Скучные люди

Поэт лежал в позе эмбриона, скинув одеяло на пол, укрывшись простынью и подложив под голову руку с зелёной тетрадкой. Вечно тёмная от плотных черных штор комната наполнялась волнами света, прорывавшегося через шторы, благодаря ветру, бессовестно ворвавшемуся в комнату через настежь открытое окно. Ветер привносил в хаос комнаты ещё больший хаос, шебурша тетрадками, лежащими на компьютерном столе и передвигая листы разной степени скомканности и рваности. Вместе с ветром в комнату маршем зашагивали звуки спешивших машин. Можно было бы описать утро с самым банальным его спутником - птицами, но птицы не очень любили здесь появляться, а тем более петь. Но поэт находил на барахолках, помойках и т. д. портреты птиц, которыми и увесил все стены комнаты, от чего комната смотрела не только мазками, перьями и глазами, но и многочисленными крестами саморезов. Этих птиц, он, так сказать, выращивал и вскармливал, опасаясь за трагичность их судьбы быть брошенными, безысвестными и безымянными. Контингент собрался неоднозначный. Висели как маргинальные птицы, например тёмные орущие вороны, и пришибленные зашуганные голуби, так и представители местной "интеллигенции": цветные мескалиновые совы, и кислотные чайки. Но любимчиком был стриж, удостовшийся приделанной рядом с ним запиской, гласившей:"Стриж - самая поэтичная птица, так как всю жизнь находится в неостановимом эйфорическом полёте." На шкафу поэта было, сделанное не им, красное примитивное граффити с надпись "Ад Хичкока". По утверждению автора-вандала великий режиссер "пиздецки боялся птиц". А ещё в комнате была тумбочка. За каждым великим человеком всегда стоит тумбочка. Поэт проснулся и сразу же сел на край кровати, уткнувшись лицом в ладони, которыми он, вместе со скудной слезой, выдавливал из глаз остатки сна. Он открыл тетрадь и прочитал ночное стихотворение. Вырвав листок, он порвал его на мелкие части и кинул в окно, но порыв ветра вернул осколки бумаги обратно в лицо. Отряхнувшись от них, словно от скопившейся пыли, поэт дотянулся до лежащей на полу одежды и надел её. Теперь на нём были протёртые, спадающие из-за отсутствующего ремня джинсы и черная футболка с выцветшим принтом. Надев парадную форму, поэт прошёл на кухню, чтобы позавтракать. Он выдвинул ящик и достал из него нож, который был тут же приставлен к венам руки.