Выбор пал на лиса

— Знаешь, это в любом случае приятно — когда о тебе заботятся и некоторым образом выделяют из толпы претендентов, — Осаму устроился на гостевой кровати, ёрзая на простынях и с любопытством поглядывая на то, как Чуя разбирал осколки, раскладывая их на столе по размеру. Неяркий свет лампы освещал комнату, хоть за окном постепенно пробуждался мир. — Могу себе представить… — задумчиво ответил парень, крутя в руках маску и вглядываясь в разрез раны. — Ты… Ты не мог бы так пристально не смотреть? Смущает, знаешь ли… — лис покраснел. Он сидел в полутора метрах, но ощущал лицо и руки Чуи так близко, что нервничал. — Как ты себе вообще это представляешь, дурень? — Ну, так то логично… — Если брать в расчёт, что это часть твоего тела, то сначала надо продезинфицировать всё. Тут столько пыли… Будет щипать — просто терпи. — Ты жестокий!.. Ай! — но Чуя уже вооружился спиртом и ватными дисками.       Он несколько раз обработал края маски и осколков. Дазай буквально ощущал каждое касание, но терпел. — Ну, нежнее, ну…. — Терпи, пудель недобитый! — Я не пууудель…       После этого в ход пошли смекалка Накахары и медицинский клей. Осаму крутился за плечом и комментировал. — Это не сюда, а туда! Ты из меня хочешь урода сделать, да?! — Не ной, ты и так не красавчик. — Ну, Чуууя….       На это ушло несколько часов, но они склеили маску по кусочкам. — Вроде, держится… — Чуя скептически посмотрел на их работу. — А не слишком много клея? — Ну ладно, я размажу… — и парень немного зашлифовал клей на трещинах. — Мне кажется, она развалится… — Дазай не верил в надёжность конструкции. — Не боись. В юности я столько ваз в переклеил. Никто ж не спалил. — Но я не ваза!       Несмотря на крики: «Я не посуда!», — Чуя приступил к проклейке пластырем на тканевой основе. — Склеил вазу, склею и твою физиономию! — Ч-чуя?! — Что?! — Кажись, помогает немного… — Накахара обернулся и удивлённо распахнул глаза. Трещины на лице Осаму белели, словно их чем-то перекрывали. — Скотч творит чудеса!       Проклеив и закрепив на несколько слоёв, он взялся за бинт и нитку с иголкой, соорудив нечто похожее на повязку для глаза. — Ну, как-то так… — Чуя взял в ладони маску и вытянул на длину рук, чтобы посмотреть издалека на свою работу. — Не шедевр, конечно, зато держится. — Я вижу… — его вдруг обняли со спины и уткнулись носом в шею. — Дазай? — Чуя хотел было обернуться, но увидел что руки Осаму покрылись бинтами. Он схватился за них, рассматривая. — Никак не пойму, как это работает. — Тебе только мои руки интересны? Ты мне всё лицо облапал, а взглянуть не хочешь? — его ловким движением развернули к себе и лапами подняли за подбородок.       Правую сторону лица Дазая покрывали бинты, скрывая то, что под ними. — Вот теперь, когда не видно половины лица, ты стал намного симпатичнее. Может, и вторую сторону забинтовать? Вообще красавчиком будешь, — пошутил Чуя, усмехаясь. — Чуя, блин! Я тебя сейчас покусаю! — лис схватил рыжего за талию, притягивая к себе, ныряя носом к чужой шее и несильно прикусывая. Накахара нервно рассмеялся. — Щекотно же блин, ты, как кот… — Не кот, а лис, — теснее прижался Дазай. Но в его грудину что-то упёрлось. — Тихо, тихо, тихо! Помнёшь собственное лицо, оно всё ещё у меня в руках. Это моя прерогатива тебя калечить.       Он поднял маску повыше, насколько позволяли зажатые Дазаем руки.       Осаму вдруг словно окаменел, смотря на Чую с высоты собственного роста хищным и голодным взглядом. Его голос до неузнаваемости изменился на тон, нежелающий слушать возражений. — Я хочу, чтобы ты надел её. — Что? — Чуя не сразу перестроился с настроения весёлого и расслабленного на серьёзное. — Я хочу, чтобы ты был моим носителем. Я хочу тебя в своё личное пользование.       