Ретурн (Цикл "Зов Предков")

Изнутри станция контрабандистов напоминала муравейник, однако Торвальд уверенно передвигался по сплетению коридоров, ориентируясь по подсказкам навигатора, устроенного в электронный браслет, обхватывающий его левое запястье. Браслет выдавался по прибытию на «Сциллу» и имел дополнительные функции устройства связи и комма. То, что он так же помогал фиксировать перемещения носившего его субъекта, не сообщалось, но Ким не сомневался, что внутри браслета находится мощный «маячок». Служба безопасности «Сциллы» следила за каждым, кто пребывал на станции, как стоглазый Аргус, разделяя резидентов на условные три категории: красных, зелёных и белых. «Красные» пребывали под круглосуточным наблюдением, «зелёные» относились к умеренно-благонадёжным, статусом «белых» награждалась администрация станции и технический персонал. Возможно, были и иные «цвета», но о них Торвальд не знал, как и того, каким маркером светился его собственный браслет в системе слежения. По прибытии ему сообщили лишь его личный номер и обозначили границы возможных перемещений. Со временем их расширили, что позволило ему беспрепятственно пройти в корпус вспомогательного персонала и отыскать дверь, обозначенную на электронной панели стены под литерами TPS-1124. Что они обозначали, Ким понятия не имел, но знал, кого обнаружит внутри. Уверенно нажав на панель вызова, Торвальд приблизил лицо к щели сенсора с глазком камеры. По ту сторону коридора такая же панель отразила его физиономию. Ким был опознан и получил доступ. Дверь разделилась на две части, открывая комнатушку с подковой стола в центре, креслом и стеной, сплошь состоявшей из десятка коммов, связанных между собой единой операционной системой искина. Кресло за столом занимал Ирвин Кэлум. Программист разглядывал висевшую перед ним проекцию экрана центрального комма. По экрану бежали строки из цифр и технических сокращений. Отрешённое выражение лица Ирвина говорило о том, что появление Торвальда было благополучно им забыто, стоило створкам за норвежцем с мягким шумом встать на место. Кэлум всегда погружался в работу целиком и полностью. Ким кашлянул в кулак, привлекая его внимание. Не сработало. Пришлось подойти и сжать его плечо. Ирвин вздрогнул и, не поворачивая головы, поднял руку в знак приветствия. — Дай мне пару минут, — попросил он. Ким, оглядев сегментированную панель искина, уважительно присвистнул. Денег, вкладываемых в оборудование, Аршад явно не жалел. Система была не просто из последних, а скорее всего из экспериментальных. — Признайся, дружище, в этой крутизне ты ловишь настоящий приход. — Не без того, — пробормотал Ирвин, не отрывая рук от тактильной клавиатуры, встроенной в стол, — хотя, как по мне, тут всё слишком… — Чисто? — поддел Торвальд, ища взглядом куда может сесть. — Упорядоченно, — выдал свой вариант Кэлум. — В шкафчике стены справа есть что-то вроде стула, — подсказал он, предупреждая попытку Кима сесть на пол. — Обнаружил сегодня утром. Торвальд оглянулся. Едва заметная щель между стыками подсказала, где искать нужное. Стул оказался настоящей головоломкой. Пока гость Кэлума разбирался, как превратить квадрат пластика в то, на что можно угнездить зад, Ирвин успел связаться с кем-то из своего новообретённого начальства и сверить кипу новых данных на подвешенном в воздухе голографическом экране. Оседлав хлипкий на вид предмет меблировки, на поверку оказавшийся весьма прочным, но жутко неудобным, Ким с любопытством уставился на один из сегментов. — Это Харибда? — спросил он, рассматривая бурый квадрат поверхности