает не из-за того, что в этом виде спорта он не так хорош, как на льду, а больше из-за команды, которая будет играть против Дэгу, и не факт, что честно. У хоккеистов крепкое телосложение, в игре им не раз приходилось толкать противника с такой силой, что кровью плевались, и здесь им не составит труда отправить кого-то на больничную койку, прикрывшись, что это игра и чистая случайность. Боже просто Чонгук знает. Но все его просьбы попробовать отпроситься отвергнуты – Тэхён уверен, что ничего не будет. Киму, если честно, снова не до разборок в школе, слухов и Чжуо, которая всё ждёт, когда младший Мин останется один, потому что у него сегодня смена в кафе, и Рюджин всё ещё ждёт от него ответа. К счастью, к директору пока не вызывают, мать всё ещё не нашла его, если ищет, а это вероятно, раз она даже обратно в Дэгу возвращалась, значит всё ещё не так плохо. Тэхён мог бы вернуться, продолжил бы работать, если бы не пересекался с хозяйкой кафе или договорился, чтобы она оставила его. Но насколько это возможно? Два месяца. До его совершеннолетия осталось совсем немного, но даже за это время его вполне можно уничтожить. — И что его отец? — Ким смотрит на старшего, который поднимает мяч в руки, и оказывается слегка удивлён тому, как поступил вчера Чимин. Юнги это между разминкой перед игрой рассказал, пока они ждут другую команду, но сделал это не для того, чтобы открыть, возможно, секрет танцора, нет. Он хочет подготовить младшего к своим чувствам, которые последнее время становятся слишком сильными. — Видимо вычеркнул из семейного древа, — пожимает плечами Мин, — по сути, Чимин в хорошем настроении, а значит, ему не писали родители. — Где ты хорошее у него нашёл? — Тэхён ловит мяч и с несильным прыжком забрасывает его в кольцо. — То, что было с утра, лишь небольшое раздражение… — Из-за меня. Снова. Тэхёну не нужны оправдания, он и так всё понимает, но уже ничего сделать с этим не может. — Из-за противоречия, — исправляет Юнги, поднимая упавший мяч. — Ему, как и тебе, нужно время, чтобы понять и принять свои чувства. Он всё ещё пытается их отвергнуть, хотя понимает, что ему придется смириться. — А ты? Юнги выпрямляется и поднимает взгляд на шатена, сразу понимая, о чём идёт речь. Старший на какое-то время забыл, что не только он может замечать подобные вещи, как чувства со стороны того, с кем так долго прожил. — На какой ты сейчас стадии? — С чего ты взял? — беззлобно уточняет Мин, не ожидая, что об этом придётся рассказать вот так и сейчас. — Ты никого после меня так близко не подпускал к себе, — Тэхён облокачивается на стену позади и складывает руки. — Не срывался по одному только сообщению и не делал нечто подобное… и я знаю, что вначале то, что было с Чжуо, лишь создание образа, то есть, тебя привлекают другие люди. — Как ты это понял? Юнги был аккуратным, до придирчивости «чистым» в этом плане, всегда удостоверялся, что его связи не будут раскрыты, лишь иногда позволял себе расслабиться (что, видимо, и раскопал информатор Чимина). Куда бы он ни пришёл, то сразу создавал видимость и обеспечивал себе защиту в виде коротких интрижек с девушками, и Мин был уверен, что о его настоящих чувствах будет сложно догадаться, особенно Тэхёну. — Твоя песня, — Ким слегка улыбается, — я услышал её. Ему шестнадцать. Девочкам нравятся плохие парни, а Юнги влюблён в Тэхёна, путая это чувство с переходным возрастом. И тогда он и написал ту самую песню, где признавался в этом. — Она прекрасна, — с искренним восхищением произносит Тэхён. — Твои чувства тоже. Правда уже не к младшему. Ким не может понять, как вообще Юнги справлялся в то время с этим противоречием, как смог сохранять их дружбу и даже не рискнуть признаться. Ответил бы Тэхён? Возможно. Но этого Мин никогда уже не узнает. Старший чувствует какую-то лёгкость, позволяющую облегчённо выдохнуть, потому что больше не придётся этого скрывать. Странно, что Юнги вообще это делал, ведь он знает, что Тэхён его всегда поддержит. Так было с первого дня их знакомства, с первого «я верю в тебя» и до сих пор. Звучит свисток учителя – в зал входит команда хоккеистов. Юнги, как исключение, разрешают играть за другой класс, поэтому братья Мин сегодня будут против Пусана, как и два месяца назад. Сейчас они смогут вдоволь сбросить напряжение. Как и ожидается, парни со льда неплохо владеют мячом, но явно не дотягивают до уровня Дэгу. В них нет той искры, что зажигает парней, того прошлого, от которого они скрываются в игре, той боли, заставляющей закидывать мяч в кольцо, словно прошлую жизнь, написанную на скомканной бумажке в мусорное ведро. Трибуны, заполненные девчонками и сменными командами, восхищены столь страстной игрой, включая и самих игроков, потому что противостояние Дэгу и Пусана в этом году – самая захватывающая вещь. Даже несмотря на то, что между ними уже более