Холод и тепло

      *       После того, как миски опустели, а служанка принесла второй кувшин вина, уже не боклерского, а местного, обстановка за столом немного расслабилась.              — Мы собирались искать выход из этого мира в наш, — пояснил Белый Волк своему Лютику. — Собирались купить лошадей и ехать в Венгерберг к Йеннифер, просить помощи.              — Только наша Йеннифер вряд ли бы близко подпустила ведьмаков к своему дому, — сказал Юлиан. — Геральт на днях с ней крепко поссорился, и она смылась от него в неизвестном направлении. Помощи бы от неё вовек не дождались.              — К счастью, теперь нам нет необходимости проверять, — поспешил вставить Белый Волк, увидевший, что Лютик раскрыл рот и собирается в красках повествовать, как ему знакома ситуация со ссорами ведьмака и чародейки. — Наша Йен смилостивилась и прислала тебя за мной, так что путешествие окончится уже сегодня.              — И пока у нас есть немного времени, — сказал Лютик, вытянул шею через грудь своего ведьмака к Юлиану, — дорогой двойник, не покажешь ли мне свой инструмент? Мы могли бы поделиться кое-какими секретами нашего мастерства, поэтическими и музыкальными находками.              — Жульничаешь, Лютик, — подтрунил Белый Волк. — Собираешься потом выдавать чужие песни за свои?              — Они не совсем чужие, Геральт, — не подумал сконфузиться поэт, — мы же один и тот же человек. К тому же я собираюсь подарить собрату и свои шедевры. Не уличай меня в плагиате и недобросовестности.              — Я с радостью разделю с тобой своё творчество, — прервал дискуссию местный Лютик.              Барды взяли единственную на двоих лютню и уединились в уголке, напевая друг другу свои лучшие песни, показывая самые удавшиеся мелодии. Потом обмен опытом стал громче, иногда шёл совсем бурно, оба Лютика не хотели уступать первенства, брали высокие ноты, соперничали в артистизме. Посмотреть на их соревнование подтянулись постояльцы, тавернщик и поварята, хотя последним пришлось вернуться на кухню и выполнять посыпавшиеся заказы на еду.              Геральт дожёвывал фасоль, запивая её вином, и стойко слушал баллады и стихи, ещё не ставшие песнями. Из-под хмурых бровей наблюдал за кривлянием и позированием бардов, будто заставляя себя делать это, но долго не выдержал и ушёл на улицу под предлогом задать овса Плотве. Белый Волк развернулся спиной к стене, прислонился и продолжил наслаждаться импровизированным концертом. Два Лютика, такие разнящиеся внешне и такие одинаковые в стремлении творить прекрасное, смотрелись и весело, и грустно.              Грустно, потому что Белый Волк догадывался, что здешний виконт Юлиан опять станет одиноким и захандрит, как только они пройдут через портал. Снова будет сидеть на валуне и глотать слёзы из-за хамства своего ведьмака. Белый Волк чувствовал, что его двойник и Лютик будут сталкиваться снова и снова, как бы далеко не расходились. Потому что, пусть Геральт отказывался это признать, их двоих связывало нечто большее, чем совместная дорога. Но он гонит Лютика от себя, и в итоге страдают они оба.              Юлиан был привязан к своему Геральту, однако Белого Волка тяготила мысль, что оставит его на произвол судьбы, не дав выбора. Юлиан, конечно, взрослый парень и не робкого десятка, но более ранимый и менее приспособленный к жестокой жизни, чем Лютик. Ему нужна хорошая компания, верные друзья.              Выступление продолжалось больше часа и было вознаграждено аплодисментами, устной похвалой и монетами, которые Лютики честно поделили, вернувшись за стол.              — Славный вышел дуэт, — резюмировал Лютик, смачивая горло вином. — Вместе мы в пух и прах уделали бы выскочку Вальдо Маркса из Цидариса.              — В этом благом деле я бы с удовольствием поучаствовал, — тут же откликнулся Юлиан, и Белый Волк порадовался возникшему между поэтами единодушию и даже не подумал напоминать, что двойное вдохновение будет нечестно по отношению к цидарийскому музыканту. В конце концов, справедливость для Вальдо Маркса его не волновала, а вот дружба Лютиков — сильно. Поначалу он даже побаивался, что между ними возникнет куда более серьёзное профессиональное неприятие, но страхи, как показал прошедший концерт, не возымели под собой почвы.              Вернулся Геральт и вроде обрадовался, что пение окончилось, и огорчился, что вся компания снова собралась за столом и спокойно болтает, однако же свои эмоции он выдал скупо. Только люди, хорошо знакомые с ним, могли без труда их прочитать, а таких тут было трое.              — Как твоя кобыла, Геральт? — спросил с участием Юлиан.              — Неужто захворала? — тут же весело добавил Лютик. — Вид у тебя такой кислый, будто она сдохла.              Белый Волк пнул его под столом ногой.              — Да это ж чистейшая правда! — оборачиваясь, воскликнул Лютик. — У тебя такая же рожа была, когда твоя Плотва пала при скачке к переправе через Яругу.              — Вечереет, — сообщил Геральт невозмутимым тоном, будто весь диалог его не касался, и он его не слышал. Вся компания уставилась в оконца, солнечный свет за которыми приобрёл золотистый оттенок. Само солнце с этого ракурса загораживали крыши и зелёные кроны деревьев.              — Пора? — спросил Белый Волк. Настроение у всех, кроме Геральта, сразу помрачнело, наружу вылезли собранность и деловитость. Только Лютик ещё отхлебнул вина прямо из кувшина.              — Лучше прибыть на место заранее, — ответил за всех Юлиан. Он улыбался, но глаза растеряно бегали. Он не показывал грусти, крепился перед разлукой.              Вещей почти не было, в дорогу пустились быстро. Лютик шагал налегке, Белый Волк нёс сундучок, Юлиан тренькал на лютне. Геральт оставил свою поклажу вместе с кобылой на постоялом дворе. До заката оставалось больше трёх часов, народу на улицах хватало, за городом стало свободнее. Тропа вилась в гору, деревья и кусты рассеивали и без того поблёкший свет солнца.              Геральт молчаливо двигался впереди. Белый Волк с Лютиком немного отстали.              — Вижу, тебе надо поговорить со мной, Геральт, — сказал Лютик. — Насчёт моего двойника. Я не ошибся?              — Ты как всегда проницателен, Лютик. Хочу предложить ему пройти в портал с нами, но без твоего согласия этого сделать не могу. Ты болтал в таверне про ваше успешное сотрудничество, но болтовня болтовнёй, а решение важное. Прежде всего интересует твоё мнение. Как скажешь, так и будет.              — А ты бы хотел иметь своего двойника в нашем мире? — спросил Лютик и насмешки в его голосе было совсем чуть-чуть, по въевшейся под кожу привычке. Вопрос был продуманным и к месту. И у Белого Волка уже был на него ответ, много раз прокрученный в голове за последние дни. Он посмотрел в спину угрюмой версии себя.              — Хорошо, когда тебе прикрывают спину, зная все приёмы, что знаешь ты. Охота на кокатрикса дала понять, что мы способны работать вместе. Но дальше работы дело не зашло бы, путешествовать вместе мы вряд ли смогли бы, расстались бы на первом перекрёстке. Бродили бы по свету два белоголовых ведьмака — не вижу в этом для себя проблемы. Только сдаётся мне, у моего двойника не шевельнётся и мысли уйти с нами. Мы ему не нужны, наш мир и подавно. Лютику же нужны друзья.              Лютик некоторое время шёл молча, пиная найденный где-то округлый камень. Потом метким взмахом ноги отправил этот камень в кусты. Повернулся.              — Я не могу обладать таким же равнодушием, как ты, Геральт. Если кто-то другой будет ходить по городам, представляться моим именем и петь… Нет, если песни будут шедевральными, то я не возражаю! Из тех, что я сегодня слышал, таковыми были… ну, две-три. Пойми, я не могу рисковать своей репутацией.              — Понимаю, Лютик, поэтому и спрашиваю тебя.              Лютик вздохнул. Смахнул пылинки с пуфов на рукавах.              — Я не сказал «нет», Геральт. Мне тоже жалко этого мальчонку, он выглядит несчастным, потерянным. Хотя и умело скрывает чувства. Попробуй, Геральт, предложи ему. Но, что-то мне, как и тебе, подсказывает, что мой двойник не последует за нами, как бы ему не хотелось иметь друзей. Но ты дай ему выбор. Дай ему знать, что кому-то он небезразличен, что у него есть друзья.              — Спасибо, Лютик. Я так и поступлю.              Хорошо понимать друг друга с полуслова. За это Белый Волк и любил Лютика, за это прощал ему любые глуповатые выходки. За это был готов идти с ним на край света и спасать хоть от разъярённых эльфов с луками и арбалетами, хоть от мужей-рогоносцев с вилами.              Лютик прекрасно разделял его настроение и не кичился своим благородством. Вытянул руку и сказал громче:              — Мы почти пришли. Вон за теми деревьями. Как же я устал переться в гору пешком, надо было геральтову кобылу взять.              — Не надо было наедаться.              Указанные деревья были кустистой рощицей на склоне пологого холма. Тут чирикали птицы и стрекотали насекомые. По земле были разбросаны валуны размерами от чугунка до капустной кадушки. Отсюда открывался живописный вид на обнесённый стеной город с его храмами, черепичными крышами богатых домов и шпилем ратуши.              *       Юлиан любовался раскинувшейся у подножия взгорка картиной, запечатлевая её в памяти, чтобы когда-нибудь использовать при составлении стихов. Но кому он врал? Мысли постоянно утекали к безмолвно шагающему Геральту и шушукающимся позади гостям из другого мира. Догадывался, что они говорят об их общей судьбе.              До заката оставалось не больше трёх часов, солнце золотилось, оранжевыми бликами цеплялось за лёгкие облака. Через час или меньше Йеннифер откроет портал с той стороны, и маленькое уютное приключение закончится благополучно. Белый Волк уйдёт со своим другом, а он… Юлиан знал, нутром чуял, что Белый Волк предложит ему пойти с ними. Потому что Белый Волк чуткий, потому что ему не всё равно на близких.              — Эй, ведьмак, стой, — крикнул сзади, догоняя, Лютик. — Пришли! Здесь был портал! Вон возле того камня!              Они вышли на относительно голую местность на опушке рощицы. Лютик выскочил в авангард и затормозил группу, показав камень, полоска травы у которого желтела на фоне зелени. Её выжгла энергия портала.              — На этом месте или на другом, мы должны отсюда увидеть, — деловито заявил Лютик. — И успеть добежать. Я на это надеюсь. Очень надеюсь. Там две чародейки, и обе хотят вернуть тебя себе, Геральт. Ох, и повезло же тебе! Ради меня портал бы кто-нибудь создал. Моя Веспулечка магии не обучена, наверно, надо тоже к чародейкам приглядеться. Хотя именно из-за чародейки ты сюда и загремел, Геральт.              Белый Волк не обращал на его болтовню внимания, прошёлся до камня и вниз по склону, вернулся.              — Пока никаких следов магии, — известил он, — медальон не реагирует. Только на второго ведьмака, когда близко подхожу.              — У меня так же, — сообщил Геральт, обходивший взгорок по верхушке.              — Значит, надо ждать, — сказал Белый Волк. — Время есть, солнце достаточно высоко.              — Посидим в теньке под деревьями, — сказал Лютик. — Братец, не одолжишь мне лютню?              Юлиан протянул инструмент. Лютик взял его и ушёл под деревья, устроился там на трухлявящемся пне. В его стремлении к уединению было много тактичности, он удалился, чтобы не мешать прощальному разговору. Геральт тоже пошёл прогуляться, по той же причине или нет скрылся за кустами рощицы. Юлиан неловко посмотрел на оставшегося с ним ведьмака.              — Вот и всё, Белый Волк, — начал он этот тяжёлый разговор, от которого при всей наигранной бодрости задрожал голос. — За тобой пришёл друг, сейчас твоя любимая девушка откроет портал, и ты вернёшься домой. Это случится быстрее, чем мы могли представить, поздравляю, Я рад за тебя. Рад, что познакомился с тобой. Спасибо тебе.              — Лютик, пойдём с нами. Я говорил со своим Лютиком, он не против. Я тем более буду счастлив заиметь ещё одного нескучного попутчика, ты же всегда сможешь рассчитывать на меня. Наш мир ничем не хуже вашего. Пойдём, если пожелаешь.              Белый Волк говорил искренне, тихим мягким голосом. Уговаривать, наверно, не станет, но от чистого сердца хочет помочь выбраться из пучины одиночества, подставить дружеское плечо.              Выбор был сложным. Юлиан смотрел на купающееся в кружеве листвы солнце и думал. Совсем недолго. Ответ он приготовил давно.              — Спасибо за заботу, Белый Волк, но я откажусь от твоего заманчивого предложения. Мой дом здесь. Здесь мой Геральт.              Ведьмак издал удивлённый возглас.              — Я встретил тебя, спрятавшимся в валунах с мокрыми глазами. Ты думаешь, этого не повторится?              — Думаю, повторится и не однажды. Но, Белый Волк, понимаешь, я не могу его бросить, не могу уйти от него навсегда и жить где-то без него. Я люблю его. Люблю, как мужчину, если ты понимаешь… Мне нужен только он. Пусть редко, пусть после этого буду глотать слёзы и выть от несправедливости и его холодности, но я хочу иметь надежду ещё раз идти за его кобылой, отмывать его от крови и дерьма, петь в его честь, разделить с ним кружку пива в таверне.              У Белого Волка глаза на лоб полезли ещё в середине монолога, когда он услышал про мужскую любовь, но он лишь таращился и ничего не говорил.              — Спасибо тебе, Белый Волк, — продолжил бард, — ты подарил мне глоток… да что там — целое море тепла, заботы, дал мне почувствовать себя нужным. Мне понравились эти ощущения, я бы и дальше хотел… Но ты не он, а я люблю именно его — угрюмого, недовольного, закрывшегося в своей хитиновой оболочке. Нужен я ему или не нужен — Геральт нужен мне.              — Не оправдывайся передо мной, Лютик, не надо, — сказал Белый Волк, отойдя от изумления. — Ваша связь чувствуется сразу, как и моя с моим Лютиком, хоть наша и не столь… глубокая, если ты понимаешь, о чём я. Попытайся, вдруг он скинет свой хитин, как скинул я. Я уважаю твоё мнение, но если ты передумаешь, когда откроется портал… пойдём с нами.              — Я буду иметь в виду, Геральт. Спасибо за всё. Позволь тебя обнять в благодарность.              Белый Волк позволил. Они обнялись. У ведьмака были крепкие мышцы, от волос пахло луговыми цветами, от тела затхлостью пещеры, от повязки на руке — кровью. За несколько дней он стал родным и внешне был так похож на своего двойника, что не хотелось отпускать. Но это был не Геральт.              *       Геральт проклинал свой ведьмачий слух. Он скрылся в роще, чтобы не мешать прощаться, считая себя лишним, да и ненавидел сопливые романтические минуты перед расставанием, однако же он не успел уйти достаточно далеко и всё слышал. Сначала, на первых фразах, он развернулся, чтобы всё же отдалиться на достаточное расстояние, но потом ноги приросли к месту.              Откровения Юлиана обрушились как снег на голову, причём с ясного неба.              Бард не просто за ним таскается. Бард… любит его как мужчину?              Любит. Как мужчину.              Любит.              Это же такое… облегчение.              