Ретурн (Цикл "Зов Предков")

Утром в день набора в «хищники» Ким встал с постели помятым и не выспавшимся. Из соседнего модуля, соединённого с комнатой Торвальда-младшего, доносился бодрый голос деда, перебрасывавшегося отрывистыми фразами с Гривсом. Оба были ранними пташками, вставали задолго до того, как просыпалась станция. Прислушиваясь к их голосам, Ким опустил ступни на пол и поскрёб голую грудь. Под рукой играли мышцы — за время пребывания на станции Торвальд всерьёз занялся восстановлением физической формы и, хотя впечатляющей мускулатурой Эггерста разжиться ему было не суждено, в плечах он раздался и нарастил завидный рельеф пресса. Породе Торвальдов был присущ свой экстерьер: пропорциональный, гибкий, без перегруза массы. Шёл в комплекте со светлой шевелюрой и радужкой глаз разнообразных оттенков серого и синего. Этот ген в роду частенько оказывался доминантным. Поднявшись с койки, Ким подтянул трусы-шорты, натянул ботинки на босые ступни и пошаркал в кабинет деда. Целью Тринадцатого был кофейный аппарат, стоявший в углу. Сидевший в кресле у стола Асмунд и стоявший рядом Гривс проводили Кима взглядами к запасу утренней подзаправки и вернулись к прерванному разговору. Ким повернул краник кофейника: ядрёная смесь кофеина тригонеллинома, хлорогеновой кислоты, белков и минеральных солей шумно полилась в чашку с изображением черепа в венке, перекрещенного двумя копьями — личной эмблемой Исы Аршада. Асмунд с Гривсом вновь прервали общение. — С добрым утром, потомок, — бодро бросил адмирал в понурую спину Торвальда-младшего. Ким издал нечто нечленораздельное, что по его мнению могло сойти за приветствие. До первого глотка кофе на вербальный контакт он был не способен. Отпустив Гривса с документами, Асмунд поднялся с кресла и подошёл к внуку. — Как спалось? — адмирал поставил чашку под струю кофе вслед за Кимом. По модулю поплыл одуряющий аромат. Кофе был настоящим, не эрзац. Заказ такого стоил немалого количества кредитов, но другого Торвальд-старший не потреблял. — Прекрасно, — прокаркал Ким, сделав глоток и с блаженным вздохом угнездил зад на жёсткую поверхность модного подобия софы. — Мало верится, — Асмунд добавил в чашку сахар и сухие сливки — кофе, в отличие от остального, любил «нежный». — Я слышал, как ты ворочался и бормотал сквозь сон. — И что бормотал? — Звал кого-то, не произнося имени. Не знал, что знание языка хайгасов входило в академический курс. — А оно и не входило, — отстранённо изрёк Ким, поняв, что во сне перешёл на язык «лемуров». Подобное случалось с ним всё чаще. Иногда он ловил себя на том, что даже думает по хайгаски. — Нам преподавали лишь азы, в основном то, что касалось вооружения и оснащения кораблей. Кое-что я почерпнул… самостоятельно, — соврал он. Рассказывать о том, что странным образом освоил язык Хайги, как и то, что оказался способен влезть в голову Рэна и выудить оттуда целые пласты его памяти, он никому не стал. Оставил при себе и то, что разделил с лекаем общий мираж, слишком похожий на реальность. Стать подопытным кроликом желания не было. — Не сказал бы, что твоё бормотание касалось технологий хвостатых. Ироничный тон деда Кима задел. Что бы ему ни снилось, это касалось только его самого, но Асмунд сминал границы чужого личного пространства без всякого смущения, если считал это пространство входящим в зону его непосредственного интереса. — Откуда ты сам знаешь язык «лемуров»? — увильнул Тринадцатый. — В войну много чему учишься и учишься быстро, — уходить от темы умел не только Ким. Тринадцатый одарил деда скептическим взглядом. — Я был в плену, — сдаваясь, проворчал Асмунд. — Я ведь тебе рассказывал. — Никогда не слышал, — открестился он. — Разве? — Адмирал потёр подбородок с выражением сомнения на лице, в которое Ким не поверил. Склерозом дед не страдал. — Ну ладно, расскажу. Во время боя у Аппэо-2 мой корабль-матка был подбит, но я сумел состыковаться с фрегатом «Таранис»*, и мы ушли в гиперпространство. Бой был Содружеством проигран, оставаться смысла не было. Вот только за секунды до того, как нас затянуло в воронку, в