От такой наглости Накахара сначала хотел возмутиться. Но эту часть личности Осаму Дазая вообще невозможно было переспорить, только подчиниться и… Это был его вариант? При всём его буйном нраве он не знал, что ему лучше выбрать, куда идти и что делать. Дазай знал.       Он очень медленно, всё ещё сомневаясь и заглядываясь на карий взгляд, надел маску на голову, а потом опустил на лицо. Последнее, что Чуя помнил, — это дрогнувшие чужие губы и лязгнувшие клыки на своей шее.         «Мой, мой, мой, мой…» — один и тот звук в голове, как заезженное колесо. Дазай смутно вспоминал.       Тысяча прикосновений к его горящему лицу, пальцы забирались внутрь черепа. Пристальный взгляд на протяжении нескольких часов выжигал внутри него дыру. Он бесновался по комнате, пытаясь унять собственную дрожь, отстраниться от этой муки, но хотел эти пальцы снова и снова. Его одновременно игнорировали, язвительно отвечая, он был поглощён целиком и полностью. Это выводило из себя, сбивало с толку. Хотелось, чтобы Чуя прекратил это издевательство, но оставался рядом с ним. Он зажмурился. — Не шедевр, конечно, зато держится! — Накахара отстранил от себя его маску. Теперь Дазай видел не только его, но и себя со стороны. Измученного и перевозбуждённого. — Я вижу… — он навалился сзади к парню. Надо успокоиться. Он невольно зарылся носом к шее, втягивая запах. У лисов вообще обострённое обоняние, но ему нравилось это тепло.       «И как мне его теперь от себя отпускать? Не хочу. Вообще не хочу»       Чуя поймал его руку, разглядывая. — Чёрт, да сколько можно смотреть на части моего тела? Ты можешь уже посмотреть на меня целиком?! Я же прямо перед тобой!       Он силой развернул строптивого человечишку к себе. Их шутки — весело. Очень весело, и в то же время ком подкатывал к горлу. — Мой. Хочу себе. Дай мне себя, блин! Я хочу чтоб ты надел маску. Тебе так сложно, что-ли? Я хочу чтоб ты был моим носителем.       «Я не собираюсь отдавать его кому-то еще!» — Я хочу тебя в своё личное пользование! — его захлестнула собственная жадность. Он видел свою цель в своих руках, и он её получит любой хитростью.       Медленно, словно издеваясь, но это была нерешительность, Чуя надел маску на лицо. Всё правильно, он бы тоже себя боялся… Взглянул на себя глазами Накахары сквозь прорези в маске. У него дрожь прошла по спине от единения ощущений, и шерсть встала дыбом.       «Мой!» — последняя адекватная мысль, и потеря контроля. Рывком поднял, усадил на стол, торсом втиснулся между бедер. Прижал руками к себе и вгрызся клыками в тонкую шею. Потом всё, как в пелене, лишь жгучая энергия втекала в него по венам.       Последнее, что он помнил — это чей-то крик, его оттаскивали от обмягшего тела. Он его съел…

***

      Яркая вспышка. Дазай резко сел на кровати и уставился перед собой. Не сон. Точно не сон, он знал это чувство отступившего голода и вкус крови во рту. Напротив сидел Мори, весь его вид говорил о том, что лис натворил бед. — Он жив?! Скажи мне, что он жив, прошу…       Мори молчал, хмуро смотря на своего подопечного. — Что мне тебе сказать? Что ты развёл мальчика на контракт? Он младше тебя на несколько столетий, гордиться тут нечем. Или то, что ты нарушил субординацию, мои правила и ограничения, которые были приняты для вашей же безопасности? — Мори! — Хочешь узнать, что ты с ним сделал? Ты сорвался на него, выжрав столько энергии, что любого нормального человека приведёт к летальному исходу. — Так он… — Дазай побледнел и схватился за голову. — Ты разорвал ему горло, ты в курсе вообще?       