Геральт уже несколько часов — а может быть, дней — назад понял, что его терзает невзаимность. Может быть, он знал это всегда. Ревновал Лютика ко всем, с кем тот так мило беседует, кому улыбается и делает комплименты. Отталкивал, потому что не видел в себе того, кто может понравиться Лютику больше, кроме как источник героических сюжетов. Закрылся в скорлупе, чтобы не испытать боль разочарования. Придумал роман с Йеннифер, чтобы запутать и обмануть себя.              Но сейчас Лютик сказал то, что он втайне, в потаённом уголке души чаял услышать. Чаял, но не надеялся. Особенно после ссоры и своего упрямого нежелания извиниться. Особенно после того, как в их мир явился участливый белоголовый двойник, показавший Лютику разницу.              Белый Волк показал разницу обоим. Геральт видел её. Очень чётко видел. Только по упрямой привычке не собирался принимать вещи другими и меняться.              Но сейчас больше собственных перемен он боялся, что Лютик заколеблется и уйдёт в портал. Невыносимо будет потерять его после признаний, которыми бард поделился с чужаком.              Возле камня вспыхнула яркая точка. Геральт увидел её даже через листву.              — Портал! — крикнули оба Лютика. Геральт засомневался, выходить ли ему провожать, но ноги уже несли на опушку. Когда он туда выскочил, трое приятелей неслись по склону к светящейся сфере размером с головку сыра. Сфера шипела и росла, разрывалась, превращаясь в кольцо с ослепительно огненным ободком. Скоро она растянулась в овал, через неё мог, согнувшись, проскочить взрослый человек. Воздух внутри дрожал и шёл рябью.              — Давай, Геральт! — крикнул чужой Лютик чужому ведьмаку. Остановился перед наводящим иррациональный ужас магическим объектом, боясь, вероятно, испробовать на себе, но полный решимости. — Геральт, раздери тебя гром, скорее!              Белый Волк был рядом с порталом, только шагни, но он остановился, лицом к лицу с Юлианом, что-то ему говоря. Шипение портала перебивало слова, Геральт не слышал разговора, видел только взволнованные лица, торопливые движения губ. Белый Волк и Юлиан вцепились друг другу в плечи и смотрели в глаза. Отчаянно, с мольбой.              У Геральта сжалось горло. Он видел растерянность и муки выбора во взгляде Юлиана, видел, как тот с желанием посматривает на портал и мечется между двумя мирами. Между дружбой и одиночеством, между пониманием и отвергнутостью, между вечной разлукой и призрачной любовью.              Геральт едва не кинулся к нему, чтобы удержать, но тут из портала голосом Йеннифер крикнули: «Быстрее, чёрт вас возьми!», и объятия разорвались. Лютик, заковыристо выругавшись, бросив на ведьмака подгоняющий взгляд, шагнул в мерцающее марево и исчез за ним. Руки Белого Волка соскользнули с плеч Юлиана в прощальном ободряющем поглаживании, он сделал три шага до сияющего овала, обернулся, предлагая ещё раз и сожалея, что не в силах помочь.              Юлиан качнулся к порталу. Заминка длилась мгновенья. Овал сужался. Геральт перестал дышать.              Наконец Юлиан покачал головой.              — Удачи! — крикнул он, перекрикивая шипение магии, Белый Волк кивнул и, наклонив голову, скрылся в портале. Как только он прошёл полностью, кольцо заметало искрами сильнее и с громким звуком схлопнулось. Юлиан остался стоять на выгоревшей полянке возле закоптившегося камня.              На душе Геральта посветлело. Он успокоился, задышал. Они снова остались одни, история вернулась на круги своя. Лютик — теперь его снова можно было звать по псевдониму — потоптался возле камня, осмотрел склон, видневшийся у подножия город, рощицу, розовеющее закатом небо. Вид у него был поникший и растерянный, бард уже тосковал по новым друзьям. Он поправил ремешок лютни, ещё раз обернулся на камень и выгоревшее пятно травы и поплёлся вниз по пригорку прямой короткой дорогой.              