фрегат запустили торпеду и та настигла нас в «серой мгле»*. Знаешь, что бывает в таком случае? Ким хмуро кивнул: — Вас догнало при переходе и «слепило». — Верно, — адмирал аккуратно положил ложечку на край блюдца, скрывая неконтролируемую дрожь рук. Прошли десятки лет, но тот бой и последовавшие за ним события он помнил так отчётливо, будто они произошли лишь вчера. — Трёхсотметровый фрегат разнесло на обломки, схлопнув «червоточину» до достижения заданных координат и разбросало по разным частям вселенной. Но мне повезло, мой «кусок» оказался достаточно большим, погасив часть выброса энергии и сохранив мой истребитель в относительной целостности. Скафандр и корпус истребителя защитили меня, а вот команде «Тараниса» повезло куда меньше. — Разгерметизация погубила их всех, — договорил за него Ким. — Шансов у них не было, — подтвердил адмирал сумрачным тоном. Подхватив чашку с блюдцем, Торвальд-старший вернулся за стол. — Так я оказался посреди космоса: в одиночестве, неизвестно где, в хороводе из тел заледенелых мертвецов. Многих из них я знал лично. Капитан Гривальд был другом моего отца. На флагмане служили и два его сына. Оба мои ровесники. Его жена в одно мгновение потеряла всех. — Аделая Гривальд? — Ким встрепенулся. Адмирал усмехнулся, переключаясь на действующую реальность. — Она самая. Если бы капитан Гривальд не сумел выловить меня тогда лучом захвата из месива наших гибнущих кораблей и спрятать под брюхом своего фрегата, не было бы ни меня, ни, в конечном счёте, тебя, Воробышек. — Так как ты попал в плен? — напомнил Ким о главном. — Это история долгая, так быстро её не изложишь. Скажу лишь, что мне удалось приземлиться на неизвестной планете, которая, к счастью, обладала пригодной для дыхания атмосферой, но, к несчастью, весьма агрессивной фауной. Ко всему прочему она имела хозяев. — Хайгасов, — подсказал Ким. — Именно. Хайгасы спасли мне жизнь, но я стал пленником и пробыл в их поселении в таком статусе целых полгода. Там же я изучил их язык и узнал многое из того, что не было ведомо ни одному землянину. — В том числе о рейешти. — Потому дед и не удивился его утверждению того, что он был суженым Иллирэна. — Значит, они рассказали тебе о лекаях? О том, что скрывают пуще всего остального. — Те, кто спасли меня от когтей лесного чудища, едва не нарезавшего меня тонкими ломтями, ничего не знали о войне Содружества и Племенного союза. — Как так? — Отвечу — и нарушу гриф «Особо секретно», — отшутился дед. Вот только весельем от адмирала и не пахло. — О рейешти я узнал случайно, — скупо пояснил он. Вытянув ложечку, Асмунд постучал по боку чашки, срывая капли, и отпил кофе. — Я могу многое рассказать о природе того, что хайгасы подразумевают под этим понятием, но ещё не решил, созрел ли ты для этих знаний, — завершил он, отставив чашку на стол. Ким хмуро слушал. — И когда решишь?.. — спросил он, повесив в воздухе многозначительную паузу. — Ты об этом узнаешь первым, — договорил дед. — Как же я ненавижу, когда ты так делаешь, — с чувством выдал он. — Как делаю? — Замалчиваешь правду, считая, что лучше других знаешь, что следует знать, а что нет! — А ты никогда ничего не скрываешь? Может, расскажешь, зачем уговорил Кэлума связаться с Землёй? Ты подбил его на серьёзное нарушение правил, парень, — добавил с укором. — Мне пришлось вступиться за твоего друга, иначе Иса вышвырнул бы его со станции. — Если кто в этом и виноват, то только я, — глухо буркнул Ким. — В этом я не сомневаюсь, — дед покачал головой. — О чём ты только думал, Ким? Тебе известно, что станция не поддерживает внешних контактов. Связь с Землёй ведётся только с борта «Армагеддона» и «Шайенна». Аршад и его команда делают всё, чтобы избегнуть взлома системы, а твой умник Кэлум не только её взломал, но и оставил лазейку для проникновения извне. — Он бы не совершил такой ошибки. — Тем не менее он её совершил, — разочаровал Асмунд, — как бы ни был хорош Кэлум в качестве «ледоруба», он понятия не имеет, как организована система защиты станции. На Аршада работают спецы уровнем куда выше твоего друга-самоучки. — В