Бэд пацифик

Дженсена разбудила длинная трель дверного звонка. С трудом оторвав себя от постели, Дженсен подумал о нескольких вещах — во сколько он лег и кто мог прийти в принципе, гостей явно сегодня быть не должно. За дверью оказался мальчишка-курьер с тележкой, на которой стояло несколько коробок. — Мистер Эклз? — уточнил он, сверяясь с квитанцией и вопросительно глядя на Дженсена. — Да, — кивнул тот и тут же зевнул, прикрывая рот ладонью. — А в чем, собственно, дело? — Доставка, — пожал плечами курьер, протянул папку и ручку для подписи. — Куда заносить? Скорее всего, это был заказ Джареда, так что Дженсен решил не выяснять, что именно тот выбрал, а просто поставил подпись в нужном месте и указал, куда можно сгрузить коробки. Поблагодарив и попрощавшись, мальчишка развернулся и пошел к лифту. Уже закрывая дверь, Дженсен услышал от него пожелание хорошего дня кому-то и решил выглянуть в общий коридор. Из-за угла как раз повернул Джаред, неся в руках крупную разлапистую ель. — О, Дженсен! Ты уже проснулся? Дженсен несколько секунд изучал Джареда и дерево в его руках и до его сонного мозга дошло, что происходит. Сочельник через десять дней. А Джаред, судя по всему, решил, что им нужна и традиционная ель, и украшения, и даже праздничный ужин. Нет, Дженсен не был против всего этого, он просто… как-то не слишком за этим следил, поэтому чаще всего и пропускал все веселье. Было удивительно странно, что именно Джаред вспомнил о празднике и решил, что для них это такая же возможность разнообразить рутину. С другой стороны, когда-то христианство тоже было язычеством, так что они имели такое же право приобщиться к этой традиции, как и многие другие. — Не могу сказать, что сделал это по своей воле, — снова зевая, уточнил Дженсен и отошел на несколько шагов в сторону, когда Джаред начал стягивать куртку, на которой оказалось приличное количество снега. — А ты уже давно на ногах? — Мне не спалось, — коротко ответил Джаред, тут же расплываясь в довольной улыбке. — Классную же ель я выбрал? — Еще бы, — ответил Дженсен, чувствуя, как сердце сбилось с ритма оттого, насколько счастливым выглядел Джаред. Он был удивительно красив в такие моменты — будто оттого, что его спокойствие уступало место неподдельным эмоциям, он сам становился ближе и понятнее для Дженсена. Да и то, что именно Джаред озаботился всеми приготовлениями, говорило о многом. Как минимум о том, что, несмотря на то, какая у них жизнь, они могут позволить себе маленькие радости и отвлечься ненадолго от постоянной работы. Это их шанс провести время вместе не как… партнеры по работе, а как… друзья или близкие друг другу люди. Кем они были друг для друга? Над ответом на этот непростой вопрос Дженсен боялся даже думать. Джаред происходил от него, он — сила, порожденная другой силой, мощь, которая порой завораживала. И тем не менее у Джареда имелось свое мнение и свой взгляд на происходящее, он не был зависим от Дженсена в самом низком и рабском смысле. Нет, у них не было ведущего и ведомого, они в равной степени дополняли друг друга, принимая решение сообща. В этом случае можно было предположить, что их отношения могут стать чем-то большим, чем просто общая работа ведьмака и его фамильяра. Дженсен считал Джареда красивым. Он привлекал его как мужчина и как потенциальный сексуальный партнер. Он принадлежал именно к тому типажу, который Дженсен любил, и было естественно, что мысли определенного рода иногда появлялись в его голове. Пусть он сразу и гнал их от себя, потому что это казалось неправильным, но все же. Особенно все изменилось, когда Джаред заболел. Это было неожиданно, потому что Дженсен думал, что тот неуязвим для человеческих болячек. Реальность отличалась от ожиданий, отчего Дженсен оказался в смятении — ужасно хотелось заботиться о Джареде, не отходить ни на шаг, постоянно находиться рядом и поддерживать его. Подобные желания были в новинку, особенно с учетом того, что заботиться о ком-то, кроме себя, он не привык. Сколько бы Дженсен ни думал, что появление фамильяра не изменило его, это все было враньем. Он менялся, причем незаметно для себя. Потому что «новый он» проявлял себя внезапно и очень редко, в тех ситуациях, в которых раньше он и не оказывался. Сейчас ему казалось, что тьма отступает, и он как никогда далек от того отражения, которое видел в отчем доме. А магия крови до сих пор жила в нем, не угасая, только разрастаясь и множась. Да, он не стал белым и пушистым, но просыпаться каждый день утром стало проще, словно появился смысл открывать глаза и не ненавидеть этот мир. И судя по всему, этот смысл сейчас был перед ним, готовя вкусный кофе и завтрак. За своими мыслями Дженсен особо и не заметил, как они прошли на кухню. Джаред привык, что с утра Дженсен не разговаривает, вот и не задавал вопросов, хотя ему, может, и хотелось. В это зимнее декабрьское утро, сидя на кухне, Дженсен, казалось, понял, что был несколько рассеян последнюю пару месяцев. С другой стороны, это был первый раз, когда даже мысль о ком-то рядом с собой на долгую перспективу его не пугала и не отталкивала. Как минимум потому, что Джаред не мог стать угрозой или обузой, он был тем, в ком Дженсен мог быть уверен без всяких сомнений. — Ты будешь тосты или скрэмбл? — точно уловив момент, когда Дженсен окончательно вынырнул из собственных мыслей, уточнил Джаред. — Тосты, — ответил Дженсен и решил, что позже подумает о том, что делать с этой новой правдой о себе.

