Бэд пацифик

Как же его все достало! Покачав головой, Дженсен тяжело опустился на диван и растер лицо ладонями. Запрокинув голову на спинку дивана, он длинно выдохнул и нашел портсигар в кармане брюк: ему явно нужно было сбросить скопившееся в грудине напряжение: Дженсена выматывал город — находиться в толпе людей он не особо любил. Прикурив и выпустив тонкую струйку дыма в потолок, Дженсен услышал недовольное шипение слева от себя и прищурился. Джаред замер в позе, говорившей о том, что тот приготовился к прыжку. Его фамильяр терпеть не мог сигареты, что было одновременно странно и понятно. Странно потому, что это магия всегда отнимала душевные силы и иногда требовала чего-то грязно-примитивного вроде дозаправки никотином. А понятно, поскольку чуткое обоняние у Джареда было не только в обличье животного. И все же он придурок. Дженсен медленно затянулся, облизнув сухие губы, и выдохнул дым. — Не еби мне мозг и я не буду курить, — стряхивая пепел в крышку портсигара, устало проговорил Дженсен. — К тому же в человеческом обличье мне будет проще тебя понимать. Ну, это я так, просто к сведению. В ответ лишь фыркнули, встали на мягкие лапы и подошли ближе, начиная ластиться. По какой-то неведомой для Дженсена причине Джаред предпочитал большую часть времени оставаться животным, лишь иногда — в крайних случаях — обращаясь в человека. Эта привычку Дженсен заметил спустя, наверное, пару месяцев после того, как отомстил за мать. Они оба отдалились друг от друга (насколько это возможно, конечно, при знакомстве в несколько недель), каждый ушел в свою зону комфорта, предпочитая игнорировать появившееся напряжение. Протянув руку и коснувшись головы Джареда, Дженсен зарылся пальцами в густую шерсть и снова сделал затяжку. И несмотря на то, что диалога у них зачастую не выходило, что тяжело было для обоих, да и к тому же иногда Джаред поступал совсем не так, как от него ждал Дженсен, легко было признать, что Дженсен Джареду симпатизировал и понимал, что по-другому — с другим — не получилось бы ничего от слова «совсем». — Что не так? — в целом и не надеясь на ответ, спросил Дженсен и затушил сигарету. — Скажи мне, Джаред, что тебя терзает? Джаред никак не отреагировал, лишь обернулся в человека, поднялся на ноги и подошел к мини-бару. Дженсен удивленно выгнул бровь, но промолчал. У него уже выработалась привычка не задавать лишних вопросов, на которые он все равно не получит ответов — Дженсен всегда уважал чужое личное пространство. К тому же в том, что касалось магии, у них не возникало сложностей: они оба учились взаимодействовать друг с другом во время ритуалов. Дженсен тренировал собственное тело и сознание действовать единым механизмом при получении силы от Джареда, а не стихийно делать то, что было запланировано в самом начале. Они постепенно срабатывались, притирались и привыкали друг к другу в магии. И хотя в обычной жизни все было несколько сложнее, но… Если в животном обличье Джареду комфортнее, да и говорил он немного, кто такой Дженсен, чтобы осуждать его или чего-то требовать? — Джаред? Так и не дождавшись ответа, Дженсен покачал головой, встал и ушел в свой кабинет, надеясь, что удастся решить вопрос с пройдохой Фергюсоном из Англии, чтобы тот продал необходимые ему цветки папоротника, собранные друидами несколько десятилетий назад. Пока переговоры зашли в тупик, потому что цена оказалась несоизмерима с самим предметом продажи, а переплачивать не было никакой выгоды — покупка совсем не срочная. Просто Дженсен предпочитал основательно готовиться к тому, что ему может попасться заказ, для исполнения которого могут понадобиться эти цветки. Что ж, вечер предстоял наискучнейший, и пожалуй, следовало по примеру фамильяра запастись алкоголем.

***

Огонь, повсюду был огонь, отчего сердце заходилось в заполошном беге. Дженсен пытался высвободить руки, связанные за спиной, отодвинуться от пламени, неминуемо подбирающегося к ногам, но не мог. Ничего не мог сделать — ужас и страх сковали мышцы, не давая даже малейшей возможности спастись. Волосы развевались на ветру, щекоча кожу мягкими прикосновениями. Он запрокинул голову и засмеялся. Это был чужой смех, женский, звонкий и чистый. Веревки все так же натирали запястья, огонь занимался на черной ткани платья, а он продолжал смеяться. В мозгу стучало лишь одно: как она умудрилась попасть в западню?! Следом пронеслись разрозненные мысли — что подвело, кто предал, за что? В них никогда не было веры ни в бога, ни в дьявола, и перед лицом неминуемой гибели они не готовы были изменить себе. Их могла спасти лишь сила, но если уж подвела и она, тогда точно никто не поможет. Дженсен привык полагаться только на себя да на мать, как и она на него. Жар добирался до костей, жег кожу раскаленным железом, плавя несовершенное человеческое тело температурой и болью. Запах паленой человеческой плоти забивался в легкие, душа собой, но Дженсен продолжал смеяться. Боль нарастала, захватывала собой, не давая сосредоточиться ни на одной мысли. Он умирал, но знал, что все те, кто сейчас это делает с ним, сдохнут в муках. За него отомстят. Дженсен уже прикрыл глаза, захлебываясь в последнем смешке, как вдруг ощутил резкую боль в челюсти. От неожиданности он сел, часто моргая и ощупывая вокруг себя пространство. До Дженсена не сразу дошло, что ему приснилась смерть его матери. Кошмар, который он ощутил наяву, когда она сгорала заживо, теперь пришел к нему и во сне. Он в безопасности, это его спальня, его кровать и его фамильяр, который уже несколько минут обеспокоенно заглядывал в глаза и спрашивал: — Ты в порядке? Утерев ладонью пот с лица, Дженсен начал нервно смеяться — нет, он явно не в порядке, потому что его снова начало накрывать дрожью шока и боли. Ощущение было ровно такое же, как и в тот раз, когда все происходило наяву. Странно и страшно. Как такое могло произойти? Сны, пусть даже и кошмары, никогда не бывают настолько реальными, каким стал этот. Дженсен встряхнул головой и вскочил на ноги, покачнувшись. Джаред подхватил под локоть, помог устоять на ногах и позвал: — Дженсен? Паника захватывала Дженсена с каждой секундой все сильнее — пробирало холодом осознания до самых поджилок, что кто-то мог на него воздействовать, кто-то мог желать ему того же, что произошло с матерью. — Н-нам-м нужно б-будет завтра проверить защит-ту, — заикаясь, выдавил Дженсен и снова опустился на край постели, пряча лицо в ладонях. Все же было так ровно и стабильно! Что могло пойти не так и кто в этом виновен? Немного успокоившись и приведя разрозненные мысли в порядок (не без помощи Джареда, который сначала принес воды, а потом и затолкал его под душ), Дженсен решил, что нужно срочно сбрасывать с себя рутину обманчивой безопасности, в которой он пребывал последние несколько месяцев.