планеты, напоминавшей ноздреватый сыр. — Она самая, — подтвердил Ирвин. — Аршад не теряет надежд на её освоение. — На планете царит дикий холод, а атмосфера непригодна для дыхания. — Когда это кого-либо останавливало. — Хомо сапиенса без скафандра? — Но не хомо сапиенса с доступом к безграничному количеству кредитов. — И большими амбициями, — подхватил Торвальд. — Кстати, насчёт амбиций, — продолжил он тщательно выдержанным непринуждённым тоном, — насколько крута система связи «Сциллы»? Кэлум бросил на него скептический взгляд: — Уточни свой вопрос. И учти — не на любой из них я смогу ответить. Меня заставили подписать соглашение, по которому я обязан сохранять в тайне некоторые аспекты технического оснащения станции. — Межгалактический коннект с Землей. Со станции он возможен? — Предположим, — Ирвин, расслабившись, откинулся на спинку кресла и выверенным движением сменил картинку голопроекции, листнув воздух пальцем. — Дальше что? Ким подался к другу: — Можешь устроить для меня звонок на Землю? Кэлум хмыкнул: — И кто ж тебе там так срочно понадобился? — Один оболгавший меня засранец, — буркнул он. — А твой дед знает о твоём желании с ним пообщаться? — прозорливо поинтересовался Ирвин. Торвальд вспух раздражением. Вряд ли бы Асмунд одобрил его идею вызвать Лоуренса Ксавье на разговор, но чувствовать себя щенком под брюхом матёрого волкодава ему надоело. — Я не обязан докладывать ему обо всех своих действиях. — Ты может и нет, а вот меня — обязали. — И до тебя, значит, старик добрался? Кэлум развёл руки в хорошо понятном жесте подтверждения. — Спасибо матушке, что помогла накинуть на мою шею ошейник с поводком, — констатировал он едко. — Раньше ты приказам не подчинялся, — упрекнул Торвальд. — Раньше меня не перемещали между галактиками без моего согласия, — Ирвин пожал плечами, — и не делали заложником послушания моей матери. Ким уже знал об обмене, как и о том, благодаря кому и чему был спасён — вытряс правду из Гривса. Асмунд от его вопросов улизнул в своей излюбленной манере, свалив эту задачу на плечи Йена. — Новости о твоей матери есть? — спросил он виноватым тоном. — Нет, — Кэлум встрепал волосы, приведя свою шевелюру в ещё больший беспорядок. — Впрочем, я не спрашиваю. Она сама о себе в состоянии позаботиться. Мы давно с ней… по отдельности. Насчёт коннекта, — переключился он на прежнюю тему, — сам понимаешь, устроить такой звонок не просто. Каналы связи полностью контролируются администрацией. Торвальд расправил плечи, поняв, что свой бунтарский дух Кэлум не растерял. — Но ведь ты справишься? — спросил он с надеждой. — Придётся найти способ обойти протоколы службы безопасности, а здесь они одни из самых серьёзных, с какими мне приходилось сталкиваться. Дай мне время. — Да сколько скажешь, — Торвальд был готов его расцеловать. — С меня ужин в «Звездной деве». — Вот уж куда я точно нос не суну, и тебе не советую. Не по Сеньке шапка, как говорила моя русская бабка… Ким дослушивать не стал: дурашливо чмокнул Кэлума в щеку и поднялся со стула. — Буду ждать твоего сообщения, — он, порывшись в кармане, достал листок с десятизначным номером и коротким APG-адресом*. — Это тот, с кем меня надо связать. Ирвин листок взял и спрятал в карман комбинезона, после чего вернулся к работе. Ким покинул его в приподнятом настроении. Сегодня он был свободен от смены и отправился к жилому отсеку с намерением отыскать Моа с Йостой. Торвальд был голоден и собирался позавтракать с друзьями в общей для всех летунов столовой. У хода в отсек он провёл браслетом по считывающей панели, размещённой на