***

От Джареда неприкрыто разило скепсисом и недоверием. На самом деле Дженсен его понимал, потому что сериал «Менталист» явно не самый лучший выбор для просмотра на их импровизированных рождественских каникулах. — Ты уверен, что хочешь смотреть именно это и прямо сейчас? — Если тебе не нравится, тогда давай включим «Кости», — задирая голову и смотря на Джареда снизу вверх, улыбнулся Дженсен. — Обожаю их и готов пересматривать хоть каждый день! — Давай сойдемся на нейтральном детективе для меня и для тебя, если ты настаиваешь, — проговорил Джаред, и Дженсен заинтригованно вскинул бровь. — Удиви меня. — «Касл». Дженсен засмеялся и перевернулся на живот. На самом деле это был оптимальный вариант для них, потому что Дженсен не переносил сопливые ромкомы, слезовыжимательные драмы и утрированно несмешные ситкомы, а Джаред, как выяснилось, не особо тяготел к криминальным триллерам или излишне натуралистичным подробностям возможных неестественных смертей. «Касл» был в целом неплохим образцом голливудской киноиндустрии, объединяя в себе юмор и полицейские расследования с небольшой щепоткой романтических отношений. — По рукам, — согласился Дженсен и хитро прищурился. — А припасы у нас есть для марафона из восьми сезонов? — Я ходил за елью и заказывал украшения, — парировал Джаред и наклонил голову, слегка прищуриваясь, — а что сделал ты? — Во-первых, оплатил все это, а во-вторых, — Дженсен прервался, группируясь, чтобы удар подушкой пришелся по спине, — помогал тебе украшать квартиру. А перед этим практически вылизал ее, чтобы была идеальная чистота перед тем, как дом стал филиалом владений Санта-Клауса. Второй удар подушкой пришелся уже на руки, прикрывшие голову. — Да я ж не против! Просто ты сам понимаешь, что если я в магазин пойду один, то могу накупить того, что ты попросту не будешь есть. Или нас обоих накроет аллергией на шоколад. Дженсен рискнул глянуть одним глазом на Джареда. Тот пытался быть серьезным, но выходило у него чертовски плохо — улыбка играла на губах, демонстрируя милые ямочки на щеках, а глаза искрились весельем. Да и в целом он был расслаблен настолько, каким Дженсен его редко когда видел. Это делало его еще более близким и доступным: ну вот же, только руку протяни и коснись сильного плеча, проведи ладонью, поймай взгляд, и тут же станет теплее на душе, ну и… еще кое-где. Он отвлекся. — Ты наглый, наглый шантажист! — взлохматив ему волосы, проговорил Джаред, подбираясь к краю постели и спуская ноги на пол. — Остерегайся снежных снарядов, Дженсен, ты же знаешь, насколько я могу быть метким. — Ты просто не оставляешь мне выбора, — вздохнул Дженсен и покачал головой, — а ведь ты только недавно окончательно выздоровел. — Ничего, переживу. Главное, чтобы ты не заболел из-за промокшей насквозь от снега одежды — Это уже наглость, знаешь ли! — бросая в спину Джареду подушку, возмущенно воскликнул Дженсен. — Посмотрим еще кто кого! Дженсен не видел лица Джареда, но был уверен, что тот закатил глаза, выходя из комнаты.

***

— Слушай, меня заглючило после долгого просмотра сериала или действительно пахнет кровью? — морщась от резкого металлического запаха, спросил Дженсен. — Это после уборки с гипоаллергенными средствами для моего чуткого обоняния? — беззлобно парировал Джаред. — Вряд ли. Мертвую кровь чувствуешь или живую? Дженсен задумался — сам он особой разницы никогда не делал, просто потому что чаще всего использовал заведомо мертвую. С появлением Джареда сила, если так можно выразиться, заиграла новыми красками: вот как сейчас, когда Джаред задал конкретный вопрос, Дженсен осознал, что запахи занимают большую часть его жизни в определенных случаях. Впервые на своей памяти Дженсен почувствовал разницу в столь деликатной вещи. Эта кровь была свежей — живой — хотя постепенно запах менялся на привычный мертвый. То есть… кто-то умирал прямо сейчас? Дженсен перевел ошалелый взгляд на Джареда. — Прямо сейчас кто-то умирает. И вопрос, почему я этого кого-то чувствую, как никогда раньше актуален. — Начнем с малого — ты в последнее время квартиру вообще без лишней необходимости не покидаешь, а значит, наследить нигде не мог. После посещения того кладбища мы тщательно избавились от всего, что могли нацеплять и притащить за собой. Вещи в последнее время ты не терял. Вот сейчас даже мне интересно, какого дьявола тут происходит. Джаред поднялся на ноги и начал мерить шагами гостиную. Подобное поведение было ни разу нетипично для для него, поэтому Дженсену стало не по себе — он успел привыкнуть к тому, что его фамильяр знал ответы на все вопросы. С каждой минутой запах усиливался, словно кровь медленно покидала тело. Дженсена бросило в адское пекло — пот выступил на лбу, пропитал футболку на спине и животе, а через несколько минут в арктический холод — кисти рук, стопы и кончик носа стали ледяными в одно мгновение. — Смерть. Джаред остановился, внимательным острым взглядом следя за состоянием Дженсена. — Я хотел этого избежать, но, кажется, у нас не остается других вариантов. Тон и выражение лица фамильяра очень не понравились растиравшему ладони Дженсену, но он все же настороженно уточнил: — Это ты сейчас о чем? — Нам нужно поговорить с твоей матерью. — Что? Нет! — Сейчас только она может нам помочь, Дженсен. То, что ты чувствуешь чужую смерть в реальном времени, когда этого не хотел, ненормально даже по меркам нашей сумасшедшей реальности. А экстраординарные проблемы требуют экстраординарных решений. — И моя мать — совсем не оно! — прошипел Дженсен, подрываясь с места и зло глядя на Джареда. — Мы не будем этого делать. Ни за что! — И почему же ты так категоричен, милый? — произнес голос, который Дженсен узнал бы из тысячи. — Мама…

***

Дженсен был не из тех, кто ценил возможность общения с мертвыми. Иногда они были излишне надоедливыми, требовательными или просто потерявшими трезвость рассудка. Пусть общение с тем миром в какие-то моменты и давало некоторые преимущества — например, в виде эксклюзивной информации, по большей части Дженсен старался как можно меньше заниматься подобным. Это его сильно выматывало как физически, так и морально. Из-за этого Дженсен сам выбирал, когда, как и насколько плотно взаимодействовать с душами. — Как я посмотрю, ты неплохо устроился, — проговорила Донна и одарила заинтересованным взглядом Джареда. — Да и вам, миссис Эклз, тоже удалось найти хорошенькое местечко, — максимально обаятельно улыбнулся Джаред. — О, зови меня Донна, — мать кокетливо взмахнула ладонью в притворном смущении. — Не чужие же мы в самом деле. Дженсен закатил глаза и сделал очередной глоток виски. — Расскажешь, что со мной происходит? — Ничего опасного для тебя или твоего чудесного фамильяра, — наконец обратившись к Дженсену, ответила Донна. С ее лица ушло привычное стервозное выражение, когда она подошла ближе и провела ладонью по его волосам. Она всегда была такой — игривой, демонстрирующей напускную стервозность, но на самом деле внимательной и чуткой к нему, как к единственному любимому сыну. Сначала было тяжело принять ее смерть, но привыкнуть оказалось проще, чем видеть ее сейчас… вот такой. Дженсен прикрыл глаза на несколько секунд, сильнее сжимая пальцы на стакане. Боль снова нахлынула на него, будто и не прошло нескольких месяцев, будто он не справился, не смог заглушить ее и задвинуть подальше. — Тебя зацепило по касательной, — проговорила Донна и грустно усмехнулась. — Хотя не должно было. Та девочка, чью смерть ты сегодня почувствовал, призывала меня недавно. — Вас? — переспросил Джаред и нахмурился. — Как у нее получилось? Мы с Дженсеном забрали все вещи, а квартиру вычистили так, что там при всем желании никто не прознает о длительном проживании ведьмы. Могилы тоже ведь нет. — Скажем так, она не совсем меня призывала, — уклончиво ответила Донна. — Мне пришлось прийти, потому что те, кого звали, настолько давно мертвы, что уже не откликаются на столь… слабый зов. Хотя если бы вы позвали вдвоем, они бы пришли. — То есть я почувствовал чужую смерть только потому, что относительно недавно ты к ней приходила? Звучит очень странно и бредово на самом деле… — покачал головой Дженсен и посмотрел на Джареда. — Даже при жизни не было ничего подобного. — Не понимаю… — нахмурился Джаред, отворачиваясь и запуская пальцы в волосы. — Слишком много противоречий: девочка слабая, но вы откликнулись на ее зов. Дженсена задело по касательной, потому что было взаимодействие? Возможно, но далеко не факт. Не хватает деталей… мотивации и связи. Донна, вы явно чего-то не договариваете. — Мама? — Я все сказала, — сложив руки на груди, холодно возразила она и вздернула подбородок. — До тебя случайно донеслась чужая смерть. Забудь о ней. Джаред низко зарычал и рванулся вперед, прямо к Донне, будто желая вцепиться в горло. — Неслучайно. С учетом того, сколько усилий он приложил, чтобы защититься от внешнего интереса к себе, этого вообще не могло произойти. Дженсен оставил стакан на столике, в два шага оказался рядом, удерживая Джареда от движения. — Мы разберемся, спокойно. — Вы что-то скрываете, и я очень скоро пойму, что именно. Донна не ответила, просто ушла, не сказав и слова. — Я говорил, что это плохая идея, — выдохнул Дженсен, утыкаясь лбом в плечо Джареду. — Нам не было нужды с ней говорить, понимаешь? — Иногда важнее то, что не было сказано, веришь? — заключая в объятия и прижимая к себе, проговорил Джаред.

