Скучные люди

Я пишу хуйню. Достоевского чуть не казнили и после этого он написал свои шедевры, а со мной ничего не происходит, и я пишу хуйню. Может вскрытие покажет, что хороший поэт просто спал. Может мне надо оказаться лицом к лицу со смертью и небытием, почувствовать дрожь, пробивающую перед концом и изложить её в буквах. Я наотмашь рубанул по предплечью. Белые мышцы раступились, точечно источаясь кровью. Я засунул палец в предплечье и резко надавил. Орущий крик боли наждачным кулаком проник в глотку и вырвал связки. В глазах потемнело, силы исчезли, мысли перепутались в мягкий подгнивший клубок. Ноги-атланты устали держаться и бросили тело на пол с глухим стуком головы о бетон. Превозмогая, измазывая тёмной кровью себя и кухню, я перевернулся на спину и воткнул нож в предплечье, а после повёл его по вене. Меня точно не спасут - перестарался. Я занёс руку для ещё одного удара, но не занёс. Рука осталась лежать, а я выпал из жизни. Я уже не могу двигаться, я ничего не слышу, не вижу. Я чувствую только покалывающее онемение тела и укутувающую сладкую слабость. Текучесть теплых вод Стикса, журчащего и затекающего в уши, наполняющего рот, затмевающего глаза своей кристальной мутностью, и снимающего с меня темнеющую одежду. Щелчок, как затухающий кинескоп. Меня нет... Кого я, блять, обманываю?! Я смотрю на мутное отражение собственных глаз в ноже и не могу даже поцарапать себя, потому что боюсь.