Лиса уже скрючило от отчаянья. — На твоё счастье, он НЕ нормальный человек. Он такой же отбитый на всю голову, как и ты. У нас был с ним разговор до происшествия, и я знал, что этот парень полезет в клетку к зверю. Так что мы успели вовремя. Ты сожрал почти всю его энергию, поэтому он отключился. Но восстановится. — Мори-сан, я вас ненавижу! — Осаму кинул в него подушкой. — Меня чуть кондратий не хватил. — Ну, я же должен был убедиться в искренности твоих чувств, — пожал тот плечами, с усмешкой наклонившись. — Сейчас главное, чтобы он с перепугу не передумал. — А он может? — тот прижал уши. — Ты ж его чуть не загрыз. Конечно, может. Я бы даже сказал — имеет право! Надеюсь лишь на его неадекватность по отношению к тебе. — Ну, Мори-сан, не пугайте меня…. — Дазай нырнул обратно под одеяло. — Ты лучше посмотри на то, что он с тобой сделал… — А что? — лис вынырнул и осмотрел себя. Все те же бинты, девственно белые. Руки, ноги на месте. — Он меня сшил по кускам. Я точно видел энергетические нити из кончиков пальцев. — Хвост, Дазай, хвост! — А что хвост?.. ЕДРИТЬ ТВОЮ НАЛЕВО! — у него красовались новёхонькие, белоснежные, с новой шёрсткой, все девять, длиннющих пушистых хвостов. — Хвостики, родненькие, как я по вам скучал!       Он собрал всё свое богатство в охапку и обнял. — А ушки тоже? — Тоже, Дазай, тоже, даже немного больше, чем были. — А те раны, они?.. — Нет, ещё не заросли. Думаю, просто нужно время… Ну, и подпитка Накахары, конечно. — Ладушки, я к нему… — А ну, фу! Нельзя, я сказал. Фу-фу-фу! И не строй мне такую мордашку. Плохой лис, плохой! Он ещё не очнулся. Дай человеку проспаться. За ним сейчас Коё присматривает. И, кстати, не советую тебе ей показываться. Она очень зла.

***

      Чуя был без сознания уже сутки. Коё сидела вместе с ним большую часть времени. И выходила из его комнаты с очень грустным лицом. Вокруг помещения крутились ёкаи, норовя засунуть любопытные носы, но их отгонял Дазай. — Да не шумите вы, придурки, — шипел он на них, и они пятились, побаиваясь настолько, насколько же были злы на него. — Мы однозначно будем требовать пересмотр дела! Ты снова мухлевал, ты силой заставил человека выбрать тебя. — Да не было такого… — А вот я с ними согласна, Дазай, — из комнаты вышла Коё, и они наконец встретились. Она была очень и очень сердита на лиса. Мягко закрыв за собой дверь и поставив глушащее звуки заклинание, она начала тираду. — Этот мальчик — совсем подросток. Ещё три дня назад он и понятия не имел о нашем сообществе, Светлых, Нейтральных, о контрактах, да что говорить, он до сих пор не знает о всех тонкостях и правилах. И ты, хитрый, опытный кицунэ. Насколько же тебе просто дались манипуляции? И зачем тебе этот ребёнок? Это жестоко, Дазай, заключить контракт лишь для того, чтобы кормиться редким запасом силы духа. Не этого я хотела для парнишки, посылая его сюда, — её лицо всё мрачнело. — Коё-сан, при всём уважении, но вы не правы! Так всё выглядит со стороны? Да, я схитрил, да, я применял манипуляцию, но! — Осаму стиснул зубы. — Он меня видит! — Дазай, я понимаю, как тебе важно иметь своего человека, но это не повод. Чуя — сильный медиум, он видит больше, чем ему положено… — Да я не о том! — Извини меня за это, — её голос дрогнул, и она вытащила из рукава кимоно то, что так долго прятала. Дазай побелел от ужаса и ощетинился. В руках Коё была его собственная маска, та самая, что на данный момент принадлежала Чуе и связывала их контрактом. — Я собираюсь разорвать вашу связь. — Коё, нет! Ты не посмеешь, — такого поворота событий Осаму никак не ожидал. Все его девять хвостов встали дыбом, зрачки вытянулись в вертикаль, он обнажил когти. — Верни…       На защиту Коё встала Золотой Демон. Ауры двух враждующих ёкаев заполонила комнату. — Серьёзно, Дазай? Ты собираешься пустить против меня свою новую силу? Зная, что батарея этой силы в отключке?! Это прямое доказательство того, насколько ты не дорожишь своим человеком.       