***

— Ты серьезно? — с пугающим спокойствием в голосе уточнил Джаред, во взгляде которого явно читалось, что именно он думает об идее Дженсена. — Я в курсе, что ты вроде как сдохнуть не можешь даже при желании, но все же. Ванна со льдом? Это что-то новенькое для тебя, как любителя тепла. Дженсен и сам понимал, что теперь нет необходимости в подобных радикальных и примитивных, откровенно говоря, способах перехода в измененное сознание, но… ему хотелось хоть что-то сделать с а м о м у. Связь его магии с Джаредом была слишком тесной и всеобъемлющей, такой, от которой складывалось впечатление, что сам по себе он уже ни на что неспособен. А где-то в глубине души сидело еще и какое-то истеричное подозрение, что кто-то на него воздействует магией. Дженсену срочно требовалось понять, что происходит за границами квартиры, которая была в достаточной мере защищена от какого-либо воздействия извне. — Да, я серьезно. Мне это нужно. — Дженсен посмотрел на Джареда прямо и открыто, не скрывая бушующего в нем урагана мыслей и эмоций. То, что увидел Джаред, его явно не убедило, но вопросов он больше не задавал, лишь отвернулся на пару мгновений, будто принимая эту осознанную глупость Дженсена, и уточнил с некоторым усталым сарказмом: — Через сколько тебя нужно вытаскивать? — Я думаю, ты сам это поймешь, — сказал Дженсен вместо крутившегося на языке: «Можешь вообще не вытаскивать, тебе же лучше только станет». И не дожидаясь ответа, прямо в одежде опустился в ванну, уходя под воду с головой.

***

Комната была… обычной. Светлые стены, темный пол. Окно, зашторенное плотными и массивными портьерами. Большая двуспальная кровать, на которой спал явно только один человек. Пустая детская кроватка. Дженсен не понимал, где оказался, раньше он здесь явно не бывал. Это было странно — без личной вещи, фото или даже энергии, его вынесло в конкретное место. Блуждая по комнате и изучая мелкие детали вроде оставленных на прикроватной тумбе вещей или коробки игрушек на полу у окна, он думал о том, что возможно это лишь случайная комната, в которую его выкинуло совершенно беспричинно. Ну не было в ней ничего примечательного, она выглядела будто стерильной по части сверхъестественного и магического. Дженсен почувствовал укол разочарования в себе — не может он ничего самостоятельно, теперь ему нужен Джаред не только как источник силы, но и как проводник. Стиснув кулаки, он на пару секунд прикрыл глаза, успокаивая злость и ярость, от которых, казалось, даже пальцы подрагивали. Это был его выбор, напомнил Дженсен сам себе. Без Джареда он бы не отомстил и не отдал дань уважения и памяти собственной матери. Джаред — тот, кто делает его сильнее. Пусть иначе, чем раньше это делала мать, но все же. Новая реальность диктует новые правила, которые следовало максимально быстро принять и неважно, насколько болезненно это будет для его эго в процессе. Так просто нужно. Дверь тем временем медленно и бесшумно открылась, впуская мужчину со спящим ребенком на руках. Дженсен проследил взглядом, как он со всей аккуратностью уложил девочку в кроватку и на пару минут замер над ней, опершись на деревянный бортик ладонями. В опущенной голове и напряженной линии плеч читалась усталость и даже некоторая безысходность, от которой становилось страшно. Мужчина, будто взяв себя в руки, отошел к кровати, присаживаясь на ее край. На краткий миг, пока тот обводил взглядом комнату, Дженсен поймал всего на секунду контакт с голубыми глазами, и тут же его выдернуло в реальность, пока осознанная мысль формировалась в мозгу пониманием: «Это от него был привет в виде такого осязаемого кошмара из прошлого».

