Все, чего мне бы так хотелось

And never did I think that I Would be caught in the way you got me Panic! At The Disco — «Girls / Girls / Boys»

За время долгой поездки по живому ночному городу Лейбниц ничуть не успокоился. Скандал этим вечером перерос из рядового в какую-то катастрофу — мать швырнула ему в лицо ключи от квартиры и сказала, что видеть больше его не хочет. Отца, чтобы остановить ее, дома не было — он снова уехал в какой-то то ли тур, то ли на какую-то бизнес встречу. Ну и ладно. Он достал из кармана куртки новую, еще завернутую в целлофан пачку сигарет. Курить хотелось до тряски в ногах, а Лейбницу было необходимо успокоить нервы, чтобы не впечататься во что-нибудь на дороге. Он остановился на парковочном месте возле какого-то универмага и вскрыл пачку, постучал ей по рулю и вынул одну из плотно сидящих внутри сигарет. Отец знал, что он курит — застал его случайно во время одного из своих недолгих возвращений домой между командировками. Он только покосился на смятую от легкого испуга сигарету в руках сына и молча закурил. Мать, если бы узнала — наверное обезумела бы окончательно. Лейбниц сделал несколько глубоких затяжек и облокотился о руль, закрыв глаза. В голове происходил какой-то сумбур — он до сих пор не мог окончательно понять того, что ему заявили. — Последний год ты не будешь учиться в BBIS*. Педагогический коллектив посчитал, что твое поведение было абсолютно недопустимым… — будничным тоном сказала мама за ужином, разрезав своим монологом долгое молчание, — Я передала твои документы в обычную школу… туда, где тебя согласились взять. Она особенно выделила слово «обычный». Ее дети — ее личные дети — не могут быть «обычными». К восемнадцати годам Шон был лучшим учеником их школы, а то и всего города, собирая призовые места в самых престижных олимпиадах, набирая себе блестящее портфолио в университет, а то и в два — ведь можно учиться заочно. Она была лучшей, а значит, ее дети тоже должны. А Лейбниц не был. Не был и не хотел быть. Не считал себя должным ей. Ему потребовалось несколько нервных срывов, тихих истерик и разодранные в кровь плечи, чтобы понять это. Отныне все будет иначе — этот день стал последней каплей. Прямо сейчас, в этот самый момент в одной из отцовских машин в дымке сигаретного дыма начиналась Его настоящая жизнь. Деньги не были проблемой — Лейбниц уже около полугода подрабатывал в отцовской фирме по какой-то бухгалтерской работе, за что получал достаточное денежное вознаграждение. На это он вполне мог жить. Осталось только дотянуть этот год и выйти в свободное плаванье. Квартира, в которую Лейбниц был вынужден сбежать находилась довольно близко к центру в новостройке в небольшом жилом комплексе. Лифт на седьмой этаж ехал катастрофически медленно, и сумка с самыми необходимыми вещами становилась с каждой секундой все тяжелее. Голова была пустой, разве что в ней крутилась заедающая мелодия, которую он услышал на парковке универмага. Когда дверца лифта отъехала в сторону Лейбниц отпрянул от задней стенки и, проходя по коридору вдоль панорамного окна с видом на небольшой сквер, рассматривал замысловатый узор на серой ковровой дорожке, доставая ключи от двери. Сентябрь в этом году порадовал мягкой и теплой погодой. До новой школы Лейбниц мог добраться пешком, самое большее, за 20 минут, поэтому о позволил себе добираться туда пешком, наслаждаясь всеми плюсами жизни в умеренном климате. Чем ближе он подходил, тем больше волнения ощущал. Они с братом проучились в одной и той же школе среди знакомых лиц с самого детства, поэтому Лейбниц не совсем понимал, как вести себя в новом коллективе, тем более, судя по курящим в открытую старшеклассникам, коллектив этот был немого другого сорта. Глядя на них Лейбниц и сам решил потратить несколько минут на то, чтобы пропустить через себя немного терпкого дыма. Обычно Лейбниц предпочитал оригинальный Harvest, который курил отец и курил он только его, по последнее время ему все чаще стал попадаться white, поэтому парень решил дать им шанс. Он никогда не питал особой любви или ненависти к кокосу, но вкус сигарет ему нравился. Разве что, резная зажигалка, ранее никогда его не подводившая, почему-то отказывалась гореть. Должно быть, он забыл