парапете ограждения и вошёл в коридор, отмеченный литерой и цифрой — L-7. Последнее обозначало номер уровня. Станция в разрезе напоминала многослойный пирог в двадцать два «коржа», разделенных переходами, лестничными проёмами и шахтами турболифтов. Жилые отсеки занимали шесть уровней: с седьмого по двенадцатый. «Блохари» занимали пятый уровень. Элитными считался одиннадцатый и двенадцатый уровни, где размещались «хищники» и администраторы. Доступ простым смертным туда был запрещён, сами же «хищники» перемещались, где хотели. Пройдя несколько дверей, Торвальд остановился у нужной и, игнорируя панель на стене, постучался. Ему открыл Йоста, одетый в штаны и растянутую майку. Моа выбрался из крошечной душевой в чём мать родила и, помахав гостю рукой, прошлёпал за перегородку, скрывавшую общую на двоих кровать. Эггерст пожал руку Торвальда. — Свободен от смены? — спросил он у гостя. — Я поменялся с Кригом, так что сегодня у меня выходной. — Что намерен делать? — Набью желудок и отправлюсь штудировать матчасть «раптора», — Торвальд не расставался со своей честолюбивой мечтой. — Ты её и так знаешь, — Йоста снял с крючка куртку и натянул на широкие плечи, — есть другое предложение. — Какое? — Изучить «раптор» в имитации боевых условий. У меня есть доступ к голографическим тренажёрам «хищников», — пояснил он подробнее на его вопросительный взгляд, — полетаем вместе, подтяну твои знания. — Идёт, — восхищённо согласился Ким, уже предвкушая, какое приключение его ждёт. — А как раздобыл доступ? — До «блохарей» этот каланча работал в ремонтной бригаде «рапторов», — пояснил вместо Эггерста Моа, появившись из-за перегородки уже одетым в комбез, — а чтобы сделать качественный ремонт, нужно знать истребитель в деле. — Доступ у меня так и не забрали, — добавил Йоста. — Какое чудесное упущение, — Торвальд в избытке чувств шлёпнул его по плечу. — Вот только это на территории «хищников», — напомнил им Бинксли, унимая его энтузиазм. — Попадёмся, и нам начешут холку. — Нам? — Йоста иронично изогнул бровь. — Думаете, я отпущу вас двоих в логово врага? — Моа воинственно фыркнул. — Такой заквас я ни за что не пропущу. — Надеюсь, обойдётся без такового, — Эггерст ударил кулаком по панели замка, открывая дверь. Торвальд вышел первым. Моа застрял в проёме, не упустив возможности потереться задницей о пах Йосты и выбрался в коридор, получив напутствующий шлепок от улыбавшегося любовника. Столовая размещалась на шестом уровне и в это время почти пустовала: утренняя смена уже давно вышла в космос. Несколько столиков занимали сонные, после ночной, «блохари». В углу у большого голографического окна, изображавшего накатывающий на золотой пляж с пальмами океан, сидели трое «хищников», свободных от дежурства. Просторное помещение было разделено на две условных части. Правая принадлежала «блохарям» и обслуживающему персоналу, левая — команде Митча Ливонта и их персональным техникам. К каждому «раптору» была приставлена своя команда, не менее чванливая, чем сами лётчики Циклопа. Выбрав меню на панели раздаточного куба, Торвальд терпеливо подождал, когда из щели выползет поднос с тарелками из самоутилизирующегося пластика и направился к столу, занятому Йостой и коротышкой с сединой в каштановых волосах и рыжей щегольской бородке. Пит Айронс считался среди «блохарей» старожилом и был источником всех свежих сплетен на станции. Пожав поочерёдно сухую руку Айронса, Торвальд с Моа опустились за стол. — Слышали последнюю новость? — заговорил Пит, тыкая ложкой в бурую студенистую массу на своей тарелке. Меню особым разнообразием