***

Судорожно кашляя и пытаясь проморгаться, Дженсен сидел на полу ванной и смотрел на беснующегося в животном обличье Джареда. Его явно что-то беспокоило, но понять, что именно, пока не представлялось возможным — в собственном сознании сейчас было мутно, будто вся эмоциональная и мысленная взвесь поднялась в голову и мешала хоть на чем-то сосредоточиться. Да, он понимал, что Джаред вытащил его из ванны буквально за шкирку, укутал в полотенце, но причина ухода в животную форму ускользала. Что не так-то? Все прошло не хуже и не лучше, чем обычно. Он всегда так делал, когда нужно было выяснить что-либо. В любом случае этот способ был таким же инструментом, каким были и многие другие — не менее или более опасным. Это всего лишь возможность получить информацию, отключив при этом побочные помехи собственного иногда слишком активного сознания. — Чт-то т-тебя т-так нап-пугало? — с трудом выговаривая слова, все же произнес Дженсен, пытаясь поймать взгляд Джареда. Он тут же оказался лежащим на полу и прижатым к нему массивным телом. Ему в грудь упирались сильные лапы, а по барабанным перепонкам ударил раздраженный, даже злой рык большого кота. Это было не первое их взаимодействие, но только сейчас оно вызвало такую неоднозначную реакцию у самого Дженсена — пальцы одной руки легко прошлись под подбородком Джареда до ключиц, а второй легко коснулся широкого носа и щек. — Ну что не так? — спросил Дженсен уже шепотом, единой фразой без запинок от холода, потому что волна жара от Джареда прошила его подобно молнии до самых костей. — Скажи мне, что не так? Джаред шумно выдохнул, будто растерянно моргнул и через пару мгновений уже обернулся в человека, садясь рядом с Дженсеном и отбирая у него полотенце. — Я испугался. Наша связь давала очень мало информации — до того как я тебя вытащил, она практически отсутствовала.Еще немного, и ты бы впал в кому или и того хуже. Сглотнув сухим горлом, Дженсен не удержал пробежавшей по телу дрожи. Слова Джареда не то чтобы напугали его, нет. Больше его проняла интонация, с которой он это произнес. В его голосе чувствовалось настоящее беспокойство и страх, так что перехватывало дыхание. Непонятно было, почему связь начала сбоить: намеренно Дженсен не закрывался от него (это просто глупо), а даже если и ненамеренно, странно даже предположить, что они могут как-то быть отделены друг от друга. Сама мысль об этом уже казалась дико неправдоподобной и неправильной. — Ничего такого не делал намеренно, — осторожно заметил Дженсен и провел рукой по мокрым волосам. — Извини, что… напугал? Джаред несколько истерично засмеялся, пряча лицо в ладонях. До Дженсена медленно начало доходить, что, кажется, он чего-то не понимает и что-то между ними все же не так. — Почему тебе так легко извиниться за подобную мелочь, вроде потерянной на время связи между нами, а понять, что то же самое нужно сделать, когда ты отдал мне приказ убить, нет? Дженсен замер. Конечно, он понял, о чем говорит Джаред. Сложно было не понять, да и глупо строить из себя дурачка. На самом деле вся эта ситуация выглядела очень неоднозначной даже для самого Дженсена: да, приказ он отдал, но сделано это было в такой… сложный момент! Вспомнился сразу визит в дом, где прошло детство и где он в старом зеркале увидел себя в момент свершения мести. Дженсен помнил свои эмоции и ощущения, помнил, на что это было похоже, и это явно был не он, по крайней мере, не он настоящий. Хотя стоило еще подумать на досуге, где именно он настоящий: вот такой, как в жизни, без активного участия магии, или же в момент единения со своей сущностью. В любом случае, да, он нарушил обещание, которое дал Джареду. Проблема заключалась в том, что он слишком привык не обращать внимания на чувства других людей, поскольку на постоянной основе этих самых людей рядом не было. Мать и Эльта не в счет, потому что, чтобы их обидеть, нужно очень постараться, сделать нечто грандиозное, над чем не одну неделю или даже месяц надо подумать. Дженсен не особо понимал и то, как работает их связь во время ритуалов. Чувствует ли Джаред то же, что и он сам, слышит ли мысли или нет? Может, в его сторону это не работает и для Дженсена закрыто то, что связано с внутренним миром Джареда. Все это накладывалось друг на друга, искажая картину восприятия сильнее, чем могло показаться со стороны. Дженсен глубоко выдохнул и, кажется, только теперь осознал, почему Джаред именно так себя вел. — Я должен извиниться перед тобой, — тронув за плечо, привлекая внимание Джареда, проговорил Дженсен. — Не только за то, что приказал убить, но и за то, что вел себя как мудак. До меня, правда, не доходило, что я мог… эм-м-м… обидеть тебя тем, что произошло тогда. Прости, что мое восприятие ситуации не позволило мне понять, что нужно сделать. И также прости, что не оправдал твоего доверия, мне действительно не стоило делать чего-то подобного. Некоторое время они оба молчали, а потом Джаред протянул раскрытую ладонь для рукопожатия. — Дженсен, просто пойми — да, мы связаны, да, мы части целого, и ты важнее, как тот, кто сделал призыв, но не делай меня безвольным. Я равный тебе, не надо решать за меня. — Хорошо, — кивнул Дженсен и опустил глаза. — Я постараюсь запомнить это. Кажется, шаткое равновесие все же установилось между ними. По крайней мере Дженсен на это надеялся.