ее заправить. Черт. — Давай помогу… — перед лицом мелькнуло что-то яркое, блестящее и синее, в чем Лейбниц опознал зажигалку. — Спасибо… — он поднес кончик сигареты к пламени и прикурил, после подняв глаза, чтобы увидеть своего спасителя, но тот уже уходил, отвернувшись к нему черным затылком. Откровенно говоря, для Лейбница не было особой разницы в учебном процессе, разве что все казалось медленным и каким-то поверхностным. Некоторые его новые одноклассники позволяли себе много лишнего во время занятий — громкие переговоры и неуместные замечания в сторону учителей. Дела до этого не было. Он ожидал чего-то такого от местного контингента. Лейбниц иногда поднимал голову, оглядывая людей вокруг себя — несколько тяжело накрашенных девушек и парней готического вида, парочка, как он мог догадаться по одежде, панков, было даже несколько молодых людей, будто бы специально косивших под задир в американских фильмах. Привыкшему к виду исключительно одинаковой формы Лейбницу такое разнообразие было непривычно. В обеденный перерыв он снова вышел во двор, сел на край небольшой погнутой ограды, где зажигалка уже не подвела и выполнила свою простую функцию. В кафетерии он взял себе бутылку воды, которую выпил фактически одним залпом. Разумеется, появление новенького вызвало определенную реакцию среди студентов, некоторые из которых хотели бы сразу обозначить некоторые границы их будущего общения. — Милый свитшот… — парень с высокой стрижкой под бокс и сигаретой за ухом в окружении своих очевидно менее авторитетных «друзей» подошел к нему, дружелюбно улыбаясь, — Версачи? Лейбниц отвлекся от незамысловатой игры и поднял глаза от телефона, оценивая ситуацию вокруг. — Ральф Лорен, — поправил он, убирая мобильный в карман, — Если быть точнее. — Мило, не ожидал, что в этом году к нам впихнут еще новеньких. Откуда же ты взялся здесь со своим Ральф Лореном? — пассивная агрессия читалась в голосе настолько явно, что Лейбниц не мог не обратить внимание. -Груневальд, северная его часть, если это о чем-то говорит. Я здесь недавно и пока не особо знаком с этим районом. — И что же здесь забыл? Зачем вылез из своего Грундевальда сюда? — На то были свои причины и не то чтобы я настроен каждому встречному рассказывать о них… Лейбниц встал, и парень с боксом оказался на голову ниже.  — … надеюсь это не испортит наши отношения. Из-за своего роста и габаритов Лейбниц выглядел достаточно угрожающе, чтобы с ним боялись лишний связываться. Это вселяло в него достаточную долю уверенности, для того, чтобы не бояться пошатнуть чьи-то авторитетные позиции, хотя обычно борьба за какие-то очень условные привилегии интересовала его в последнюю очередь. Но этот случай несколько повеселил его, что подарил хорошее и игривое настроение до конца учебного дня. В конце концов даже если первое появление в новой школе увенчается разборками, Лейбницу не привыкать. Настроение было хорошим, когда он сошел с порога и достал сигареты, уже предвкушая приятную дорогу до квартиры. Где-то сбоку он заметил уже знакомый синий отблеск. Лейбниц остановился у ворот и насколько возможно рассмотрел сквозь прутья парня с растянутым рюкзаком и растрепанной черной кудрявой шевелюрой в джинсовке поверх черного худи. Тот курил, по голубой упаковке Лейбниц догадался, что это Gauloises Brunes — не самый популярный выбор у его ровесников. Парень вдруг обернулся и немного удивлено взглянул на него в ответ усталыми черными глазами, зажав сигарету в зубах. — Тебе снова нужна помощь? — он фыркнул и прикурил, отходя от забора. — А, нет, спасибо, все уже в порядке, — тот наконец, хоть и не с первой попытки, зажег свою сигарету и втянул дым. — Это Harvest white? — обратил тот внимание, глядя на упаковку, — Я пробовал только вишневый и мне не понравилось… — Я не пробовал, — Лейбниц сам взглянул на полупустую пачку в своих руках, — Обычно беру обычный. — Не хочешь поменяться? — вдруг предложил тот, протягивая Лейбницу несколько сигарет. Он не любил эту марку — они оставляли слишком горькое послевкусие во рту, которое не пропадало на протяжении нескольких дней. — Ладно, давай, — блондин вынул равное количество и отдал их новому знакомому, — А как тебя… — Аякс, — сказал тот, стряхивая пепел в овраг.