любом случае, я не сумел вызвать абонента. Только отправил сообщение, на которое так и не дождался ответа. — С кем ты связывался? — Не важно, — Ким ушёл под броню. — Уже неважно. — Это был Лоуренс Ксавье? — Раз уже знаешь, зачем спрашиваешь? — Я догадался, бестолочь, — Асмунд огорчённо вздохнул. — Стоило запереть тебя под замок и не выпускать до возвращения на Землю. Ким отложил чашку на широкий подлокотник, одарив деда острым взглядом исподлобья. — Хочешь сделать меня пленником? — спросил сухо. — На каком основании, адмирал? — Я уже не дед, а адмирал? — А ты сам определись, в каком статусе со мной разговор ведёшь. Лицо Торвальда-старшего неуловимо изменилось: синева глаз потемнела, веки сползли в прищур. — А ну-ка встать, младлейт! — раскатисто выдал Асмунд, «определившись». Тринадцатый, вскочив, вытянулся по стойке смирно прежде, чем осознал, что делает. Чашка, не пережив сотрясения дивана, с громким «дзыньк» упала на пол, разлетаясь брызгами осколков в кружеве кофейной пены. — Хельвете*… — выцедил Ким на норвежском. — Не по уставу! — рыкнул дед. — Сочту за оскорбление и отправишься на гауптвахту! Ким прикусил язык. Необходимость соблюдать субординацию была вбита в него накрепко. Академия изменила его, как бы он ни отрицал этого, а Ким Торвальд больше не был прежним безбашенным юнцом, которого вышвырнули во взрослую жизнь пинком дедовой ноги три года назад. Асмунд неторопливо потянулся к чашке с кофе. — Зачем тебе понадобился внук Ксавье? — спросил он с прохладцей. — Что хотел от него услышать? — Признания того, что он солгал. — Записать и получить доказательства своей невиновности? Он был читаем, как открытая книга. — Я хотел очистить своё имя. Что в этом плохого? — Твой план был плохо продуман и ещё хуже исполнен. Ты не подумал, что этот звонок ректор мог использовать против тебя? — Это как? — Ким был искренне удивлён. — Если бы вышли на обратный адрес… — То узнали бы, где я нахожусь, — подхватил он, лихорадочно размышляя. — Для всех я нахожусь в ином месте, — догадался сходу. — Именно, — большего дед пояснять не стал. — К счастью, мы перехватили отправку твоего сообщения и вовремя оборвали трансляцию. — Что знают на Земле? — Обида клубилась в груди Торвальда-младшего, не давая дышать спокойно. — Какую ложь ты выдал? — Полегче в выборе выражений, — предупредил его Асмунд. — Помни, что ты сам заварил эту кашу. Мне надо продолжить разбор сводок, — адмирал отставил кофе, придвинул к себе планшет и активировал панель стола. — Будь добр, оставь меня. Ким поднялся с дивана, мысленно формируя аргументы в пользу продолжения их разговора, но так и не высказал ни одного из них. Вернувшись в свой модуль, он посетил душ, оделся и покинул свой модуль с решимостью доказать деду, что не позволит управлять собой, как марионеткой. И первым делом сделает то, что приведёт того в бешенство. Пусть желание и попахивало подростковым бунтом. Тринадцатый был истинным внуком Асмунда Торвальда, недаром носившего в молодости кличку «Локи». Выбравшись в общий коридор с развязкой лифтов, Ким взглянул на охватывающий руку «пэк», вычисляя время. До начала отбора кандидатов оставалось полчаса. Время достаточное, чтобы найти Йосту с Моа и сообща прибыть к месту сборов. Кандидаты были предупреждены, что десятисекундное опоздание приравнивалось к провалу первого этапа «смотрин». Всего требовалось пройти два. Во время первого проводился экзамен с целью проверки знаний матчасти «раптора», во втором — проверялись навыки пилотирования под присмотром одного из экзаменаторов. Эггерста с Бинксли он застал на выходе из спального модуля. Моа протянул Торвальду руку, Йоста ограничился степенным кивком. — Готов? — спросил он у норвежца. Ким уверенно поднял большой палец над кулаком: — На все сто! — Мне бы так, — выдохнул Моа с завистью. Под глазами Бинксли цвели красноречивые свидетельства бессонной ночи. — Зубрил до утра, но всё равно прошёл не больше половины необходимого. — Ты сдашь, — ободрил любовника Эггерст, сжав его плечо. — «Раптор» не так уж сильно отличается от «блохи». — Шутишь? — кисло скривился