***

Из сна его вытянули настойчиво и уверенно, пусть и по-своему ненамеренно — Джаред в своем животном облике запрыгнул на кровать и постарался как можно незаметнее устроиться рядом. Спросонья Дженсен не совсем хотел разбираться, в чем причина такого поведения Джареда, поэтому только обнял его, прижимаясь щекой к мягкой шерсти и снова засыпая. Но даже в таком практически бессознательном состоянии он мысленно отметил, что стало спокойнее и появилось ощущение безопасности. Ему снилось море и песчаный пляж, на котором они были вдвоем. Солнце слепило глаза, заставляя жмуриться и прикрываться ладонью. Явно не сезон для плавания — дул сильный штормовой ветер, пронизывая до самых костей, и серо-зеленые волны шумели, отвоевывая песок у пляжа, и разбрасывали солено-горькие капли в воздух. Дженсен зябко поежился и растер плечи, вглядываясь в темное небо. Дождь вроде бы не собирался. — Прости, что без твоего согласия решил поговорить с Донной, — проговорил Джаред, неслышно подходя со спины к Дженсену. — Это было неправильно. Дженсен опустил взгляд, усмехаясь и качая головой. — Мама очень своеобразный человек, причем настолько, что вероятно ждала первой возможности выйти со мной на связь, — на некоторое время они замолчали. — Я ведь предупреждал Донну, что не буду слушать ее после смерти. Для меня слишком тяжело так... общаться именно с ней. Это был ее шанс, и она им воспользовалась. — Я действовал импульсивно, потому что хотел понять, что с тобой происходит. Мне непривычно не знать что-то о тебе. Это напугало меня, — проговорил Джаред, беря в ладони руки Дженсена и согревая их теплом собственного тела. Поднимать взгляд не хотелось — подобные разговоры всегда вызывали у Дженсена неловкость и даже чувство стыда, да и вести их было сложно, потому что требовалось прилагать достаточно усилий, чтобы говорить не только правду, но и о своих настоящих чувствах и эмоциях. — А мне страшно, когда ты не можешь объяснить, что со мной творится, — все же сумел признать Дженсен и на несколько секунд прикрыл глаза. — Я уже успел привыкнуть не задавать вопросов о происходящем, потому что ты мог все объяснить. До этого момента. — Посмотри на меня, пожалуйста. Дженсен выдохнул и поднял взгляд на Джареда. Ощущение, словно он нырнул в ледяную воду, прошило до самых кончиков пальцев. — Мы испытываем похожие чувства, Дженсен. И я сейчас говорю не только про страх и волнение. Сил хватило только на то, чтобы кивнуть, а дальше Дженсена затянуло в поток чужих мыслей и эмоций и он перестал осознавать себя как отдельную личность.

***

Они не говорили о том, что случилось ночью. Дженсен просто принял тот факт, что Джаред таким своеобразным способом принес извинения за появление Донны и признал, что не только Дженсен испытывает романтические чувства. — Давай попробуем медитацию, — предложил Джаред, когда они снова смотрели какой-то сериал, за которым Дженсен-то особо и не следил, пребывая в состоянии полудремы. — Может быть, получится понять, что случилось тогда с твоим обонянием и возможностью чувствовать на расстоянии чужую смерть. — Ты думаешь, это действительно даст какую-то информацию? Мы с тобой пробовали вместе вызвать душу, которую я чувствовал, но не вышло. Явно у меня одного меньше возможностей, чем у нас с тобой вдвоем. — В некоторых случаях я могу только помешать тебе — ведь ты ориентируешься на меня, а я могу не понимать, что именно нам необходимо. — Ладно, может быть, ты и прав. В любом случае хуже все равно не будет, наверное… Джаред не ответил, лишь сжал плечо и ободряюще улыбнулся. Не то чтобы Дженсен действительно верил в то, что получится, но… в конце концов он мог просто сказать, что ничего не вышло. Хотя где-то в самой глубине души Дженсен чувствовал правильность предположения Джареда.

***

Дженсен смотрел перед собой, но явно был не здесь, не в собственной квартире. Это была ванная, маленькая, если не сказать крошечная, с тусклым светом и отсутствием более-менее приличной отделки. В пожелтевшей от времени ванне, обхватив колени руками, сидела девушка, впечатляя острыми пиками позвонков на сгорбленной спине. Шума воды не было слышно — складывалось ощущение, что если открыть кран, то из него пойдет какая-то жидкость, которая будет коричневой или даже черной. Пусть Дженсену было не впервой наблюдать подобные картины, конкретно в этот раз он явственно ощущал, что с этой девушкой что-то не так настолько, что от этого волоски на загривке поднимались дыбом. Незнакомка подняла голову, оглядела безжизненным взглядом пространство вокруг, остановив на пару мгновений взгляд на самом Дженсене, а потом дотянулась до бритвенного станка и рассекла уверенным движением предплечье. Она даже не поморщилась, когда лезвие вспороло кожу, отбросила в сторону пластик и окунула кончики пальцев в открытую рану. Подобное не удивляло — ну правда, сколько раз он сам проделывал то же самое, только используя вместо бритвы ритуальный нож? Вопрос был скорее в том, для чего именно девушка это делала. На бывшей когда-то светлой плитке постепенно складывались слова из кровавых разводов. «Я не могу тебя найти». Выведя последнюю букву, девушка повернулась в сторону Дженсена и уперлась в него взглядом. — Мне нужна твоя помощь.