Её слова громом прозвучали в пространстве. Она была права. — Тч… — шатен опустил руки и прижал лисьи ушки, нейтрализуя свою способность. — Не надо, Коё…       Но женщина была непреклонна и одним точным движением разрубила связь контракта между Дазаем и её подопечным. Это ощутили все.       Ёкаи довольно восторжествовали над правосудием и своим новым шансом. Лис сжал губы в тонкую линию и рванул прочь. Настолько обидно ему не было уже давно.       Следующим утром наконец очнулся сам Накахара. Когда ему сказали, что он проспал чуть более суток, тот очень удивился. По его собственным ощущениям, по нему словно бегемоты топтались всё это время. — Коё-сан, объясните, пожалуйста, что произошло с момента моего обморока… — его голос хрипел, шею обматывали бинты.       Пока женщина рассказывала ему то, что происходило, пока он спал, Чуя молча пил тёплый чай, желая унять першение в горле. Он не перебивал и не выказывал эмоций. Лишь когда она закончила, не забыв упомянуть о своих доводах и о том, что разорвала их связь, парень ответил ей. — Коё-сан, я благодарен вам за вашу заботу обо мне. Я очень зол на Дазая и хотел бы высказаться, но, чтобы не повторяться, лучше это озвучить при Мори-сане. Через полчаса.       Женщина кивнула и оставила его одного. Парень решительно отдёрнул одеяло, встал, немного покачнувшись с непривычки, и переоделся, надевая любимую куртку. Его немного морозило. Поправив свой не очень важный и потрёпанный видок, он вышел во двор.       Дазай бездумно слонялся по по окрестности, наворачивая круги вокруг храма. Вот так по-дурацки лишиться своего нового человека, упустить из рук, как песок сквозь пальцы. Он долгие годы ждал, когда его хоть кто-нибудь заметит. Сюда и раньше заявлялись медиумы, но все они проходили мимо него, словно он был прозрачным. Ему так сильно не везло, что он впал в апатию и бездействовал. Нейтральный, разбитый, энергозатратый, со сложным характером, специфичными способностями — так мало шансов, что в нём разглядят лучшие его качества. — Эй ты, тефтелька с ушами, — он дёрнулся и поднял голову. На него в упор смотрели горящие гневом синие глаза. Это был Чуя. Гордый, взъерошенный и сердитый явно на него. Он знал, что так будет, что он будет на него злиться. Причины были. Но очень надеялся, что тот не передумает. — Ты не видел тут облезлого тощего лиса, очень похожего на тебя?! — Да ты издеваешься! — Дазай возмущённо, чуть не плача, подскочил к нему, нервно помахивая всеми хвостами. Он тут испереживался, а Накахара шутить изволил. — Я всё хотел тебя спросить. На кой я тебе сдался вообще? — спросил очень серьёзным тоном Чуя. У лиса аж все хвосты опали к земле. — Так ты же меня насквозь видишь… Эй?!       Накара нагнулся, схватил Осаму поперёк бёдер и, как мешок картошки, одним движением закинул на плечо. — Т-ты чего делаешь? — Ловлю своего покемона! — ответил медиум и уверенно понёс свою зверушку в храм.       Сказать, что Озаки и Огай были в шоке, — ничего не сказать. Когда в гостиную, открыв дверь с ноги, зашёл Чуя, ещё полчаса назад бледный, как поганка, а сейчас на своём плече тащив огромного белого кицунэ, хвосты которого громоздились сверху, как листья пальмы, все так и замерли. — Доброго всем утра, — произнёс он и скинул свою ношу на небольшой гостевой диванчик, а сам сел в кресло, закинув ногу на ногу. Лис очень подозрительно притих и переводил единственный незабинтованный глаз с одного на другого человека. — Чуя-кун, ты решил его добить? — осторожно спросил Мори. — Вроде того, — ответил Накахара, поправляя волосы и отплёвываясь от шерсти. — Итак, возвращаясь к нашему разговору. Коё-сан, и вы, господин Мори, я очень благодарен вам за вашу заботу обо мне. Я также зол на Дазая.       