Скучные люди

Я стоял и ждал бунтующего, оперевшись на каменистую панель девятиэтажки, в которой он живёт. Я стоял, задрав голову в небо и вдыхая прохладный и тихий вечерний воздух. В голову пришёл отрывок, который я когда-то сочинил для повести о армянском орле Ашоте и его вполне человеческом племяннике. Бред, конечно, и ребячество, но очень красивый бред и умилительное ребячество. Отрывок должен был стать частью второй главы этой повести, но я написал только одну. (Дедушка и внук стоят на горе где-то на Кавказе) "К огромному сожалению, было облачно, из-за чего мы не могли увидеть ярко-красное покрывало заката. Вместо этого мы видели рваные раны не теле голубого гиганта, истекающего кровью. Есть теория, что наш мир - это огромный синий кит, но, по-моему, если в нашем мироздании и присутствует это прекрасное животное, то оно живёт на небе. Эти раны одновременно завораживали и пугали, ведь этот кит-небосвод мог в любую секунду упасть за горизонт, от чего небо заполнит тьма вечности. А может это не так уж и плохо, ведь после этого кита появится другой, которого так же ждёт участь терпеть бегающие по себе облака, похожие на огромных овец, которых не сможет утихомирить даже дядя Ашот. Он выпрыгнет из океана космоса и с шумом плюхнется обратно, а потом так же умрёт, издав неслышный никому из-за вакуума вой, однако породив ещё один незабываемый закат, за которым последует тьма. Но эта тьма трещит по швам от светлых мыслей. На её чёрном полиэтилене появляются яркие дыры звёзд, а во главе всех трещин на чёрной тарелке ночи стоит Луна. Очаровательная настолько, что хочется её обнять и поцеловать в щёчку, чтобы она, засмущавшись, убежала обратно на небо и потом каждую ночь косилась на тебя с лёгкой улыбкой." Прекрасный текст. Почти единственный, за который мне не стыдно, и точно единственный, который до сих пор вызывает у меня  улыбку, а мой друг его тут же испортил фразой:"Не целуй луну, братишка - её Есенин обоссал" На мои возмущения он тогда сказал мол "Без шутки жить жутко" и сменил тему, чтобы найти новый повод для смеха. Вот и сейчас ему смешно наверняка, а мне тут стоять, понимаешь ли, ждать его, наслаждаться дымчатыми всплесками облачного пламени и одиночеством. Ублюдок одним словом. Точнее моронс. Качелька скрипит от какого-то маргинального ровесника, уныло курящего на ней; кот акробатическим этюдом спрыгнул с подъездного козырька величественной панельки - одной из множества дочерей, выращенных в пробирке великой страны; панельки, оббитой татуировками, как японский мафиози, клянущийся служить верой и правдой преступному миру; панельки, периодически рыдающей людьми из собственных окон и благородно подставившей плечо тому бухому маргиналу, который сидел на качеле, а теперь не может найти ключи в карманах трехполоссных, как шоссе, штанов. Красиво. Да, неприятно. Но красиво же. В очередной раз убеждаюсь, что существование всего, что существует - ёбаное чудо. Единственное и главное. И не надо волшебных палочек-хуялочек, только жизнь и хуй с ним. Хорошо Хаксли всё-таки сказал в своё время, не прибавить, не убавить. Что-то вроде:"Когда мы ощущаем себя единственными наследниками вселенной, когда «море течет в наших венах… и звезды — наши алмазы», когда все вещи воспринимаются как беспредельные и святые, какой мотив может у нас быть для алчности и самоутверждения, для погони за властью или для еще более ужасных форм удовольствия? Созерцатели вряд ли станут игроками, сводниками или пьяницами; как правило, они не проповедуют нетерпимость, не развязывают войн; не считают необходимым грабить, мошенничать или унижать бедных." Я вновь задрал голову, закрыл глаза и вдохнул ставший слегка прохладнее и шумнее воздух и пробрался мурашками от осознания собственной жизни. И всё вокруг красиво, И сам я красив, как никогда... И почему-то хочется плакать. Улыбка стала не каким-то случаем или стыдливой вещью, которую надо прятать от всех, она теперь часть моего лица, часть меня. Больше всего я хочу сейчас объятий, чтобы тело растворилось не только в жизни, но и в человеке. Жизнь вообще сплошная диффузия. Я посмеялся с этой фразы. Я живу. Я хочу насладиться юностью, посмотреть на закат из родного окна, выпить дешёвый, но вкусный чай с сахаром, к которому липнут все воспоминания и приятные моменты. Хочу созидать. Превращать свой набор головных импульсов и чувств в такой же набор другого человека, посредством слов. Лимонов говорил, что счастье - это то состояние, когда ты можешь любить настоящее. Я говорю, что любое настоящее можно любить. Действительность говорит идти нахуй. Я отвечаю ей взаимностью. Поток моих мыслей прервал чуть не врезавшийся в меня воробей, пролетевший в опасном расстоянии от моей головы с характерным вжухом. Я проследил за его полётом и увидел приближающегося бунтаря. Его лицо было в крови, но он улыбался и трофейно показывал мне откуда то взявшийся фотоаппарат.