***

— Джаред, пожалуйста, объясни мне, какого хрена происходит и почему все начали считать меня мессией колдовского мира?! — с некоторыми истеричными нотками в голосе воскликнул Дженсен, ненамеренно отрывая Джареда от приготовления обеда. — Я бы предположил, что ты несколько преувеличиваешь свою значимость, но твоя тридцать вторая медитация явно закончилась чем-то внезапным для тебя. Что увидел? — Девчонка какая-то собственной кровью пишет послания, что не может меня найти, а в заключении говорит, что ей нужна моя помощь. Я еще могу понять Мэтта — можно сказать, история у нас с ним одна, только в разных ракурсах. Но она-то откуда обо мне знает? Вообще откуда такая популярность в магическом мире? Мы с матерью никогда не были на виду и к элите не принадлежали, чтобы о нас знало большое количество людей. — Начнем с того, что ты перестал быть обычным, когда смог вызвать фамильяра. Причем, извини, прозвучит нескромно, достаточно сильного с учетом того, какую именно животную форму я принимаю. И смог не только выжить, но и приумножить собственные магические силы. Одно это делает тебя на порядок могущественнее других, особенно тех, кто погиб при вызове-привязке. Кроме того, ты расправился не только с инквизиторами, третировавшими ведьм и ведьмаков, но и с осведомительницей-предательницей, которая стала причиной многих смертей. Неужели этого недостаточно? Это звучало очень разумно, но Дженсен отказывался признавать собственную значимость в рамках ведьмовского сообщества, потому что все он это сделал из собственных, вполне корыстных целей. Он не добрый Санта-Клаус, который за хорошее поведение раздает подарки. В его долгой жизни было слишком много совсем однозначно плохих дел, которые делают его даже злодеем. Дженсен Эклз — не супергерой и не спаситель, у него достаточно скелетов в шкафу и темноты в прошлом, чтобы уж точно не быть тем, кем начали считать его окружающие. — Может быть, для тех, кто ищет хоть кого-нибудь, и достаточно. Но для меня на самом деле ничего не поменялось. Я такой же, каким был до всего произошедшего. Конечно же, за исключением того, что ты теперь рядом со мной. — Дженсен, давай будем честными друг с другом. Мы оба изменились благодаря нашей связи. Ты в большей степени, потому что, уж прости, навыки социального взаимодействия у тебя были практически никакие. К тому же сколько можно прятаться от мира и того, какие он открывает перед тобой возможности? Я уже говорил, что у тебя есть шанс реализоваться так, как никто этого не делал в твоем сообществе. Ты не мессия и не спаситель, Дженсен. Ты просто тот, кто имеет и силы, и возможности для того, чтобы помочь. Вот и все. От этих слов Дженсен, казалось, находился в еще большем раздрае, чем после медитации. Он не хотел того, о чем говорил Джаред. Ему это казалось чуждым. И было плевать на то, что происходило вокруг него, пока дело не касалось совсем уж его самого или матери. Мир не был для него враждебным и плохого ничего не сделал, но Дженсен не видел смысла открываться ему. Суть его силы была в том, чтобы скрываться и скрывать. Магия крови требовала большого количества жертв и усилий, поэтому именно скрытный образ жизни в этом смысле и был оптимальным. Невольно Дженсен вспомнил, как несколько лет назад они вместе с Эльтой с пользой проводили время. В недавнем прошлом до появления Джареда Паренек под Дженсеном шумно дышал, отходя от оргазма, пока сам Дженсен застегивал брюки. Отойдя на несколько шагов в сторону от машины, он позволил Эльте выпить кровь своего визави. У них был условный договор — Дженсен искал любовников, трахался с ними, а вампиресса избавляла его от необходимости собственноручно избавляться от уже ненужных людей. К тому же после этого можно было без лишнего шума брать необходимое от тела для будущих заклятий. С какой стороны ни посмотри, этот договор приносил только пользу. Эльта со стоном оторвалась от шеи парня и с наслаждением облизнулась. — Как же я соскучилась по живой крови! Совсем не тот вкус, что у субстанции, которую приходится пить из пакетов, — проговорила она, поворачиваясь к Дженсену с блаженной улыбкой на лице. — Я перед тобой в долгу за то, что ты позволяешь мне удовлетворять мои истинные потребности. — На самом деле я удивлен, что ты не охотишься самостоятельно — сейчас очень много людей пропадает по вполне естественным причинам, так что от тех нескольких, что убьешь ты, особого вреда конспирации не будет. Дженсен захлопнул дверцу машины и разложил на капоте необходимые инструменты для сбора ингредиентов. — Ты же прекрасно знаешь политику главы клана, в котором я состою, милый, — со вздохом напомнила Эльта, осматриваясь в поисках удачного места для захоронения. — Лорейн против убийства смертных, потому что это представляет угрозу нашему существованию. Мне кажется, она просто не понимает, что время поменялось и сейчас намного проще как найти жертву, так и скрыть ее исчезновение. — И почему в таком случае, — срезая клочки волос и складывая их в пакет, спросил Дженсен, — вы не уберете ее и не поставите более лояльного главу? — Во-первых, у нее есть договоры с другими кланами, во-вторых, это займет не один день, а в-третьих, я даже предположить не берусь, кто может занять ее место, — доставая лопату из багажника, ответила Эльта и пожала плечами. — По крайней мере у меня нет ни амбиций возглавить клан, ни желания, чтобы заниматься плетением интриг. — В таком случае почему не уйдешь сама? — отложив в сторону пакет и беря в руки щипцы, чтобы вырвать зубы и ногти, уточнил Дженсен. — Существование в одиночку — штука, конечно, забавная, но чертовски сложная, — начиная копать могилу, со смешком ответила Эльта. — К тому же... я слишком привыкла не заботиться о прикрытии своей задницы в случае пиздеца. — А я бы на твоем месте серьезно подумал о возможности рокировки главы клана. Уж слишком много сложностей с учетом всех обстоятельств. Эльта закатила глаза. — У меня всегда было плохо с интригами, ты же знаешь. Так что это явно не мой вариант. Ты закончил, кстати? Я могу достать сердечко, отдать его тебе и наконец закопать это тельце? — Можешь, — кивнул Дженсен, поднимаясь на ноги и отходя к задней дверце машины, чтобы достать банку. — Не то чтобы мне не нравилось проводить с тобой время, — доверительно улыбнувшись, проговорила она, вскрывая ножом грудную клетку. — Но что-то наше рандеву посреди дикой природы подзатянулось. — А мне казалось, подобные прогулки способствуют твоему хорошему настроению, разве нет? — Самочувствию, ты хотел сказать, — поправила Эльта, опуская сердце в банку и начиная слизывать кровь с собственных пальцев. — Хорошее настроение у меня будет после того, как мы пропустим стаканчик-другой в каком-нибудь баре, Дженсен. — Тогда заканчиваем и едем, — закрывая крышку и ставя банку в саквояж, проговорил Дженсен, начиная раскладывать собранные будущие ингредиенты по отделам. — С удовольствием, — сбрасывая тело в яму и начиная с вампирской скоростью забрасывать ее землей, ответила Эльта. Протирая капот машины тряпкой, Дженсен лишь покачал головой. Сморгнув морок нахлынувших воспоминаний, Дженсен покачал головой. Нет, он явно не был готов менять собственный уклад жизни ради кого бы то ни было. Те, кто искал в нем спасителя, явно ошибались на его счет. — Это все так глупо, Джаред, — вздохнул Дженсен и вышел из комнаты фамильяра, чтобы налить себе выпить и немного отвлечься.