не баловало, но насыщало организм всем необходимым для надлежащего функционирования. — На следующей неделе объявлен конкурс кандидатов во внутреннюю охрану. Штат расширяют. За тёплыми местами уже выстроилась целая очередь. — Мы с Йостой из «блохарей» никуда не тронемся, — решил за двоих Моа. — Без выходов в космос здесь скука смертная, сколько б не платили. — В команде «хищников» тоже ждут пополнение, — Айронс, зачерпнув ложкой кусок «желе», с сомнением осмотрел его на свет. — Прибыли три новёхоньких «раптора», Циклопу понадобятся лётчики. Торвальд шевельнулся, навострив уши: — И когда начнут набор? — Этого не оглашают, но ходят слухи, что Ливон уже начал смотрины среди младшего лётного состава. Включая «блохарей». — Смотрины? — не понял Торвальд. — Приценивается, значит, — пояснил Йоста. — Перебирает личные дела, следит за вылетами. Айронс покивал головой, подтверждая: — Тобою, новичок, тоже заинтересовался. После того, как ты выловил сбежавший контейнер. Минус у тебя только один — твой дед. — А что мой дед? — насупился Торвальд. — Никто не хочет нарываться на гнев Асмунда Торвальда. Ким открыл было рот, чтобы высокопарно заявить, что не зависит от деда, но его речь прервало появление новых лиц. В столовую вошли двое мужчин, одним из которых был Карго Девонс. Помощник Циклопа, носивший позывной Шторм, с нарочитой ленцой оглядел зал и неожиданно застрял на лице Торвальда. Норвежец тут же уткнулся в свою тарелку, уйдя от любопытствующего взгляда пронзительно серых, как грозовое небо, глаз. Облегчённая версия лётного комбинезона, обтягивавшего рельефную мускулатуру «хищника», говорила о том, что Шторм только что отработал свою смену и зашёл набить желудок перед отдыхом. Спутником Девонса оказался один из его техников. Молодой парень с собранными в длинную косу волосами едва доходил лётчику до плеча. Стандартный комбез облипал его худое, поджарое тело с излишней анатомичностью, но «тех», похоже, именно этого эффекта и добивался. Оглянувшись на застрявшего у порога Карго, парень что-то произнёс, капризно кривя рот, и Шторм прекратил пялиться на норвежца. Оба были приняты за стол «хищников» под приветственный гул. Девонса в команде уважали и любили. Стоять у куба им не пришлось, обслуга столовой вкусы лётной элиты знала и принесла два подноса прямо к столу. Подметив на подносах пудинг и настоящее мясо, Моа завистливо вздохнул. «Блохарям» подобные изыски не полагались. — Сукины дети не упустят возможности напомнить о разнице между нами, — Бинксли окончательно потерял аппетит, проследив за тем, как в сторону стола «хищников» проплыл кофейник с кофе. — Мы вынуждены жрать эрзац, а эти… — он шумно выдул воздух сквозь ноздри, — с жиру бесятся. Чем мы хуже? — Ты летаешь на «блохе», — дал своё пояснение спокойный, как нордические льды, Йоста. — Это тут не при чём, — запальчиво заявил Моа, — уверен, что ты таким никогда не был! — Был, — признал Эггерст, — таким же сукиным сыном и снобом. Возможно, даже худшим, — добавил, подумав. — Я тебе не верю, — разочарованно протянул Моа под смешок Айронса. Йоста пожал плечами, показав, что это ничего не меняет. Торвальд улыбнулся: Моа верил в безгрешность своего героя. Вот только безгрешным, прожив три десятка лет, из которых треть отдать армии, оставаться было трудно. Внезапное давление, возникшее в висках, заставило Кима издать тихое шипение. Торвальд, морщась, поднял голову, безошибочно определяя причину дискомфорта — он вновь стал предметом пристального изучения Карго Девонса. Шторм смотрел на него в упор, совершенно не стесняясь быть