заметна дружба, новые слухи только подогревают уже разогретый интерес. Насколько далеко зашла их дружба? Чонгук ответит – очень. Он даже не скрывает своего восхищённого взгляда, когда смотрит на Тэхёна, опускает руки на колени, чтобы немного понаблюдать за тем, как напрягаются икры и бёдра парня при прыжке, как длинные пальцы обволакивают мяч, волосы намокают и виски поблескивают. Особенно долго смотрит на приоткрытые губы, немного блестящие из-за постоянного облизывания, и это, если честно, создаёт напряжение, потому что в голове всплывают вчерашние яркие картинки и далеко не фильма. Тэхён прекрасен, когда сосредоточен, когда посылает старшему брату знаки, когда закрывает рот ладонью, чтобы этот старший брат не услышал его стонов, прекрасен любой. Свисток оповещает о смене команды, игра заканчивается со счётом с разницей в восемь очков. Чонгук задерживается на поле, дожидается, когда до него дойдёт Ким, и делает шаг навстречу, заставляя того остановиться. Слишком близко. Но Тэхён не отходит, лишь поднимает спрятанные за линзами глаза на вокалиста и задерживает дыхание, когда тот наклоняется и, не прикасаясь, останавливается у правого уха со стороны стены, где нет зрителей. — Я впечатлён, — Чонгук шепчет, едва задевая губами края уха, заставляя младшего снова покрыться мурашками, — каким ты можешь быть. — Что ты делаешь? Тэхён слышит, как Чон улыбается, снова облизывает губы и смотрит в сторону трибун. На них все смотрят, и Чонгук знает, как младшему это нравится. — Безумно хочу поцеловать тебя, — брюнет горячо выдыхает, прекрасно понимая, что сейчас создаст Киму проблемы. Чонгук чувствует, как младший отодвигает его от себя, обходит и спешит покинуть зал, заливаясь краской и далеко не от жаркой игры. У него внутри приятно ноет от одного только представления этой сцены, сердце снова бьётся в стенки, просясь к другому, но он понимает, что это лишь провокация. Чон не станет открывать их отношения всем. Вокалист довольно улыбается, уходит следом и решает поймать младшего братика сейчас где-нибудь одного и извиниться, и сделать это правильно. Пусть Тэхён думает о нём, а не о проблемах. И это получается очень даже успешно, потому что, зайдя в раздевалку, Тэхён прикрывает глаза и пытается успокоить своё сердце, не обращая внимания на раздетых парней вокруг. Ему никто не нужен, кроме одного. Вообще Ким пытается расценивать произошедшее вчера как помощь, только сейчас в голове Чонгук, Чонгук, Чонгук – отбивает каждым ударом сердце гравировку на своих стенках, перекрывая старые шрамы. Тэхён не может вспомнить, когда последний раз чувствовал себя подобным образом, так нуждаясь в человеке, когда и душа, и тело хочет его. Ким осознаёт, что, отказав вчера, ничего бы не было, Чонгук бы не стал настаивать, но чёрт, как же сложно не думать об этом. Сколько раз Чон отдёргивал себя, когда у него было неистовое желание поцеловать его, как терпеливо и медленно он шёл к доверию, которое в итоге получил, и всё ради…        — Отомстил? Тэхён выпрямляется, забрав бутылку воды из автомата, смотрит на одноклассницу и ведёт бровью. Не прошло и двух минут, как он один ушёл за водой, а к нему снова пристают. Только, в этот раз в коридоре они одни, никто не спасёт младшего братика от правды, что откроет для него Кан. — Ты о чём? — Ким открывает крышку и делает два неторопливых глотка, немного запрокинув голову и открыв вид на маленький след на шее под линией челюсти. — О Чонгуке, конечно, — Чжуо складывает тонкие руки под грудью и довольно расплывается в улыбке, понимая, что Тэхёну ничего не известно. — Я уже столько раз намекала, но, похоже, всё в пустую… — В пустую наш разговор, — перебивает парень. — Либо говори прямо, либо не трать моё время. Девушка переводит взгляд за спину одноклассника, смотрит на голубые волосы Пака, который тоже вышел из зала, и снова смотрит в ореховые глаза напротив. — Не знаю, насколько у вас уже всё зашло, но надеюсь, это станет предупреждением, а не жестокой правдой. В тот вечер вечеринки у меня дома, Чон был просто в бешенстве из-за случившегося, такое и раньше было в наших отношениях… но он же гордый. А тут ещё и вы появились, ну как всё это просто так оставить? Повторить его дословные слова, с которых началось его внезапное внимание, чувства к тебе? Тэхён неконтролируемо сжимает бутылку, ведь с самого начала он подозревал фальшь в том наигранном заявлении о возникших чувствах Чона к нему. И эти слова вполне могут быть правдой, потому что полностью оправдывают поведение Чонгука, вплоть до вчерашнего разговора в столовой. И Чжуо, дождавшись Чимина, который был свидетелем, собственноручно оставляет новый шрам. — Так вот трахайся со старшим из братьев, а я буду с младшим, как тебе такой вариант? Вариант, безусловно, успешный, потому что рядом стоящий Чимин не спешит говорить, что это – ложь.