***

Это начинало утомлять. Дженсен удрученно стукнулся затылком о стену и промолчал на вопросительно вскинутую бровь сидящего напротив Джареда. Координация их работы в последнюю неделю неизменно заканчивалась именно этим — вновь и вновь приходило видение с этой несчастной девчонкой, которая никак не могла его найти. Конечно, не могла: как бы ни пыталась, она неизменно натыкалась на фальшивки, потому что еще после того, как Дженсен побывал в комнате Мэтта и Клары, он поставил защитную программу, которая путала любого, кто попытался бы его найти. Дженсену хватало того, что его могли достать ментально. — Может быть, пора что-то с этим сделать? — ненавязчиво поинтересовался Джаред, отходя от Дженсена немного дальше, чем того требовало их магическое взаимодействие. — Если под этим ты подразумеваешь найти ее самому и выяснить, в чем дело, то нет. Я не буду ничего делать. — Дождемся, пока она перейдет к более радикальным мерам? — Не нагнетай. Это ее выбор, я не заставлял никого устраивать подобные перфомансы. — То есть тебе даже неинтересно, для чего она привлекает твое внимание настолько нестандартным способом и так долго пытается это сделать? — Ты видел то же, что и я, расскажи мне, чего я не знаю, — парировал Дженсен вместо ответа и выжидающе посмотрел на фамильяра. — А я знаю, что ты знаешь больше, чем я. — Не в этот раз, — усмехнулся Джаред. — Ты на то, чтобы помочь Мэтту и его дочери, решался около месяца с уже имеющейся информацией. Теперь мне интересно, насколько хватит твоей выдержки и насколько сильно твое любопытство. Кстати, нам пора навестить их. В последний раз, когда мы виделись, мне показалось, что у Клары начинает просыпаться сила. Нужно проверить, и если я прав, сделать сдерживающий браслет да поставить печать до шестнадцатилетия. — И зачем тебе я… — пробормотал Дженсен, едва заметно качая головой и поднимаясь на ноги. — Лучше меня ведь знаешь, что делать… Джаред оказался очень близко, заключил лицо Дженсена в ладони и заглянул в глаза: — Ты не осознаешь, что я создан твоей силой? Я порождение тебя, мы части одного, Дженсен. Мои знания — залог нашего совместного процветания, мы оба творим магию. И без тебя я бы не то что ничего не смог, меня бы не было без тебя. — Гм… — Дженсен завороженно смотрел и слушал глубокий голос Джареда, чувствуя, как внутри наконец-то расцветает понимание их связи. — Ага, я понял, да… Джаред отступил и, не оборачиваясь, пошел в свою комнату собираться. Понадобилось несколько минут, чтобы Дженсен наконец пришел в себя, он провел ладонью по волосам и тоже начал искать нужные вещи.

***

Наверное, его обычная невнимательность сыграла с ним особенную злую шутку, потому что до него только спустя пару недель после разговора с Джаредом дошло, почему эта девчонка не меняет тактику — рано или поздно он понял бы, что кровь — это само по себе послание. Конечно, она не та, чью смерть он почувствовал, но они явно чем-то были связаны. Дьявол, каким же он иногда бывает придурком! Неспроста же она появилась именно сейчас, когда он сам хотел выяснить суть внезапной связи с неизвестным или неизвестной. Именно поэтому Дженсен сейчас в нервном напряжении сжимал кулаки, ожидая, пока они доедут до места, где обитала Хилари Маккарти — та самая девушка, что искала встречи и просила о помощи. Жила она далеко от города в родовом поместье, будто нарочно скрывшись за массивными стенами и общим неприветливым видом особняка своих предков. Джаред накрыл ладонью колено Дженсена, чтобы и успокоить, и вернуть в реальность, в которой таксист подозрительно оглядывал их в зеркало заднего вида. М-да уж. Уже когда они прибыли на место, Дженсен, оплачивая поездку, добавил щедрых чаевых, чтобы мужчина забыл о странных клиентах, попросивших увезти их подальше от цивилизации. — Надо было взять машину напрокат, — пробормотал задумчиво Дженсен, но тут же услышал смешок Джареда. — Я бы безусловно пустил тебя за руль в таком состоянии, даже не сомневайся. Доля правды в его словах была, поэтому, кивнув, Дженсен подхватил свою сумку и направился в сторону входа. Похоже, хозяйка владений их ждала, потому что дверь распахнулась еще до того, как он постучал. — Наконец-то! — воскликнула она, тут же набрасываясь с объятиями. — Я уже и верить перестала, что ты найдешь меня. Дженсен невольно опустил взгляд на тонкие руки, обхватившие его. Ткань толстовки скрывала перебинтованные запястья, потому что последний раз, когда он видел Хилари, она вспорола кожу слишком сильно — крови было опасно много. Отпустив его, девушка предложила им войти и провела их в гостиную. Дом находился в упадке — на самый первый и поверхностный взгляд он казался застывшим в прошлом без какого-либо намека на то, что за ним ухаживали и пытались придать хоть немного обжитости. Даже его отчий дом выглядел лучше на самом деле. — Не хочешь объяснить, зачем ты так настойчиво и настолько опасным способом меня искала? — задал самый очевидный вопрос Дженсен и вскинул бровь. — Во-первых, моя сестра совершила самоубийство и мне нужно понять, почему она так поступила, а во-вторых, — она перевела взгляд на пару мгновений на Джареда и вернулась к Дженсену, закусывая губу, — должна же я увидеть единственного оставшегося в живых родственника. Здравствуй, дядя Дженсен.