***

— Почему тебя так беспокоит тот кошмар? — спросил Джаред, стряхивая с пальцев крошки от сэндвича. — Да, я помню, что после него тебя пришлось долго приводить в чувства, но все же? — Потому что это не обычный плохой сон, от которого можно отмахнуться. Он был слишком реален, я будто снова пережил смерть матери, — отходя к окну с чашкой кофе, проговорил Дженсен. — У меня сложилось ощущение, что это был прицельный удар. И я сейчас даже, кажется, знаю от кого. Джаред молча вскинул бровь, не утруждаясь словами. — Мужчина средних лет с маленькой дочкой. Не уверен, что у него на уме, потому как видок у него был тот еще, да и взгляд жуткий. Наверное, именно такой, как у меня, когда я только потерял мать. — Ну-ка давай проверим, что там с этим незнакомцем, — поднявшись на ноги и подойдя вплотную, заявил Джаред. — Сможешь показать мне, что видел? Дженсен нахмурился и склонил голову, посмотрев сначала на протянутую ладонь фамильяра, а потом в его открытые и честные глаза. В смысле показать? Ему нужно представить то, что он видел пару дней назад в комнате этого неизвестного пока мужчины? А то, что их знакомство лишь дело времени, в этом не было сомнений. Бред какой-то. Фыркнув, Дженсен обхватил ладонь Джареда и прикрыл веки, воскрешая в собственной памяти то, что видел. По ощущениям, он вновь вернулся туда, только в этот раз ощущалось все иначе. Все вокруг не выглядело безликим и бессмысленным, взять хотя бы блокнот на прикроватной тумбе, на который в первый раз он не обратил должного внимания. На листах схематично расположились перечеркнутые имена и один вопросительный знак. «Это имена инквизиторов. И судя по всему, кто-то знает, что их убили, но не знает, кто именно», — пришла вполне логичная мысль от Джареда. Да, в памяти Дженсена ожили имена убийц его матери: когда он ставил программу на уничтожение рода, они слетали с его губ подобно проклятиям. Действительно, этот мужчина знал о мире магии и угрозе, которая редко, но метко реализовывалась, принося с собой боль и смерть. Неизвестным остался он сам — убийца святых инквизиторов. И судя по всему, незнакомец хотел его найти, вопрос был только в том, ради чего он ищет с ним встречи. Тем временем внимание Джареда плавно перешло к коробке с детскими игрушками. Слабый след женской защитной магии истлевал, но все еще легко мерцал то в кукле, то в кубиках с буквами. Дженсену сложно было понять, почему защита постепенно исчезала, ведь если это грамотно поставленная программа, она должна работать исправно, несмотря ни на что. «Это не программа, Дженсен. Та, что ставила защиту, делала это, постоянно контактируя с ребенком и, соответственно, с игрушками. После смерти это делать несколько проблематично, сам понимаешь», — произнес Джаред с горечью в голосе, и Дженсен отвел взгляд к кроватке. Именно в этот момент дверь отворилась и в комнату вошел мужчина с ребенком на руках. Дженсен почувствовал, как напрягся Джаред где-то рядом с ним. Это было странно, потому что сам Дженсен не чувствовал опасности в первый раз своего пребывания здесь. «Мужчина неопасен. Не для тебя по крайней мере. Он сломлен. Смерть жены и матери его дочери сводит его с ума. И это не желание мести, какое появилось у тебя при столкновении с болью». Джаред замолчал на несколько мгновений, заглядывая в глаза незнакомцу через глаза Дженсена. — Ему нужна помощь, — продолжил он уже вслух, когда они оба открыли глаза на кухне в своей квартире. — Если я правильно разобрался в том, что мы увидели, твой кошмар — это всего лишь призыв о помощи. Пусть неумелый и странный, но его боль нашла именно такой способ достучаться до того, кто в глазах незнакомца кажется практически всемогущим. Некоторое время Дженсен молчал, пытаясь осознать все сказанное Джаредом. — Но как он смог пробить защиту? Окей, моя сама по себе еще может скрывать лазейки, но твоя? Теперь пришла очередь Джареда фыркать. — Теперь ты считаешь меня всемогущим, а это далеко не так. Я могу преумножить твои силы, но не сделать тебя неуязвимым. Да, мы защищены от всего негативного влияния, которое только возможно: об этом я могу позаботиться, но если кто-то не желает нам зла, то почему он не может нас найти? Звучало, черт возьми, логично. Другой вопрос, что сам Дженсен не особо хотел, чтобы кто-то мог найти его по щелчку пальцев или приложив чуть больше усилий. Но ладно, это возможно было решить, просто позаботившись о том, чтобы его никто при всем своем желании не смог физически выследить. — Ладно. Но как он смог понять, кому именно передать этот своеобразный крик о помощи? — На это, увы, у меня нет точного ответа, — пожал плечами Джаред. — Могу предположить, что он нашел место их гибели и попробовал считать информацию о том, кто их убил. Получилось, судя по всему, весьма поверхностно, если он даже не понял, кто ты и кем являешься. Пока ты для него слепое пятно. Вопрос лишь в том, захочешь ли ты помочь ему. — А я должен? — ледяным голосом уточнил Дженсен, поднимая взгляд на Джареда. — С какой стати? Я даже имени его не знаю. То, что эти ублюдки убили его жену, да, это печально. У меня они отняли мать, и я сделал все что смог, чтобы справиться с этим. Получив лишь скептичный и вовсе не убежденный взгляд, Дженсен цокнул языком: — Ладно, я в процессе принятия и в поисках нового себя. Но уже это явно больше того, что сделал этот парень. — Это твой выбор — помочь ему выкарабкаться или пустить все на самотек. Я лишь могу высказать свое мнение, решение все равно принимаешь ты. Ведь обращался он все же к тебе. Просто подумай о судьбе этой девочки, Дженсен. Дженсен уже был готов возразить, даже открыл рот, но его опередил Джаред, поднявший ладонь, прося дать договорить: — Знаю, для тебя не имеет значения — смертью больше или меньше, твоя магия питается от крови и смерти. Но твоя сила сейчас достаточно возросла, чтобы задуматься о том, ради чего ты будешь дальше существовать. Мелкие дела для смертных, приносящие центы, или нечто большее, просто потому что ты можешь помочь кому-то из своего рода ведьм и ведьмаков, если им нужна эта помощь во имя жизни и будущего? Этот вопрос явно не требовал ответа здесь и прямо сейчас, поэтому Дженсен промолчал. Ему явно нужно было обдумать все, что он узнал сегодня, и то, что сказал ему Джаред.

