Скучные люди

Я сидел на безлюдной остановке и ждал автобус. Вечерело, а я, как дурак, забыл взять кофту, от чего начал холодеть. Справа от остановки находился ларёк, окно которого я разбил в своё время, о чем и писал мой друг поэт, зачем-то всё приукрасив и заменив окно на витрину. К тому же, он сделал меня лучше -  в реальной жизни у меня намного больше мата. Но написано довольно хорошо, я одобряю. Главное сегодня не зассать и не загрустить, как тогда, иначе плану пизда. Ужасная остановка. Рот её ебал, но приходится терпеть, пока автобус не приехал. На стенах ларька наклеены старые объявления, написаны оскорбления и замазанные номера для покупки наркотиков, херова гора окурков, от лужи рядом с моими ногами несёт кислющим пивом, безлистные деревья украшены мусором, который часто скидывают ублюдки из девятиэтажки, вдоль которой и растут деревья и в которой я, к сожалению, живу. Какой-то гондон даже презерватив выбросил. Весь асфальт передо мной заплеван и заполнен, извиняюсь за подробности, голубиным говном. Скамейка чуть лучше, но всё равно ужасна. Чтобы сидеть на ней, нужно быть очень небрезгливым и уставшим. Ну дом хотя бы не сливается с серым небом, так как оно сегодня местами синее, и на том спасибо. Казалось бы, набережная, всё должно быть красиво, но остановка, слава богам, направлена не на противоположный берег, иначе я бы точно впал в тоску от вида коптящих заводов. Наконец подъехал автобус, с шумом открыл двери, и я вошёл. Никого нет, кроме тётки-кондукторши, а значит всё прекрасно. Я сел недалеко от выхода, но не стороне двери. Я не дурак и не хочу видеть панараму города. Я оплатил проезд, зачем-то удостоверился, что билет не счастливый и двери закрылись. Но покой длился недолго. Когда автобусный мужик уже назвал следующую остановку, к дверям подошёл какой-то псевдоинтеллигент в водолазке, с длинными волосами, в очках и сигаретой в зубах. Он зашёл, затушил сигарету о стекло двери и засунул её за ухо. А он не такой уж и противный, как может показаться на первый взгляд. Весёлый и наглый человек. Одобряю. Автобус тронулся. Поплыла моя панелька, поплыли деревья, автобус завернул, чтоб выехать на главную дорогу, но перед этим прошел промежуточный отрезок, который больше напоминал блядскую полосу препятствий. Безлистные деревья сменились бессмысленными побеленными столбиками тополей. Автобус грохнул, проезжая по яме и выехал на абсолютно спокойную и ровную главную дорогу, где шнырял довольно плотный поток машин. Проехав дом культуры, мы остановились на остановке, названной в его честь. На зашедших я смотрел лишь мельком, чтоб оценить их количество. Спустя три остановки, когда сидячих мест не осталось, а автобус встал в пробку, я, набравшись смелости, ощущая волнительное жжение внутренностей и слабую дрожь конечностей, подскочил с места и начал громко читать стих моего "друга" Лёхи Никонова. Я вижу, как горит двадцатый год, Как кровью изошлась химера, Как обезумевший народ За ноги вешает премьера. На лобном месте пахнет анашой И кровью алой, как заря. И это всё так хорошо, Как жизнь, прожитая не зря. План провалился, взъебать не удалось, всем похуй. Лишь на мгновение все пассажиры затихли, после чего продолжили свой блядский шум. Кто-то нарочно пытался меня перекричать, кто-то не замечал, скорее всего, приняв меня за очередного дурака. Одна девушка, случайно встретилась со мной взглядом и тут же стыдливо отвернулась в окно. Возможно, псведоинтеллигент оценил бы этот порыв, но он спрятался от окружающих в уютной музыкальной комнате наушников. Я сел на место и от злобы чуть не ударил по стеклу локтем, но вовремя остановился. За окном стояла машина скорой помощи, истошно вопящая от собственного бессилия перед непробиваемым потоком автомобилей. Гнев копился, жжение и тряска только усилились. В этом состоянии я и доехал до своего друга поэта.