обнаруженным. — Да что ж тебе от меня надо-то? — тихо выцедил норвежец сквозь зубы. — Что? — Моа, решив, что Торвальд обратился к нему, прекратил перепалку с Йостой. — Чего он на меня уставился? — Кто? — Бинксли завертел головой и, обнаружив причину его недовольства, громко фыркнул. — Похоже, Шторм на тебя глаз положил. Главное, чтобы его интерес не заметил Нэро, — Мао качнул подбородком в сторону теха с косой, сидевшего спиной к ним. — Тот ещё ревнивый кошак. С него станется расцарапать твою смазливую физиономию, и дед-адмирал его от расправы не остановит. — Интерес не взаимен, — сухо заверил Ким. Рядом с его лекаем проигрывал любой двуногий, с хвостом или без. Мысль об Иллирэне вызвала уже привычный приступ щемящей пустоты внутри. Завтрак он закончил в молчании, больше не глядя по сторонам. Девонс продолжал наблюдать за ним, но интерес «хищника» Торвальд игнорировал. Пусть смотрит, раз нечем больше заняться. *** Прибытие Асмунда Торвальда на борт «Армагеддона» вызвало короткое оживление на шлюзовой палубе. Лишние глаза и уши были убраны, ожидать прибытие адмирала остались старпом Аршада — Кормак О’Салливан и обслуживающий прибытие судна персонал. Вскоре шаттл адмирала завис у платформы и аккуратно опустился на «лапы». Зев шлюза закрылся, отрезая корабль от вакуума космоса. Наблюдая за шаттлом в смотровую щель переборки, Кормак поднёс руку к «пуговице» ларингофона на шее, отдав приказ освободить коридор для свободного прохода на нижние уровни корабля. Свой визит Асмунд просил не светить. Выждав, когда давление выровняется, а подача кислорода сделает воздух палубы пригодным для дыхания, шаттл покинул Гривс, следом за ним по трапу спустились Асмунд и Гриффин. О’Салливан, появившись рядом, небрежно откозырял адмиралу от непокрытой головы. Старпом имел своё понятие о субординации. — Приветствую на борту «Армагеддона». Асмунд хмуро кивнул: — Наш гость созрел для разговора? — Сам попросил вызвать тебя. Готов петь пташкой. — Три месяца молчал, а тут вдруг решил заговорить? — Думаю, он решил изменить условия торга. Адмирал поднял седые брови: — Вот как? Что ж, мои уши открыты. Старпом, развернувшись, повёл Торвальда с сопровождением к выходу. Спуск на нижнюю палубу турболифтом занял четыре минуты, ещё две ушло на то, чтобы добраться по надраенным до блеска полам к люку, который охраняли два вооружённых штурмовика. Оба слаженно отошли в сторону, позволив старпому приложить ладонь к биометрическому сканеру замка. Люк открыл ярко освещённое помещение. Сидевший на одинокой больничной койке пленник поднялся, привычно расставляя ноги на ширину плеч и заводя руки за спину. Адмирал, войдя в камеру, выловил его взглядом и, усмехнувшись, отдал команду «вольно». Пленник расслабился, но тут же вновь напряг плечи, с вызовом выперев нижнюю челюсть. Клочковатая борода встала торчком. Торвальд расстегнул форменную куртку и сел на стоявший перед койкой стул. Уперев руку в колено, адмирал предложил пленнику опуститься обратно на койку. — Вы ещё не так крепки, сержант Тафт, — указал он на очевидное. — Разрешаю вам сесть. Саймон Тафт, поколебавшись, принял его любезное предложение. Полученное им ранение всё ещё давало о себе знать. — Я больше не ношу погоны, — сдержано напомнил он. — Тем не менее звания вас не лишали, — Торвальд о пленнике знал всё. — Вы считаетесь мёртвым, как и ваш отец, потому заочный приговор относительно вас вынесен не был. В отличие от Файеззы и членов его команды. Кстати, не просветите насчёт судьбы Новой Колумбии? Признаться, загадка гибели колонии уже давно занозой сидит в моём