***

И все же Дженсен думал о том мужчине с ребенком. Было в них обоих что-то такое, что не давало отмахнуться и забыть. Слова Джареда не то чтобы раскрыли Дженсену глаза, но… другая точка зрения дала пищу для размышлений. Да, женщину — жену и мать — убили, она была ведьмой, а значит, это были инквизиторы. По внешнему виду мужчины невозможно было понять, сколько лет он существует, да и девочка была совсем малюткой, но то, как он убивался по возлюбленной… Возможно было два варианта: первый, в котором они были вместе достаточно долго, чтобы раствориться друг в друге настолько сильно, что смерть одного стала смертью для другого. И второй вариант, в котором они только нашли друг друга, и это взаимное чувство вскружило голову настолько, насколько это бывает при первой влюбленности. В пользу второго и против первого варианта говорила беспомощность мужчины. Он не озлобился и не начал мстить. Почему-то Дженсен подумал о том, что вероятно он как ведьмак молод, раз не смог по-настоящему осмысленно отыскать того, кто избавился от убийц жены. С другой стороны, они могли быть связаны и ее гибель ослабила его, забрав часть силы и возможностей. Донна когда-то обмолвилась, что искусственная связь между партнерами может стать смертельной для обоих: умрет один — и тут же потянет за собой второго. Может, с ними так же и сработало бы, но появилась переменная в этом уравнении — дочка, которая и удержала отца маленьким, но крепким якорем в мире живых. Эта ситуация была как головоломка, тренировка для пытливого ума, и Дженсен чувствовал, как падает его несокрушимая уверенность, что он не приблизится и на метр к ним. И Джаред это понимал. Дженсен видел, что тот специально не затрагивает эту тему, будто давая дойти до нужной точки самостоятельно, чтобы его не обвинили в подстрекательстве. И он прав, черт возьми. Даже Эльта, выслушав его длиннющий монолог по телефону, лишь фыркнула в ответ и сказала, что он придурок, раз до сих пор не понимает, насколько он увяз, и другого варианта, кроме как помочь, у него нет. Наверное, именно этого пинка от Харрис и не хватало, потому что, помучившись еще несколько дней, он скрепя сердце попросил Джареда, чтобы они начали готовиться к ритуалу поиска. Фамильяр никаким образом не показал собственного торжества, лишь дернул плечами в эмоции «как скажешь» и пошел в кабинет Дженсена за нужными ингредиентами.

***

Итак, спустя месяц после того как Дженсен побывал в комнате незнакомца и его дочери, они встретились лицом к лицу. — Чем могу помочь? — оставляя дверь на цепочке, недружелюбно поинтересовался мужчина, настороженно поглядывая на Дженсена и Джареда. — Ты искал меня, потому что я тот, кто отомстил за смерть твоей супруги, — просто сказал Дженсен и протянул открытую ладонь вперед, впрочем, не пересекая ею пространство квартиры. — Можешь сам проверить. Мужчина, все еще настороженно глядя, вытянул собственную руку и самыми кончиками уперся в середину чужой ладони. На его лице через несколько секунд проявилось понимание, что перед ним действительно тот, кого он искал. Нервными движениями отперев дверь, втянув гостей и запершись на несколько замков, мужчина, кажется, потерял последние силы. Дженсен с Джаредом едва успели подхватить его под руки, чтобы тот не упал на пол. — Впервые вижу такую реакция на меня, — хмыкнул Дженсен, когда они уложили его на постель. — Я настолько неотразим, что даже мужчины это понимают? Джаред лишь фыркнул и закатил глаза. — Несомненно. Девочка в кроватке заплакала, отчего Дженсен вздрогнул. Незнакомец немного повозился на постели, но не очнулся. Пока Дженсен не совсем осознавал, из-за чего именно тот потерял сознание — от усталости физической или от осознания того, что тот, кого он искал, нашел его сам? Тем временем Джаред уже подошел к кроватке и взял ребенка на руки, пытаясь успокоить укачиванием. — Хм, а ты у нас тоже непростая девочка, да? — максимально теплым и доброжелательным голосом спросил у малютки Джаред, заглядывая в голубые, как у отца, глаза. — Не обделена силой? — уточнил Дженсен, подходя ближе. — Маленькая ведьмочка? — Вполне возможно, но пока я почувствовал остатки защитной маминой магии, — девочка будто в подтверждение угукнула и потянулась ручками к Дженсену. — Кажется, на нее ты произвел такое же впечатление, как и на ее папочку. Дженсену было страшновато брать ее к себе — он никогда не взаимодействовал с детьми такого возраста, к тому же всегда был шанс ошибиться просто по случайности. Девочка, вопреки опасениям Дженсена, вела себя спокойно, всего лишь терзала воротник его рубашки, да изучала пальчиками кулон, что с недавних пор висел на вощенном шнурке на шее. Пока ребенок был занят делом, а Джаред изучал комнату и остальную квартиру, Дженсен задумался о том, а что вообще дальше-то делать? Они даже толком не познакомились, а уже приходится хозяйничать в чужой квартире. Чтобы немного успокоиться, Дженсен сделал несколько шагов, покачивая девочку на руках, и увидел маленького серого мишку Тедди. Малышка засопела, сосредоточенно потянулась к нему, и ничего другого не оставалось, как помочь ей до него добраться. Едва коснувшись кончиками пальцев мягкой игрушки, Дженсен сдержал потрясенный выдох — он увидел ее мать, в том, что эта женщина была именно ею, не имелось никаких сомнений. Она металась по этой комнате, будто желая оставить как можно больше собственных следов, пытаясь отыскать нечто, что ей нужно. Ее страх кислотой ощущался на кончике языка, а смерть вспыхнула знакомой болью в костях — он знал, что такое гореть заживо. — Ма, — проговорила девочка, протягивая медвежонка Дженсену. — Ма. Девочка не понимала, где мама, а Дженсен подумал о том, почувствовала ли она потерю и как это отразилось на ней самой. — У него истощение, — проговорил вернувшийся Джаред. — Для нее еда есть, а вот из нормальных продуктов для взрослого человека только практически высохший кусок сыра. Не уверен, что нужно вызывать скорую, но… Дженсен подумал о том, что здесь нужны не врачи смертных, а Эльта с ее исцеляющей кровью. Надо будет просто проследить, чтобы мужчина не умер до того, как кровь вампирессы выведется из организма, иначе привет, новый член вампирского сообщества, и пока разъяренная-вынужденная-мамочка-Эльта. — Поговори с Харрис, сможет ли она приехать, когда стемнеет? Ее кровь быстро поставит его на ноги, а пока пусть спит. С малышкой мы с тобой, наверное, сможем справиться. Джаред взял мобильник Дженсена и, посмотрев долгим взглядом на них с девочкой, ушел разговаривать в другую комнату.