Бинксли. — Разумеется, — подтвердил Йоста, — но ты всё равно справишься. На уровне «хищников» их ожидала встреча с шумным собранием. Кандидатов набралось три десятка человек, большая часть из которых уже являлась пилотами команд погрузчиков и службы безопасности орбитальных платформ, летавших на скромных «соколах» — MD-2 и более современных моделях MD-7 — лёгких маневренных истребителях ближнего боя. Отдельно кучковались несколько парней из группы Куртица, летавших на подобии «блох», но гораздо мощнее и тяжелее. Оглядев соперников, Ким был вынужден признать, что пробиться в вершину рейтингового списка будет непросто. Каждый из кандидатов был старше него и налетал куда больше часов. Его единственным преимуществом было отличное знание матчасти «раптора». Ким с запоздалой благодарностью мысленно отдал честь своему преподавателю — Логану Вуду. Однорукого ветерана, преподававшего знания о внутренностях всего, что могло летать в космосе, курсанты ненавидели всей душой, но знания тот вбивать в мозг умел. Лекции и практические занятия у Вуда, носившего кличку Акула, курсанты не пропускали. Ходили и больными и здоровыми, не желая попасть под поток злобного лая и пудовый кулак эксцентричного препода. Вуд отвергал напрочь запрет на рукоприкладство и не боялся ни бога, ни чёрта. По сигналу одного из тройки «хищников», что встречали кандидатов у ограждения уровня, те выстроились в длинную очередь. Продвигались быстро. Прибывших отмечали в списке и выдавали временный допуск. Ким получил условный номер 27 и вслед за остальными прошёл в модуль с тремя рядами столов. Сев под самой стеной, Торвальд активировал поверхность кома и огляделся. Йоста занял стул перед ним, Моа — напротив любовника в соседнем ряду. В модуль вошли двое — Циклоп и Шторм. Оба были в форме и чеканили шаг тяжёлыми армейскими ботинками. Старшина из «хищников» рявкнул команду встать. Кандидаты подорвались, вытянув руки «по швам». Армейскую подготовку имело большинство. Ливонт обвёл взглядом каждое лицо. На физиономии Торвальда он задержался, губы капитана недовольно поджались. — Занять места, — бросил капитан по окончанию «сканирования». Заскрипели стулья, кандидаты вернулись за столы. Циклоп завёл руки за спину: — Условия первого этапа просты, — неторопливо огласил он, — перед вами на дисплей выведут сто тридцать два вопроса. Время для формирования ответа — час. На выбор под каждым из вопросов будет дано по семь ответов, вам следует выбрать единственно правильный. В некоторых вопросах будет подвох, потому возможны два ответа, что будут дополнять друг друга. Если будет дан только один ответ, засчитан он не будет. В следующий этап пройдут те, кто наберут высшие баллы. Второй этап включает лётные испытания. В «рапторе» с вами будет находиться инструктор. Он будет давать указания относительно ваших заданий. Быстрота вашей реакции и безупречное выполнение манёвра станет вашим пропуском в команду «хищников». Должен сообщить вам о том, что в конечном счёте мы наберём четырёх летчиков вместо трёх: количество мест было увеличено. Станция ждёт прибытия новых моделей RM-3. Кандидаты зашумели, обсуждая добрую весть. Шансы увеличились, и глаза двадцати семи мужчин и трёх женщин заблестели. — Отставить разговоры! — смёл гомон Девон. — Вопросы есть? — Циклоп сделал паузу, позволяя переварить информацию. Вопросов не поступило. — Тогда приступим. Ливон обернулся к стоявшему у центрального стола с ведущим комом Бирну. Тот кивнул и ввёл команду. Ким опустил глаза на свой дисплей. По экрану поползли колонки вопросов с набором ответов. Торвальд глубоко вдохнул и опустил пальцы на тактильную клавиатуру. Первый вопрос, как и ожидалось, оказался самым простым. На троечку из десяти. Второй тянул на пятёрку. Движения его пальцев набирали стремительность с каждым ответом. Время от времени он поглядывал на кружок в правом углу экрана, отсчитывавший шестьдесят минут в обратном порядке. Полностью углубившись в работу, он не заметил зависшего за его плечом Карго Девонса. Шторм, глядя на экран, хмыкнул. Парень был быстрым и за половину времени