Бесполезные мечты

джено, как одержимый, несётся по коридору их корпуса, заворачивая за угол, чётко вписываясь в двери мед пункта, преднозначенного для детей, с физическими ограничениями. мало ли, он в такой ситуации мог и туда дойти. В конце концов именно этот мед пункт самый близжайший от его комнаты. — к вам на джемин не приходил? — запыхавшись после бега, на выдохе спросил ли. — доброе утро, джено. нет, джемина не было, ренджун заглядывал, перекись взял, говорит, в зале поранился, сам себя обслужить сможет. а что случилось? — так и оставшись без ответа, взрослая мед сестра махнула рукой в сторону подростка, что пулей унесся в противоположную сторону. — джемин, ты здесь? — он так же безцеремонно вломился в комнату хуана и двух ли, но обнаружил там только однофамильцев. — они с ренджуном в комнате сюйси что-то делают. как ушли с утра, так там и торчат, не высовываются, — хэчан звучал так, будто ябедничал старшему. — а че стряслось? — перебил марк. — да, забейте. ٥٥٥٥٥٥ джено вваливается в очередную комнату, в надежде наконец найти, пропавшего. он сталкивается с пустыми глазами джемина, который покорно сидит на кровати, и джуна, пытающегося подсказать куда мазать перекись. — джемин, я... — договорить не получается, смотря на обезображенное тело друга. — ты был в неконтролируемом состоянии, — начал объяснять хуан, —сейчас нане нужно дать время отойти и успокоиться, не появляясь на глазах. тебя в этом никто не винит, мы прекрасно знаем, что это был не настоящий ты. но пойми его боль сейчас и спокойно уйди. ٥٥٥٥٥٥ когда джено в переходном возрасте, начал понимать что отличается от обычных детей, он стал часто думать о своей угрозе для окружающих. Ему было бы не страшно в состоянии агрессии убить медсестру или прохожего, но вот возможность потерять из-за своей болезни дорогих друзей, действительно пугала. страшно было в порыве наговорить глупостей или замахнуться на близкого человека. ли всегда боялся, что представляет серьёзную опасность. он долгое время лежал в изоляторе, без возможности поговорить с кем-либо, и уже готов был правда кого нибудь убить, чтобы его отправили в полноценную психушку. напичкали бы там таблетками, отказали бы органы и поминай лихом. но каждый день через стеклянное окошко в двери он видел, как к нему приходят его друзья. он их не слышал, но он чувствовал, что нужен им. в такие моменты ли не хотел ни в какую психушку. его друзья действительно ждут его, а значит, нужно выбраться отсюда, стараться быть лучше, пить таблетки в срок и не позволять этих вспышек агрессии. спустя некоторое время его выпускают, напичкав транквилизаторами, для спокойного поведения. до того момента джено думал, что его будут встречать все, кто навещал тогда, приходя в изолятор, но выписавшись, он узнает о новом жильце восемнадцатой комнаты. становится понятно, почему его тогда обделили вниманием, в столь значимый для него день освобождения. если в тюрьме, работники относятся к заключенным пренебрежительно, всячески унижая и подначивая издевками, то в изоляторе к джено относятся никак. просто как будто его нет, не делая даже поблажку на то, что он еще ребенок. у заключенного хотя бы был выбор, воровать-не воровать, убивать-не убивать, джено же оставили без выбора, когда он родился. ٥٥٥٥٥٥٥ парень направляется в сторону тренировочного помещения. заходя внутрь, оставляет дверь открытой, потому что желания прятаться нет. ли подходит к стене, от потолка до пола, с одного угла до другого вывешанную зеркалом. утыкается лбом к своему лбу в отражении и смотрит в свои глаза. с каждой секундой раздражаясь от своего вида всё больше и больше, джено начинает глубоко дышать, сжимать ладони в кулаки до побеления костяшек. когда его накрывает он бьёт по зеркалу всеми силами, разбивая кулаки, от чего оно валится мелкими и крупными осколками, падая и на и возле ли, оставляя глубокие порезы и царапины. джено продолжает маниакально бить по стене, хотя зеркала там давно не осталось. не заботясь о том, что его руки на руки больше не похожи. джено падает на пол, зарывая лицо в колени, начиная громко навзрыд плакать. парень терзает ногтями щеки, шею, плечи, спину, которые и так в осколках зеркала. он заслужил этой боли, по его мнению, и должен понести наказание за сотворенное с его друзьями. он только вышел из изолятора, куда попал после точно такого же инцидента. когда ренджун выгнал его из комнаты первый раз, джено пошел в кладовую для персонала. там можно найти тугую