***

Как выяснилось позже, Мэтт и его дочь Клара остались вдвоем незадолго до того, как погибла Донна. Обнимая ладонями кружку с горячим чаем, Мэтт смотрел в стол и пытался рассказать, что произошло и что настолько его выбило из колеи. Клара, которая при появлении Эльты испытала повышенный интерес к рыжим локонам вампирессы, сейчас была с ней же в детской, дабы не мешать отцу собраться с мыслями. И все же он молчал, будто не зная, с чего начать. Торопить его было бессмысленно, поэтому Джаред с Дженсеном просто ждали, пока с ними поделятся трагедией, которая разрушила жизнь сразу двух людей. — Мы со Стеллой познакомились несколько лет назад, когда случайно оказались у одной и той же могилы на кладбище. Это смотрелось забавно. У нас была разная магия — моя руническая и ее сила кладбищенской ведьмы. Дженсен слегка поджал губы, убеждаясь в своем мнении, что у Мэтта было просто слишком мало возможностей для мести. Конечно, знать про все магические силы нереально, но руны являлись одним из самых мягких способов взаимодействия с мертвым миром. У него самого они были, но играли роль скорее четок, чем действенного инструмента для реализации задуманного. С другой же стороны была Стелла, которая владела знаниями кладбищенской — хотя Дженсену больше хотелось сказать: «Погостной» — ведьмы и, скорее всего, легко играла с темными материями и духами. Они переглянулись с Джаредом, понимая друг друга без слов — в их паре Мэтт был ведомым, а Стелла вела. И ее смерть при созданной связи — пусть и основанной на взаимной любви и общем ребенке — могла убить и его. Слишком много она вложила себя и своей силы в их общее, чтобы это настолько не отразилось на нем. Неравенство возможностей играло злую шутку с теми, кто решал, что это не особо важно, когда есть любовь. Любовь — это прекрасно, жаль только, что решающей роли у нее нет, когда дело касается жизни и смерти. — Мы полюбили друг друга, — продолжил Мэтт и сделал глоток чая. — Создали связь и решили, что этого достаточно для нас. Мои родители не одобряли, говорили, что Стелла мне не подходит, она другая и чуждая нашей семье. А Стеллу воспитывала бабушка, которая ушла непозволительно рано, не успев передать внучке все что могла при наличии времени. Мужчины невольно вздрогнули, услышав заливистый детский смех из соседней комнаты. — Нам было не особо важно на самом деле, что думают родственники, тем более что с появлением Клары они вроде даже стали более тепло относиться и к Стелле. У нас все было прекрасно: мы уехали подальше, чтобы уж точно никто не мог нас достать, и стали жить счастливо. А потом появилась эта Соломея и все полетело к чертям. Женское имя отозвалось знакомым приходом незамутненного кайфа для Дженсена и гортанным рычанием — Дженсен даже не знал, что фамильяр так может в облике человека — для Джареда. Не составляло труда понять, кем была эта Соломея. Та самая женщина, которая появилась на поляне в самый неподходящий момент и которую убил Джаред по приказу Дженсена. Вибрация имени и энергия, которая едва уловимо ощущалась в квартире наравне со Стеллой, не оставляли сомнений и места для ошибки. — Соломея тоже ведьма. Посредственная, надо сказать, по крайней мере Стелла так о ней отзывалась. В ней не было ничего такого, что могло бы насторожить или настроить против, нет, она казалась обычной. Но со своим секретом и индульгенцией перед чьим-то богом. Уже потом до меня дошли слухи, что она выменяла свою жизнь у инквизиторов на постоянные доносы на других ведьм. Это не удивляло. В мире магии каждый выживал, как умел, и приспособленчество было не самой редкой формой жизни. Дженсен не особо много знал подобных примеров, но вполне мог допустить, что Соломея была не единственной. — Стелла слишком поздно поняла что к чему, и ей пришлось пойти на сделку — одна ее жертва за нашу с Кларой жизнь. Спорное решение, подумал Дженсен, замечая, как Джаред опускает голову, соглашаясь. Да, она любила его, но… могла спастись сама и спасти дочь, чтобы вырастить ее сильнейшей ведьмой, а не оставлять с весьма посредственным отцом, который не особо поможет ей в познании и освоении магии. «Предательство во имя будущего — возможно, благо», — пришла мысль от Джареда, и Дженсен качнул головой, не соглашаясь и не отрицая. — Знаю, о чем вы думаете: зачем она пошла на это, если могла вместо себя отправить меня. Я слабее нее, у меня меньше возможностей, чем имелось у Стеллы. Но Стелла была одна, без семьи, за нее бы никто не мстил и не пролилось бы больше крови, чем могло. А у меня достаточно много влиятельных родственников, которые приложили бы максимум усилий, чтобы убить не только инквизиторов, но и отобрать внучку, и как можно скорее и надежнее избавиться от самой Стеллы, не дав ей воспитывать Клару. И все равно глупо, подумал Дженсен. Пусть человеческие суды ничего не решали, право крови в магическом мире играло первостепенную роль. Стелла была той, что дала Кларе жизнь, выносила ее, дала ей ту силу, которая, скорее всего, сейчас пока спит в девочке. И это была далеко не безобидная магия рун, которой владели Мэтт и его семья. На самом деле было бы интересно посмотреть на то, как пытались бы справиться родственнички Мэтта с бунтующим подростком, в жилах которого течет кровь матери, погостной ведьмы. — В любом случае это было ее решение, и я могу лишь додумывать, чем она руководствовалась, когда принимала подобное решение. Я пытался с ней связаться, но у меня не получилось, видимо, огонь действительно очищает, — невесело усмехнулся Мэтт. — Возможно, ты был просто ослаблен ее потерей, — проговорил Джаред. — Если тебе будет нужно, мы с Дженсеном попробуем выйти с ней на связь. Одно могу сказать точно — огонь не очищает и не уничтожает душу, как бы ни считали простые смертные, чтобы ее нельзя было вызвать. Впервые глаза Мэтта блеснули намеком на жизнь. Пожалуй, бросать его и Клару на произвол судьбы все же не стоит. Может быть, в этом и будет какой-то смысл в будущем, хотя бы они с Джаредом могут помочь Кларе справиться с силами, передавшимися от погибшей матери, потому что погостные ведьмы недалеко ушли от первородной магии крови.