мозгу. — Понять так, что ордер на меня не выдан? — увильнул от ответа на его вопрос Тафт. — Разведке о вашем участии в преступлениях Адмирала ничего не известно… Саймон позволил себе кривую ухмылку. — Значит, плохо работают. — …но о нём знаю я, — договорил Асмунд и Тафт сбросил ухмылку. Прозвучало ровно, почти безмятежно, но пленника продрало холодом по позвоночнику. — Лишь от вашей готовности сотрудничать с нами зависит ваше будущее, сержант. — Моё будущее… — горько повторил он. — Его у меня нет. Не укоротит век приговор Содружества за пиратство, так это сделает Файезза, если я скажу вам то, что вы хотите знать. — Место нахождения Трипекса, — вкрадчиво подсказал Асмунд. — Я уже говорил, что координаты планеты, открытой Адмиралом, держались в тайне. — И вам они не известны. Тогда в чём состоит ваша полезность для нас, Саймон? — Торвальд, откинувшись на спинку стула, сунул большой палец за ремень штанов. — Почему я не должен передать вас Патрулю и раз и навсегда забыть о сыне бунтовщика Генри Тафта, опустившегося до пиратства? — Мне плевать на себя, — мрачно выдал Тафт, — значение имеет лишь Найл. А если я попаду в руки Патруля, я не забуду рассказать им о том, что адмирал Земного Содружества Асмунд Торвальд отдал хайгасам моего сына в обмен на своего внука. Не думаю, чтобы эта история не получила неприятной огласки и последствий. — Старый добрый шантаж, — констатировал с усмешкой Асмунд в сторону молчавшего О’Салливана. — Последний, кто пытался шантажировать меня, сержант, — продолжил адмирал, вернув потяжелевший взгляд на пленника, — больше никогда не сможет произнести ни слова, по причине отсутствия у него языка. И для сведения — Найл остался с хвостатыми по собственному желанию, поставив перед нами лишь одно требование — забрать с Заморры его раненного отца, подальше от рук Файеззы. И мы свою часть уговора выполнили. — Закрыв в клетку, — едко выдохнул Тафт. — Свободу мы не обещали. Но, — Торвальд поднял указательный палец, — возможность этого не утеряна, если мы придём к взаимному согласию о нашем сотрудничестве. Тафт вздохнул, опуская плечи. — Я лишь хочу вернуть сына, — произнёс он глухо. — Найл — всё, что имеет для меня значение. Асмунд пожевал губу. Ему было даже жаль единственного оставшегося в живых сына Генри Тафта — некогда героя войны, переродившегося в заблудившегося в своей ненависти анархиста, но о том, что перед ним сидел пират, Торвальд не забывал. — Возможность возвращения парня нами не исключается, — неохотно заметил он. — Дайте слово, адмирал, — потребовал Тафт, — что вернёте Найла, как вернули своего внука. — Я не могу дать подобное обещание, — Торвальд не хотел лгать несчастному. — Но помогу организовать вашу встречу и, если Найл пожелает вернуться к соплеменникам, я обеспечу ему такую возможность. — И статус гражданина, — заторговался пленник. — У него должно быть всё то, чего лишили его я и мой глупец отец. Найл не должен нести ответственность за наши ошибки. Асмунд не стал расспрашивать о сути ошибок. О них он узнает в своё время, когда приручит сержанта и превратит врага в союзника. — Я даю слово, — сказал он. — Парень получит гражданство и шанс прожить жизнь без мешка с камнями за спиной. Тафт, получив желаемое, качнул головой. — Я не смогу назвать координаты Трипекса, — сказал он, глядя на адмирала. — Но я знаю иное — местонахождение базы, где Файезза прячет свой самый грязный секрет. Секрет, который… способен отвернуть от него всю его команду, — завершил он, — и положить конец его личной войне. APG-адрес* — эквивалент ай-пи-адреса, используемый в 23 веке.