***

Молчание затягивалось. Хилари продолжала смотреть на Дженсена, будто собиралась запомнить каждую деталь его лица или, что более вероятно, пытаясь понять реакцию на сказанное. Ему нечего было ей сказать просто потому, что Дженсен не понимал, как он может приходиться кому-то родственником, если, кроме матери, у него никого не было (отца он в расчет не брал из-за того, что никогда не знал и не стремился узнать, кто он). Переведя взгляд на Джареда, Дженсен понял, что тот над чем-то очень крепко задумался, словно пытаясь сложить в голове пазл, состоящий только из разноцветных клякс без четкого рисунка. — Давай начнем с более простого и понятного, — наконец проговорил Дженсен, опускаясь в кресло и не думая о том, что, скорее всего, одежду придется выбросить по возвращении домой. — Самоубийство твоей сестры. Предположим, пока только предположим, что мы родственники. Значит, ты тоже владеешь магией. Почему не можешь связаться с ней и поговорить, чтобы выяснить, почему она это сделала? Хилари поджала недовольно губы, когда услышала, что Дженсен ей не поверил, но решила, видимо, что ему нужно больше времени для понимания и принятия. — Самоубийцы не разговаривают. Я не могу вызвать и спросить — иначе бы уже это сделала, не думаешь? — Твоя магия... другая, — наконец вступил в разговор Джаред и обратил внимание на себя, — ты не используешь кровь. Вообще. Это не источник силы. — А должна? — скептически хмыкнула она и одернула рукава толстовки еще сильнее, будто напоминание о крови заставило ее вспомнить о порезах. — Я жрица культа предков, мне такая примитивщина не нужна. Дженсен не сдержал тихого смеха — это была типичная реакция тех, кто не знал истинных возможностей и мощи его магии. — Не уверен, что знаю особенности твоей магии, но давай уточним, — успокаиваясь, сказал Дженсен, наклоняясь немного вперед, — даже притом, что ты можешь вызвать ваших с сестрой предков, выяснить у них же, почему она ушла, у тебя не получается? — Интересно, что ты не слышишь самоубийц, — задумчиво пробормотал Джаред, продолжая размеренно мерить шагами комнату позади кресла Дженсена. — Надо же, какая особенность магии… Хилари на несколько секунд отвлеклась на слова Джареда, после чего вновь сосредоточилась на Дженсене. — Этот вопрос они игнорируют. — Даже так? — удивился Дженсен и отвел взгляд в сторону. — Ладно, прежде чем попробовать вызвать ее и поговорить, расскажи, что предшествовало ее смерти. — А это еще зачем? — тут же ощерилась Хилари, вжимаясь в кресло и подтягивая колени к груди, словно стараясь отгородиться от них с Джаредом. — У нее все узнаешь, если ты сможешь, конечно. Она такой еще ребенок, подумал Дженсен, разглядывая ее. Сколько ей? Ему казалось, что она совсем дитя даже по человеческим меркам, а не магическим. Он прожил больше семи сотен лет, видел, как меняется этот мир и как люди настойчиво лезут в бездну. Хилари казалась слишком неискушенной, наивной и даже в каком-то смысле слепой. Будто и в магию она полезла, следуя чьему-то примеру, подражая, что ли? Джаред был с ним согласен, Дженсен ощущал, как тот прощупывает все, до чего только может дотянуться — силу, возможности, слабости. — Она где-то рядом, — выдохнул Джаред на уход Дженсену, — мятежная душа. Дженсен поднялся, обходя кресло и становясь напротив Джареда. Сцепив ладони и глядя друг другу в глаза, они сосредоточились на присутствии неизвестной пока души. «Она не врет, — мысленно произнес Джаред, — Вы родственники. Кровь не может врать, сам знаешь». «Это может быть уловкой», — с сомнением возразил Дженсен. «Ты ее видел? Какие уловки, Дженсен, ради всего благочестивого!» С этим Дженсен готов был согласиться. Душа пришла. Ощущение осторожного прикосновения к спине ошпарило кипятком, и Дженсен невольно сделал шаг вперед, прямо к успевшему обнять и прижать к себе Джареду. — Все-таки она дозвалась до тебя, — прошелестела девушка и снова прикоснулась к Дженсену. — Я надеялась, что ты все же ее проигнорируешь. Хилари неподалеку не сдержала короткого всхлипа. — Айви Маккарти, не могу сказать, что рада знакомству. — Не поделишься, что заставило тебя решить уйти из жизни? — проговорил Дженсен, подходя ближе к обретшей имя душе и протягивая ей раскрытую ладонь. — Хилари себе все руки исполосовала ради того, чтобы узнать это. Айви опустила взгляд и осторожно, самыми кончиками пальцев, коснулась предложенной ладони, начиная в задумчивости прослеживать линии на коже Дженсена. — Не удивлю наверное, если скажу, что пострадала от любви, правда? — она грустно усмехнулась, все так же избегая взглядов. — Тот, кому я доверяла, лишил меня моей силы, и я… не нашла желания жить в тишине без душ, которые были рядом со мной на протяжении всей моей жизни. К мертвым быстро привыкаешь, иногда настолько, что тот мир привлекает больше, чем мир живых. — Но мы ведь могли все тебе вернуть! — живо воскликнула Хилари, поднимаясь на ноги. — Я могла! Я практически это сделала, Айви! — Нет, лисенок, — дернув уголками губ, отрицательно покачала головой Айви. — Ты не смогла бы вернуть мне силу. Мама всегда говорила, что, утратив однажды, никогда не вернешь. Кто-то другой — возможно, но только не я. — Почему? — спросил Дженсен, действительно желая понять, потому что не раз сталкивался с подобным, но практически все возвращали свои силы. — Несмотря на то что я первенец, способностей мне перепало мало. Конфликт магии родителей плюс бездумное зачатие — это практически обычный ребенок без возможностей развития в сверхъестественном мире. А вот малышку Хилари запланировали и сделали все, чтобы она унаследовала всю магию, какую только можно, от обоих родителей. Так что я оказалась практически беспомощной, хотя и пыталась какие-то крохи забирать у других, чтобы стать сильнее... Айви замолчала, поджимая губы. Рассказ ей явно давался с трудом, потому что она по-прежнему скрывала взгляд и начала медленно двигаться, обходя Дженсена. — Когда отняли то немногое, что было, я потеряла все. Мне просто стало незачем жить. — Но ведь у тебя была я… — едва слышно проговорила Хилари. Обратив на нее внимание, Дженсен заметил, как она побледнела, слушая сестру. — Жить ради меня тебе показалось недостаточно веской причиной? Дженсен почувствовал, как Айви вжалась в него, пряча лицо на груди. — Папу убили спустя год после твоего рождения. Мама помешалась на том, чтобы воспитать тебя так, чтобы ты могла все в магии, а мне досталась роль игрушки для тебя, раз я не могла ничего, что так хотелось нашей мамочке. Дженсен втянул воздух сквозь стиснутые зубы, когда Айви сжала пальцы на его талии. — Ты сильный. Папа был слабее тебя — правильно, ведь ты же первенец, ты получил максимум от бабушки, та все вложила, что могла. А отец так — постольку-поскольку от остатков. Не думала, что ты почувствуешь мою смерть, правда. Прости, что напугала. Время, казалось, замерло, а мысли будто со скоростью света пронеслись в голове, обгоняя друг друга. У Донны был еще ребенок? У него был брат, о котором он не знал? Он чувствовал смерть племянницы, потому что кровь звала, пыталась найти того единственного, кто сможет спасти? Но почему тогда не ощутил ни появления на свет брата, ни его смерть? Слишком много вопросов без ответа, слишком нереалистично то, что говорила Айви, то, что он додумывал сам. Чувство беспомощности заполняло его с головы до самых кончиков пальцев, и Дженсен обернулся на Джареда, ища в нем поддержку и константу, которая сможет его удержать. — Уйди, — сказал он, глядя в глаза Дженсену, и ему стало легче дышать, потому что Айви исчезла. — Дженсен, смотри на меня. Только это он и мог сейчас, потому что внутри растекался огонь ярости и боли, требуя утоления жажды крови. Его магия снова пыталась взять верх над ним, как тогда на поляне, и он чувствовал, как медленно контроль ослабевает. — Слушай мой голос и не отпускай себя. — Джаред… — Нельзя, Дженсен, — жестко проговорил Джаред, крепко беря пальцами подбородок. — Держи себя. Глаза Джареда менялись — прыгали от обычных человеческих до животных кошачьих. Дженсен чувствовал, что падает. Но рядом Джаред, поэтому страшно не было.