***

Стеллу не пришлось звать — она появилась сама, как только Джаред с Дженсеном вернулись в свою квартиру. Из рассказа Мэтта она показалась Дженсену другой: сильной и смелой, уверенной в своих силах и том, что делает. В остатках магии ему чудилась женщина, готовая сделать все, что только необходимо ради процветания собственной силы и ее продолжения. Стелла, которая была перед ним сейчас, оказалась совсем другой — слабой и сломленной, как и ее муж, когда они его увидели вживую в первый раз. Это пугало. Дженсен на самом деле не понимал, как Стелла может быть такой, если все говорило об обратном. Джаред провел аккуратно ладонью по ее плечу, привлекая внимание, и она подняла на них глаза, которые, если бы могли, блестели от невыплаканных слез. — Спасибо-спасибо-спасибо, — тихо зачастила Стелла и неуловимым движением оказалась перед Дженсеном, обхватывая его худыми руками. — Я не думала, что ты откликнешься на его истерично-отчаянный клич о помощи. Слышала, какие о тебе слухи ходят среди мертвых, поэтому и отчаялась уже... Мой долг перед тобой вечен и невосполним, Дженсен Росс Эклз. Дженсен чувствовал неловкость: благодарность ему не требовалась — это явно последнее, ради чего он мог бы решить помочь. Удивительны были и ее слова о том, что она следила за ним и была уверена, что он проигнорирует Мэтта, потому что так сказали о нем другие мертвые. — Все мы иногда делаем то, чего от нас не ожидают, — мягко проговорил Джаред, отвлекая Дженсена от размышлений и заставляя Стеллу несколько смущенно отойти на несколько шагов назад. — Скажи, почему ты сейчас… такая? У нас сложилось иное впечатление о тебе из рассказа Мэтта и остатков энергии в квартире. Вот это было на самом деле интересно. Ведь не мог же Дженсен настолько ошибиться в восприятии ведьмы, которая по ощущениям была достаточно сильной для проведения не только ритуалов, но и крупных шабашей. Стелла на пару мгновений отвела глаза в сторону и грустно улыбнулась. — Перед тем как добровольно пойти на свой костер смерти, я оставила практически всю себя в обручальном кольце, которое теперь на цепочке у Мэтта. Тогда мне казалось, что ему это поможет пережить мою смерть. Как теперь понимаю, я наоборот навредила ему — динамика энергии у нас разная, да и сущность силы тоже. Вот и получилось, что мы оказались отравлены оба. Дженсен покачал головой, отходя к окну, любовь иногда слишком сильно туманит разум.

***

Дженсен уже несколько раз проклял тот момент, когда решил, что именно сейчас нужно пойти и провести ритуал на кладбище. Зимой. Но сначала найти это затерянное кладбище русских переселенцев среди бескрайнего леса без каких-либо реальных ориентиров. Почему Стелле было принципиально проводить ритуал разрыва связи именно на нем, Дженсен не понимал, но предпочел не вдаваться в детали. Джаред решил проблему холода весьма радикально, пусть и эффективно — обернулся в пуму и, ни о чем не заботясь, вырвался вперед, ведя за собой, так как его самого вела Стелла. — Иногда это все так утомляет, — остановившись, Дженсен набрал горсть снега и обтер им лицо. — В конце концов, почему именно русское кладбище? Почему не католическое, иудаистское или любое другое? — У меня славянские корни, — донесся шепот с порывом ледяного ветра, и Дженсен поежился. — К тому же ты сам меня правильно назвал погостной ведьмой, а погост — это кладбище. Интересно, откуда ты вообще знаешь это значение? — Услышал от матери, — мрачно ответил Дженсен, вышагивая по узкой тропке за уверенно идущим впереди Джаредом. — Забавно, что я вместо кладбищенской ведьмы назвал тебя именно так, как ты называла себя сама. И даже не обратил на это внимания. — Твоя мать сделала все, чтобы ты владел несколькими уровнями понимания, — с явной улыбкой в голосе проговорила Стелла, хотя Дженсен и не видел ее сейчас из-за слепящего глаза снега. — Ты чувствуешь с помощью собственной силы и Джареда и воспринимаешь не только на слух, но и на энергетически-смысловом уровне. Именно поэтому ты и понял мою суть, назвав так, как я привыкла себя называть. Джаред утробно взрыкнул, дергая головой и замирая на месте. Нетерпение Стеллы почувствовалось физически, отчего Дженсен поежился. Ему было непривычно так долго находиться с душой в достаточно близком контакте. К тому же Джаред сейчас не особо мог подбодрить и поддержать словом, потому что был сосредоточен на поиске. И судя по всему, они были очень близко, потому что ветер выл в пустых, безлистных кронах деревьев, а на небе с криками кружили вороны. Обручальное кольцо Стеллы будто начало жечь карман изнутри, и Дженсен решил, что нужно как можно быстрее добраться хоть до одной могилы и уже совершить ритуал. Как только Дженсен ступил на территорию небольшого кладбища, воздух будто загустел, а звуки в нем увязли, как в густом тумане. Он был чужаком здесь, ему сюда без спросу было нельзя. Ведьмаку нужно принести подношение все еще присматривающей за кладбищем владелице. Сняв с плеч рюкзак Дженсен достал несколько черных свечей, человеческое сердце и собственный специально заговоренный перстень (он их постоянно менял без вреда для собственного самочувствия). На темной ткани привычно встали свечи, ритуальная чаша и все необходимое. Проговаривая слова прошения, Дженсен чувствовал, как становится легче дышать, а кладбище наполняется звуками. И несмотря на то что, как сказала Стелла, зимой мертвецов обычно не беспокоят визитами, Дженсен услышал гвалт голосов, говоривших на незнакомом — русском, конечно же — языке. Его подать приняли и допустили до самого сокровенного — погостной земли и хранящихся в ней костей. Аккуратно закопав подношение и припорошив его снегом, Дженсен двинулся дальше, следуя за едва ли уловимым силуэтом Стеллы. Поначалу казалось странным, что с ними не идет Мэтт — как бы… Как разрывать связь, если отсутствует один из связанных? Но потом, поразмыслив, Дженсен с Джаредом пришли к выводу, что в его нестабильном состоянии присутствие может быть более опасно, чем отсутствие. Поэтому в отдельном мешочке были обручальные кольца, а в миниатюрном флаконе — несколько капель крови и небольшая прядь волос. Именно в такие моменты Дженсен думал, что ему только капюшона и цветных линз не хватает для полного антуража экстрасенса высшей категории. Они наконец остановились возле двух могил. Джаред беспокойно хлестал хвостом по ногам Дженсена, прикрывая того собой, будто защищая от чего-то, чего пока сам Дженсен не видел. Шумно втянув морозный воздух, Дженсен начал приготовления. Ритуал обещал быть несложным — не первый раз и не последний он подобным занимался — осложняло происходящее лишь то, что сейчас Джаред не особо хотел с ним говорить, даже мысленно. Его что-то беспокоило здесь, он явно был напряжен, будто ждал чего-то, что может напасть. В черной ткани от бывшей рубашки Мэтта, пропитанной его кровью, теперь лежало обручальное кольцо и прядь волос. Сделав небольшое углубление (пришлось постараться, конечно, с промерзлой-то землей!), Дженсен положил этот подклад в могилу к парню, прошептав слова перехода связи на уже умершего. Со Стеллой же было сложнее. Нет, конечно, можно было ее связь не переносить, но был велик шанс, что душа этого мертвого парня начнет ее искать и преследовать. А даже в мире мертвых это проблема. Еще в своей теплой и уютной квартире — в которую сейчас хотелось как никогда раньше сильно — Дженсен сделал похожий мешочек из светлой блузы, только заполнив его энергией из кольца Стеллы и нескольких ее личных ведьминских вещей. И когда Дженсен договаривал слова переноса связи на этих двух умерших, он почувствовал, как к нему пытается пробиться кто-то, кого он явно слышать не хотел. Джаред рядом оскалился и зарычал, припадая на передние лапы, готовясь к прыжку. Что-то шло не так, но разбираться с этим не было ни времени, ни желания, ни сил. Поэтому Дженсен позволил Джареду прикрыть собственную спину, закончить ритуал и только после этого достал один из амулетов с остатками человеческой энергии, собранной из инквизиторов, повесил его на иссохший, но все еще стоявший крест парня. Давление сразу же исчезло, и в последний раз окинув взглядом это место, Дженсен двинулся к выходу. Он сюда больше ни под каким предлогом не вернется. Для него это место навсегда закрыто, потому что то, что он сделал, явно не особо будет по нраву владелице кладбища. А значит, пусть он хоть наизнанку вывернется, его больше не допустят к могилам.