У Геральта шевельнулась мысль не догонять его, не окликать — зачем, если Лютик остался здесь и уже никуда не денется? Попутчики не нужны, за них придётся отвечать, они делают слабее, любовные отношения усложняют жизнь. Проще скитаться одному. Боль, внезапное наваждение пройдут, надо лишь смолчать и дать Лютику уйти, тот всё равно не заметил его меж кустов и не знает, что разговор был подслушан.              — Лютик! — оклик вырвался безотчётно, просто потому что бард уходил всё дальше и с каждым его шагом беспокойство суетливо скакало в груди. — Лютик, подожди! — Геральт широко зашагал за ним, спотыкаясь о кочки, но не глядя под ноги, а удерживая взглядом только каштановые вихры и тонкую фигурку в красном костюме с лютней на плече.              Лютик остановился и обернулся. Расцвёл нервной и глуповатой улыбкой.              — Геральт? Ты здесь? Я думал, ты ушёл. Ты не вышел провожать наших…              — Я не успел, — утаил истинную причину Геральт, догоняя и тормозя перед ним. — Я… Я был далеко… гулял. — Глаза смотрели на ошарашенное лицо, на округлённые глаза, взмахивающие тёмные ресницы, на несмело раскрытые губы и не могли насмотреться. Что-то висело в воздухе, висело между ними — несказанное, невыслушанное, то, что надо было сказать и выслушать.              Но Геральт не умел говорить, а Лютик не знал, что его хотят слушать. Лютик переминался с ноги на ногу, и на чело вновь набегала тень той мрачной обиды, что легла при ссоре в горах.              — Ладно, Геральт, — повёл плечом Лютик, опуская глаза, — я, наверно, пойду. Двойники ушли, нам с тобой больше незачем быть вместе, ты и так долго меня терпел. Пора расходиться. Прощай. — Он криво улыбнулся и снова зашагал вниз.              Геральт медлил. Потом выругался на себя и погнался.              — Зараза! Лютик, постой! Лютик!              Лютик сделал ещё несколько шагов и остановился. Геральт обогнал его и преградил дорогу, поворачиваясь лицом.              Лютик вопросительно молчал. Пришлось превозмочь себя и говорить самому.              — Я всё слышал, — Геральт бросил короткий взгляд, надеясь, что этой фразой можно ограничиться, но бард не облегчал ему задачу радостным пониманием. Пришлось пояснять. — Что ты говорил ведьмаку… Белому Волку, там, на опушке. Про то, что я нужен тебе…              Лютик виновато взмахнул головой, развёл руками. Уныло кивнул.              — Нужен, Геральт. Я намекал тебе об этом ещё в Цинтре. И потом давал понять. Но ты не думай, это только мои проблемы, я не стану загружать тебя ими и навязываться. Избавляю тебя от себя, как ты просил. Прощай.              Он стиснул ремень лютни и решительно обогнул препятствие. Геральт рыкнул, бросился за ним и опять встал на дороге, схватил за руки.              — Лютик! — другие слова застряли в глотке, но или сейчас, или никогда. — Ты нужен мне. Нужен. Я груб и неотёсан, я порчу всё, к чему прикасаюсь, мне проще живётся одному, но не уходи. Белый Волк прав, мы с тобой связаны. Я чувствую нашу связь.              — Ты не обманываешь себя, Геральт? Связь бывает разная. Я нужен тебе, чтобы вымещать твоё недовольство и расплачиваться за твои промахи? Подумай, Геральт, хорошенько подумай. Поговорим об этом, когда встретимся в следующий раз. Если такой случай доведётся.              Лютик в третий раз пошёл вниз по холму. Геральт стоял, не зная, что делать. Вот что чувствуют, когда тебя отвергают. Всё произошло, как он и предполагал, — самым худшим образом. Любви нет.              — Лютик, я люблю тебя! Зараза, я люблю тебя как мужчину! Прости же меня! Твою мать, не уходи! Идём вместе!              Лютик резко развернулся. Однако его глаза не горели счастьем, в них даже не было жалости. Если сейчас что-нибудь не сделать, можно потерять его навсегда. Геральт подтолкнул себя.              Пронёсся по склону к Лютику и поцеловал его, обнимая подбородок и шею ладонями.