***

Джареду пришлось приложить очень много сил, чтобы удержать Дженсена от падения в бездну. Дженсен понимал это даже в своем полубессознательном состоянии, пытаясь сконцентрироваться на чем-то, кроме мысли о том, чем могла закончиться потеря контроля. Хилари была где-то внизу — он слышал ее короткие рваные вздохи, явно говорящие о том, что она пытается сдержать рыдания. Рядом лежал Джаред, согревая собственным теплом и мурчанием. Ему пришлось обернуться, потому что в образе пумы он легче восстанавливал силы. «Надо поспать, Дженсен, — мысленно проговорил Джаред, — наше место всегда нас ждет». Дженсен беспрекословно послушался и провалился в сон, потому что сейчас ему было проще следовать за Джаредом без лишних мыслительных процессов. В этот раз на пляже бушевал настоящий шторм — черное небо разрезали молнии, волны пенились и шипели, набегая на берег, а ветер практически сбивал с ног. — Это то, что происходит внутри тебя, — проговорил Джаред, его голос с легкостью перекрывал раскаты грома. — Небезосновательно ведь, — парировал Дженсен, опускаясь на холодный, влажный песок. — Мне тут открыли, что человек, которого, как я был уверен, знаю практически как самого себя, мне врал. Да у меня даже в голове не укладывается, что она могла родить и вырастить ребенка, а я об этом ни сном ни духом, черт подери! — Донна жила в те темные времена, когда выжить было гораздо сложнее, чем умереть. Тебя удивляет ее скрытность и то, как она умеет врать? Дженсен, ты сам владеешь этим искусством в совершенстве. Кто тебя ему научил? — Джаред, меня удивляет рождение ребенка, а не ее умение врать и изворачиваться, — поднимая голову и глядя на фамильяра, проговорил Дженсен. — Она меня родила под влиянием обстоятельств и понимания, что сама уже не справляется. — Я бы предложил спросить у нее самой, но боюсь, что ты пошлешь меня на хуй. — Мы обязательно об этом ее спросим, когда пройдет угроза потеря контроля, — сжав кулаки, процедил сквозь зубы Дженсен. — Давай пока оставим эту тему. Не думаю, что готов продолжать. — Хорошо. Обсудим сестер Маккарти? Дженсен со стоном опустился на спину. — Айви слетела с катушек очень давно, вот что я думаю. Джаред присел рядом, глядя на успокаивающееся море. — Не уверен. Возможно, было какое-то расстройство, которое при должном лечении осталось бы в детстве. Но мать, сосредоточив внимание на Хилари, упустила старшую дочку, и вот эта детская травма дала о себе знать во взрослом возрасте, приведя к суициду. — Не уверен, что могу ей сочувствовать. — Мертвым сочувствие не нужно, Дженсен. Ты как никто должен знать, что мертвые в большей степени заняты собой, чем мирскими переживаниями. Хилари, вот кто нуждается в помощи. С языка Дженсена практически слетели слова о том, что в приоритете сейчас он сам, потому что если слетит с катушек, то помощь понадобится гораздо большему количеству людей, чем одна девчонка, но успел остановить себя. — На самом деле в ее двадцать пять пережить самоубийство сестры и обнаружить, что та всю жизнь ей завидовала… не так-то просто. — Она… настолько юна? — удивленно уточнил Дженсен, чувствуя, что невольно проникается уважением к девушке. — Да, совсем ребенок. Особенно по твоим меркам, — пихнув локтем в бок Дженсена, усмехнулся Джаред. — Ой, да иди ты! — фыркнул Дженсен, нависая над Джаредом и разглядывая его искрящиеся весельем глаза. — Ты еще скажи, что я совсем древнее ископаемое! Джаред перевернул его, ударив Дженсена по руке, опиравшейся на песок. — Я бы сказал, что ты артефакт, — прошептал он и по-хулигански улыбнулся, — самый ценный. Дженсен не был готов к тому, что их первый поцелуй случится не в реальности, а в их общем бессознательном месте. Но ему все равно понравилось. Джаред целовал его уверенно, но нежно, без излишнего напора, который явно не подходил под сложившиеся обстоятельства. — М-м-м, неплохо, — проговорил Дженсен, глядя в перешедшее из черного в серое небо. — Продолжим успокаивать шторм? — Мы создадим новый, — пообещал Джаред, вновь наклоняясь для поцелуя. Дженсен был только «за».