прошёл большую часть вопросов, но застрял на номере семьдесят семь и выбрал неверный ответ под литерой «А». Почувствовав чужое присутствие, Ким остановил палец, готовый нажать «ввод». Девонс скользнул взглядом по модулю. Кандидаты корпели над своими заданиями, Ливонт негромко разговаривал с Бирном, второй наблюдатель ходил между первым и вторым рядами. Рука Шторма потянулась к экрану Кима, палец с коротким ухоженным ногтем упёрся в иной ответ под литерой «В» и тут же спустился на «D». Вопрос был с подвохом. Девонс продолжил свой курс вдоль столов, а Торвальд смотрел в спину «хищника». Зачем тот помог ему? Имел на него планы? Какого рода, Ким обдумывать не стал. Тринадцатый тряхнул головой. Плевать. Подачек он не приемлет. Торвальд нажал ввод литеры «А». Его ошибки — его и ответственность. Время истекло и Ливонт велел убрать руки от клавиатур. Первый этап был закончен. Капитан объявил, что результат они узнают через час и распустил кандидатов. Ким вышел одним из последних, бросив короткий пристальный взгляд на стоявшего рядом с капитаном Девонса. Шторм ответил лёгкой полуулыбкой, Торвальд поджал губы. Покинув модуль, норвежец присоединился к ожидавшим его Йосте и Моа. Втроём они направились в столовую. За столом обсуждали, кто как ответил. Оказалось, что все получили индивидуальные вопросы, но с общей основой. Торвальд не стал рассказывать о помощи Девонса и, сославшись на необходимость посетить Кэлума, покинул друзей. Ирвина он, несмотря на свои опасения, обнаружил на рабочем месте. Тот встретил его сдержанным кивком, покосившись на второго оператора, занимавшего соседний стол. — Теперь я под присмотром, — пояснил он на вопросительный взгляд Торвальда. — Прости, — виновато выдал он. — Я мог отказаться, но не стал, — отмахнулся Кэлум. — Риск был напрасным. Сообщение перехватили. Программист оглянулся на напарника. Его соглядатай сидел, углубившись в работу, отрешившись от окружающего преградой наушников. — Первое, но не второе, — сказал Кэлум с тихим смешком. — Я всегда довожу дело до конца. — Ну ты и чертяка, — Ким едва удержал восхищённый свист и тут же забеспокоился. — Не надо было. Глупая была затея. — Как бы то ни было, ты поставил мне задачу, я её выполнил. И я всегда дублирую передачу. Одну перехватили, вторую нет. — Это плохо, говорят, ты оставил лазейку… — …которая приведет в другую звёздную систему. Я умею заметать следы. И ты получил ответ, — Кэлум, украдкой оглянувшись, вытянул из кармана широких брюк флеш-накопитель. Ким сунул накопитель в карман куртки и покинул модуль. Вернувшись на уровень «хищников», остаток времени он провёл в компании Эггерста с Бинксли и двадцати семи кандидатов, в атмосфере общего на всех напряжения. Через час в коридоре объявились трое: Девонс, Бирн и незнакомый Торвальду лётчик без опознавательных знаков на погонах. Бирн объявил, что на второй этап отправятся одиннадцать кандидатов и, подняв планшет, принялся читать имена. Услышав своё, Ким длинно выдохнул. Йосту назвали сразу вслед за ним, Моа сгрыз ноготь до мяса, но, услышав своё имя последним, с радостным воплем повис на шее Эггерста. Йети похлопал любимого по спине. Отсеянные кандидаты с завистью смотрели на счастливчиков, получивших шанс войти в элиту. Последних отпустили, аннулировав пропуск. Одиннадцать кандидатов остались стоять, растянувшись у стены в ожидании своих инструкторов, которые проведут второй этап с каждым из кандидатов индивидуально. Вскоре к ним присоединились пилоты. Ким, затаив дыхание, наблюдал за тем, как «хищники» занимают места перед своими кандидатами. Эггерсту достался Бирн, Моа — Мэндэс. Кима обходили и он уже было заволновался, когда Девонс отошёл от капитана и встал лицом к лицу с норвежцем. Торвальд едва не выругался. Следовало догадаться, что Шторм от него не отстанет. Девонс смотрел на него, иронично кривя рот. Получив своих инструкторов, остальные разошлись. На месте остались стоять только Ким и помощник капитана. — Почему я? — выдал Тринадцатый, не скрывая отсутствия радости по поводу оказанной ему «чести». Карго его вопрос пропустил мимо