***

Джаред заболел. Путешествие на кладбище обернулось для него вполне человеческой простудой, от которой он страдал даже сильнее, чем если бы ему навредили магически. Дженсен всячески за ним ухаживал — таскал таблетки, приносил еду по часам, менял стремительно становящиеся пустыми энергетические амулеты. Все работало только наполовину — уходило все, что беспокоило в первую очередь: температура, головная боль и кашель. Насморк, слабость и сонливость отступать не желали ни в какую. Это настораживало Дженсена, но еще больше он забеспокоился, когда Джаред на предложение обернуться отказался. — Что я сделал не так? — обеспокоенно спросил Дженсен, пытаясь заглянуть в глаза фамильяру. — На кладбище где-то налажал, да? Слишком долго заканчивал ритуал? — Дженсен. — Мы что, плохо почистились после того, как вернулись? — продолжал бормотать он, пытаясь понять, что пошло иначе, чем они планировали. — Дженсен, — проговорил Джаред, аккуратно сжимая его запястье пальцами. — Все хорошо. Ты нигде не налажал, просто я сначала тебе отдал слишком много, потом возникло это чучело, которое решило начать тебя энергетически жрать… Это усталость. Нам нужно элементарно отдохнуть, чтобы восстановиться. Вот и все. — Но… может быть, я могу помочь тебе как-то, чтобы ты обернулся? Мне кажется, в той форме ты быстрее и проще восстановишься, разве нет? Джаред посмотрел на него и как-то по-особенному улыбнулся. Тепло и по-родному, что ли? Так улыбаются только тем, кого любят. От этих мыслей Дженсен смутился и провел рукой по волосам, пытаясь избавиться от неловкости. — Ты можешь, но… — Джаред покачал головой на взгляд Дженсена, который уже готов был бежать куда и зачем угодно, лишь бы помочь. — Знаешь, мне будет проще, если я смогу с тобой говорить. Мне этого не хватало, когда мы шли и потом были на кладбище. Да, я мог дать мыслеформу, но для этого необходима концентрация только на тебя, а это угрожало нашей же с тобой безопасности. Ответа на это у Дженсена не нашлось, да и Джаред, казалось, выдохся от столь длинного монолога, поэтому Дженсен просто устроился рядом с Джаредом в постели с книжкой в руках. В конце концов, Джаред прав, им необходим отдых, чтобы восстановить силы. Помощь нуждающимся дело, конечно, полезное и, безусловно, благородное, но конкретно в этом случае еще и изматывающее. Радовало хотя бы то, что Мэтту стало гораздо лучше — он постепенно адаптировался к новой жизни без Стеллы, возобновил работу, которую прекратил, начал больше общаться со своим братом, который, как оказалось, тоже начал самостоятельную жизнь вопреки мнению родителей. К тому же Эльта проявляла удивительный интерес к Кларе (малышка похитила ее сердце с первого взгляда), так что можно было особо не переживать по этому поводу и полностью сосредоточиться на балансировке сил у них с Джаредом.