Лис с дивана скульнул, прижимая к себе один из своих хвостов. — Но я прошу вернуть мне мою, точнее его, — кивнул на ёкая, — маску. И впредь не самовольничать с Моим, — он подчеркнул, — имуществом.       В комнате воцарилась гробовая тишина. Чуя продолжил. — А ты, Дазай, должен лучше следить за предметом контракта в моё отсутствие. Я в шоке. Взял и отдал Коё нашу маску! — Н-Но… Коё дала понять, что, если я воспользуюсь силой, это отразится на твоём запасе энергии. Мне следует беречь своего человека… — Именно, — встряла Озаки. — Он бы израсходовал силы необходимые для твоего восстановления ради Своей выгоды. — Нашей! Нашей выгоды, Коё-сан! — стоял на своём Чуя. — Как мой ёкай, он имеет полное право распоряжаться запасом моей энергии, пока я не дееспособен.       Он обернулся к Дазаю. — А если бы это была не Озаки, а кто похуже? Чтобы я больше этой херни не видел!       Тут не выдержал и встрял Мори. — Чуя-кун, я правильно понимаю, что ты требуешь вернуть тебе Дазая?       Дазай и Озаки, препиравшиеся взглядами, как два крейсера на поле боя, синхронно посмотрели на Чую. — Вы всё правильно поняли. — Ты ведь понимаешь, что он тебя развёл? — Понимаю, — кивнул рыжик. — Он обманщик. — Ага. — Манипулятор. — Угу. — И тебя это устраивает? — Мори скептически поднял бровь. — Вы забыли упомянуть, что он чертовки хитрый, опытный, придурошный, достаточно умный, отбитый на всю голову, прожорливый, со слабой волей и скверным характером. — … я вот сейчас не понял, он меня хвалит или критикует? — шёпотом спросил Дазай Коё. Она пожала плечами. — Я всё это знаю. И меня это устраивает. Если б ещё умел пробку из бутылки без штопора вскрывать, вообще б цены не было, — Накахара смотрел на Мори в упор. — Пфф. Из твоих уст эта характеристика звучит, как швейцарский нож, — усмехнулся мужчина. — Но я тебя понял. Коё, я думаю наш мальчик сделал свой выбор. Отдай ему маску.       Коё, ещё немного посомневаясь, достала маску из рукава кимоно. — Я не была уверена, но рада, что ты прислушался к моему совету. Если твой выбор пал на лиса, то так тому и быть. Но… Тебе точно никто больше не подойдёт?       Чуя протянул руку за маской. Дазай заёрзал на диване, возбуждённо виляя хвостами. — Коё-сан, я не особо заметил, чтобы другие ёкаи так наизнанку выворачивались чтобы на них внимание обратили. Он заслужил.       Когда его пальцы сомкнулись на маске, Осаму не выдержал и по-лисьи прыгнул к нему, роняя и переворачивая вместе с креслом. — А ну, фу! Фу, я сказал! — Чуя забарахтал ногами в воздухе под весом лиса. — Чууууя… — Так! Слушай сюда, фрикаделька, ещё раз меня укусишь, как в прошлый раз, я тебе точно уши оторву! Нежнее, блин! — Ладно, понял.       Огай и Коё обеспокоенно приподнялись, смотря на то, что эти двое там вытворяли. Из-за сиденья перевёрнутого кресла и девяти огромных белых хвостов Дазая, которые распушились веером, им ничего не было видно. Но, кажется, последний сидел верхом на своём человеке. — И, пожалуйста, предупреждай, если собираешься меня жрать. — Да, буду, буду, надевай быстрей. — Да сейчас, погоди…       Чуя развернул маску изнанкой к себе — на этот раз он был уверен в своём решении — и надел её на своё лицо. Та встала, как родная, их обоих немного подбросило и выгнуло от единения. — Эй, можно? — спросил Осаму, оскаливая клыки. — Можно, приятного аппетита, блин, — фырнул с усмешкой Чуя.       Коё и Огай напряглись, боясь, что у лиса снова сорвёт крышу. Но Дазай достаточно аккуратно размотал бинты на чужой шее и укусил. Они решили тактично выйти, оставляя новоиспечённых союзников.