ушей, задав свой: — Я видел твой тест, почему ты не воспользовался моей подсказкой? — Я не принимаю помощи, которой не просил, — «хищник» понятия не имел, насколько упрям был Ким. — Ты гордец, парень. — Хочешь сказать, что такие долго не живут? — Живут, — возразил Девонс, — но сложно. Следуй за мной. Шторм развернулся и направился к турболифту. Торвальд поплёлся за ним, полный скептицизма, замешанного на дурных предчувствиях. Второй этап ему у Девонса не пройти. Лифт доставил их к шлюзовой камере со стоявшими в ряд «рапторами». Вокруг истребителей суетились техи. Остальные кандидаты и их сопровождение уже облачались в лётные костюмы. Киму указали на стопку с амуницией. Сев на скамью, он потянулся снять ботинки. Рядом опустился Эггерст. — Шторм за тебя всерьёз взялся, — сказал он, поглядывая на Девонса, втискивавшего в лётный костюм своё впечатляющее мускулистое тело. — Как бы ни брался, я всё равно выскользну, — Ким с мрачной миной лица застегнул нагрудные крепежи. — Всё, чего я хочу — летать вот на этом. Он кивнул подбородком в сторону одиннадцати отливающих металлом RM-3, похожих на пригнувшихся к земле хищных птиц с двумя парами крыльев. Истребители манили его особой магией, обещая исполнить заветную мечту и дать необъятную свободу. Пусть и временную. Йоста хмыкнул, глядя туда же. Он его понимал. Эггерст помог ему натянуть костюм и, похлопав по плечу, отошёл к Мао. Тому костюм был великоват, но Бинксли весь светился от энтузиазма. Ким поднял шлем со скамьи, но надевать его не стал. — Готов? — Девонс подошёл ближе, держа свой шлем подмышкой. — Да, — Ким замолчал, когда помощник протянул руки и вытянул из-под кольца его ворота защитный хомут. — Всегда помни, что экипировка не терпит небрежности. — Знаю, — Торвальд отстранился. — Я сам. Карго, усмехнувшись, направился к громаде «раптора». У лестницы, пришвартованной к боку истребителя, стоял Нэро. Техник не спускал ревнивых глаз с любовника, кусая полные красивые губы. Шторм протянул руку, чтобы погладить его по щеке, но тот демонстративно ушёл от ласки, отступив назад. Пожав плечами, Девонс поднялся по лестнице и занял место стрелка. Торвальд опустился в кресло пилота, надел шлем и выжидательно замер. Отдать команду опустить кокпит должен был Девонс, однако Шторм медлил, ведя с кем-то переговоры по рации. Закончив, он ударил по шлему, включая телеметрию и связь. — Мы идём третьими, — озвучил он. — Маршрут уже выведен на экран твоего дисплея. Ким подтвердил получение данных. Рядом залеветировал над стартовой платформой «раптор» с синей полосой вдоль борта с Эггерстом и Бирном, следующим в сторону шлюза направился истребитель Мао и Мэндэса. Ким, выдохнув, взялся за штурвал и под перестук сердца плавно поднял «раптор» на маневровых двигателях, развернув турбины вертикально к огнеупорному покрытию палубы. Помещение опустело, на стенах мигали желтые огни, предупреждая об открытии шлюза. Титановые перегородки отделили палубу от материнского брюха станции. Створки шлюза разошлись, открывая черноту, приправленную искрящейся пылью далеких звёзд и оранжевый шар Харибды. В шлеме раздался треск. Голос Девонса напомнил о том, что они идут следующими. Торвальд вывел остроносую махину истребителя на полосу, обозначенную на поверхности стартовыми огнями. Кима охватило чувство эйфории, прокатившейся по рецепторам острой смесью будоражащего страха и восторга. Он был рождён для космоса, для железных птиц, что опровергали законы привычной обывателю физики и рвали расстояния в клочья. И никто никогда не лишит его этого! Торвальд осознал, что восторженно орёт в закрывавший челюсть комлинк. Девонс, нагнувшись, несильно стукнул его рукой в перчатке по шлему, возвращая «на грешную землю» и дал команду покинуть палубу. Ким замолчал, но улыбаться не перестал. По телу истребителя пошла инерционная дрожь, перегрузочные системы коротко взвыли, Тринадцатый выдавил рычаг и «раптор» вонзился в чёрный бархат космоса. Таранис — бог грома, молний и небесного огня. Один из древнейших кельтских богов доримского периода. Хельвете* — (норв. Helvete) — проклятье.