***

Оставить Хилари одну казалось преступлением. Дженсен с Джаредом на время забрали ее с собой в квартиру, выделив отдельную спальню. Поначалу она пыталась возражать и парировать, что вернется в свою маленькую квартирку, где ей будет проще приходить в себя, но потом вновь разрыдалась, срываясь в истерику, и вопрос был исчерпан. Они забрали вещи, необходимые на первое время, из ее квартиры и выяснили, что встреча произошла в особняке, потому что это место, где сестры Маккарти провели детство, и когда сестра ушла из жизни, Хилари казалось правильным попытаться найти Дженсена именно оттуда. Ни один из них не был психологом и не слишком владел искусством врачевания искалеченных душ (особенно с учетом собственного бэкграунда), но минимальный уход и заботу они могли обеспечить. В какой-то момент к ним присоединилась Эльта, которая наконец-то решила уйти из клана и начать самостоятельно жить, потому что ее до крайней степени утомили запреты, которых появлялось с каждым днем все больше. — Что за прелестный птенчик появился у вас двоих? — поинтересовалась она, увидев замершую в дверях Хилари. Маккарти удивила всех — не дав никому ответить, подошла к Харрис, сделала глоток из ее чашки кофе и непринужденно опустилась прямо на ее колени. — Колибри. После того как первый шок прошел, все засмеялись. — На самом деле это моя племянница, Хилари Маккарти, — наконец проговорил Дженсен и с удовлетворением отметил, как удивленно распахнулись глаза Эльты. — Хилари, познакомься, моя старая подруга Эльта Харрис. — Не такая уж я и старая, — тут же парировала та — не иначе как рефлекторно, — между прочим, я на пару сотен лет младше тебя буду. Но это не так важно, как то, что у тебя есть племянница. Кто-то хочет мне это объяснить? — На самом деле не особо, — заметил Джаред, слегка поморщившись, — к тому же пока особо и рассказывать нечего, потому что история полна белых пятен. Дженсен пожал плечами в ответ на вопросительный взгляд Эльты и сделал глоток кофе. Пока он не горел желанием хоть как-то комментировать эту ситуацию. И так потребовалось достаточно времени, чтобы перестать остро реагировать на открывшуюся правду, сильнее раздирать только начавшую подживать «рану» не стоило. К чести Харрис, она умела оставлять неудобные темы, когда понимала, что лезть в душу не стоит, поэтому и переключила внимание на Хилари, продолжавшую безмятежно сидеть на чужих коленях и потягивать кофе из чашки. Иногда у нее полностью сносило тормоза, так что Дженсен с Джаредом успели к этому привыкнуть. В конце концов забавно было посмотреть на заинтригованную Эльту, на лице которой читался неприкрытый восторг от происходящего.

***

— Она не придет, — уверенно заявил Дженсен, сидя в кресле и глядя, как Хилари готовится к вызову Донны. — Просто поверь человеку, который хорошо ее знает. Мы с Джаредом пробовали с ней связаться — Донна нас проигнорировала. — Давай я просто попробую, ладно? — взглянув на него исподлобья, проговорила Хилари. — Конечно, у меня не такие обширные возможности, как у тебя, но я все же специализируюсь на предках. Дженсен хотел возразить, что пока получается у нее не очень, и по этой логике она должна его слушаться, так как он был и номинально, и фактически ее старшим родственником, но поймал взгляд Джареда и решил промолчать. В конце концов им обоим нужны были ответы на вопросы, которые могла дать только Донна. А раз так, пусть пробует, вдруг действительно она соизволит появиться? — Пробуй, — ответил Дженсен и с интересом принялся следить за действиями Хилари. Ему было интересно, потому что раньше он бы многое отдал за то, чтобы увидеть работу другого ведьмака или ведьмы. Можно сказать, профессиональный интерес, который также подкреплялся тем, что это была его племянница. Маккарти раскрыла пустой блокнот, накапала на него воском, шепча латынь, и закрыла, прикрывая глаза и запрокидывая голову. Пару минут ничего не происходило, а потом Дженсен услышал знакомое чертыхание. Он был приятно удивлен, что у Хилари получилось. Возможно, было несколько неправильно недооценивать ее, потому как смогла же она все-таки дозваться и до него, и теперь, как оказалось, до Донны. — Чертовы мертвяки, — выплюнула Донна, стряхивая с себя прикосновения других душ, приведших ее в квартиру, — надо же было так низко пасть, чтобы прислуживать живым. — И тебе здравствуй, мама, — хмыкнул Дженсен и поймал взгляд матери. — Со слухом плохо стало, что не пришла поговорить со мной, когда просил? — Занята была, не могла прийти. — Все три раза? Ничего себе востребованность в мире мертвых! — фыркнул Джаред и отсалютовал повернувшейся к нему Донне. — Это успех, я считаю. — Сарказм здесь неуместен, Джаред, — неодобрительно цокнула языком Донна и наконец заметила присутствие еще одного человека в комнате. — О! Ты здесь, дитя. — Мама, это чудесное дитя — моя племянница? — Что, та девчонка-суицидница растрепала, да? — Айви рассказала о моем младшем братишке, о существовании которого я не знал, а вот о том, что я стал дядей, мне поведала Хилари, которая и позвала тебя сейчас сюда. — Ну, был у меня еще один ребенок, — становясь серьезной, подтвердила Донна. — Не ошибка, конечно, но случайность. Я решила, что если забеременела, то почему бы не попробовать родить, может быть, он будет таким же сильным, как и ты. Тем более в то время тебя эта вампиресса утащила в затяжное путешествие по Европе, тебе было явно не до меня. Но Джеффри оказался… другим. Не таким как мы с тобой. Магия крови у него не проявилась, и я подумала, что нет смысла тебе о нем говорить. — Просто из-за того, что у него была другая магия, ты решила мне о нем не говорить? — переспросил Дженсен. — Ты, блядь, серьезно? Мама, да что вообще у тебя в голове творится?! — Это было нецелесообразно, Дженсен, — холодно ответила Донна, — он бы ослабил тебя. Тебе не хватило примера этих девочек перед глазами? Он бы страдал рядом с тобой, а тебе пришлось бы его постоянно тянуть. Это кончилось бы плохо для вас обоих. Дженсен с трудом удержался от того, чтобы не запустить что-нибудь в стену. Вместо этого он подошел к Джареду и взял его за руку, стараясь сохранить те крупицы спокойствия, что у него еще оставались. — Уходите, — тихо, но твердо проговорила Хилари, все обернулись к ней. — Вы совсем не знали моего отца, раз говорите о нем подобное. И знаете что? Я даже рада, что не знала вас при жизни. Вон из мира живых! Донна исчезла, а Хилари сжимала кулаки и беспомощно смотрела на Дженсена. Ей было даже тяжелее, чем самому Дженсену — он знал свою мать (пусть и не так хорошо, как думалось еще до ее смерти), поэтому, да, злился на нее, но уже не удивлялся. А вот она… слышать о своем отце то, что говорила Донна, мало того что неприятно, так еще и больно. Потребовалось несколько мгновений, чтобы он оказался рядом с ней и обнял, прижимая к себе. Ее тело крупно дрожало, грудь начала содрогаться от сухих рыданий. — Тс-с-с, — крепче притискивая Хилари, прошептал Дженсен и осторожно прикоснулся губами к макушке. — Не стоит обращать на нее внимание — она для тебя история и не более чем одна из многих душ мертвого мира. — Единственное хорошее, что она сделала — это ты, — глухо проговорила она, не поднимая глаз. — Пусть Айви было не спасти, но ты не бросил меня. Дженсен не нашелся с ответом, растерянно оглянувшись на Джареда. Тот подошел и просто поцеловал его в висок, приобнимая за плечи. — Это просто нужно принять всем нам как данность. Мы не в силах ничего изменить, так что просто будем жить дальше, верно? И Дженсен, и Хилари ответили тихим «угу», потому что им предстояло окончательно принять и пережить все то, что открылось им о прошлом.