веревку, только если дверь в подсобку открыта. джено повезло, но к моменту как он привезал веревку к лампе и начал закручивать вокруг шеи, в кладовую уже вернулся плотник, чинивший стулья в учебном классе. тогда то джено закрыли первый раз. в физкультурный зал вбегают десяток врачей и воспитателей, что со скоростью света понеслись на шум из зала. обнаружив картину, на которой самый тяжёлый псих интерната сидит в луже крови и разбитом стекле, сам весь истерзанный и израненый, плачет, кричит и просит о прощении. — увозите его. вколите успокоительное, — на глазах марка и хёка их друга, что пять минут назад так внезапно заскачил к ним в комнату, уводят из зала лфк, а само помещение закрывают, без доступа внутрь. что-то произошло в этот промежуток времени,  пока они его не видели. парни, переглядевшись, молча направляются в сторону комнаты, на которую сами указывали другу ранее. ٥٥٥٥٥٥ — я искренне надеюсь, эту шумиху не джено наделал? — сидя вдвоём в чужой комнате, они вели односторонний разговор, пока к ним не завалились два ошарашеных соседа ренджуна. — надейся, — огромные вытаращеные глаза донхёка смотрели сначала на джуна, который задал этот вопрос, потом на джемина, что сидел на кровати и выглядел, как зомби или выживший после апокалипсиса, — ч-что это??! почему вы здесь и что вообще тут мать вашу происходит?? — не выдерживая напора эмоций, от всего ранее увиденного хэчан практически надрывает горло. — тихо, хёк, не шуми так пожалуйста. всё нормально, вы только не говорите никому, поняли? — нет, не поняли. что у вас произошло? — пытаясь разобраться, влез марк, — то, что стало с джено, как-то связано с внешним видом джемина? — а что стало с джено? — испуганно переспросил ренджун. — ты сначала объясни нам, что это? — донхёк размахивает рукой возле сидящего мина, требуя полноформатной истории от говорящего друга. хуан смотрит в глаза джемина, как бы спрашивая разрешения. джемин медленно кивает, опускает голову, и сильно сгорбившись, закрывает глаза. — кхм-кхм, — Ренджун тихо прокашлялся, шепнув младшему что всё хорошо, — прошлой ночью.. джено... находясь в состоянии неконтролируемой агрессии... напал на джемина. — что он ему сделал? —сосредоточенно спросил марк. — из...избил, — запнулся джун. — избил? — марк серьёзно посмотрел в растерянные глаза хуана. — и изнасиловал. — о боже блять, — хэчан приблизился к кровати, сел у колен младшего и взял его за руку, — джемин, мы с тобой, больше этого никогда не повторится. мне так жаль. из зажмуреных глаз на текли тихие слезы. он ответно сжал ладонь друга в своей и не сдерживаясь, снова начал плакать. на душе у марка стало мерзко. он, сидя в своём кресле, подъехал ближе к прижавшимся парням и положил свою руку на затылок пострадавшего. — прости меня, мне очень жаль. я не хотел доводить разговор до такого, я не знал, — на слова старшего, джемин натянуто улыбнулся. — так что там с джено? — вспомнив, джун вернулся к диалогу, джемин поднял голову. — я честно удивляюсь, как он жив остался. там кровавое месиво. — где? что произошло? — ошарашено смотрят оба. — он видимо кулаками разбил все зеркала в зале лфк. сами представьте что там с его руками. все падало на него, а он как будто ничего не чувствует, — все еще шокированный картиной увиденного пересказал марк. ренджун с джемином тяжело переглянулись. — мы пойдём обедать? — внезапно переведенная хёком тема, но джемин отрицательно помотал головой. — я думаю, ему не стоит пока попадаться на глаза стольким людям. мы можем приносить еду всем и обедать здесь вместе, — марк решил отвлечь парней, — ренджун, пойдём, поможешь мне, а донхёк с джемином переберутся к нам. кстати, что вы сказали сюйси это же его комната? — мы просто попросили у него разрешения побыть здесь и ничего никому не говорить. он ещё не видел нану, так что точно никому ничего не расскажет. ٥٥٥٥٥٥ — джисони, ченле, вы здесь? пойдёмте обедать? — марк постучал в комнату мальчиков и открыл дверь. за письменным столом сидел пак, пытаясь сосредоточиться. ченле сидел на полу, оперевшись спиной о кровать младшего, опустив голову на жесткий матрац. — вы чего тут сидите? — ренджун заходит внутрь, проверить, все ли в порядке. — сони читает книжку, — спокойно ответил ле. — а ты что делаешь? — интересуется марк. — а я ему с этим делом помогаю, — чжон повернул голову в сторону рабочего места младшего, вслушиваясь в то, что он произносит. — по... пр.. пор.. ро.. рпо.. по.. хён, я не могу! это очень сложно, я устал! — дуется Джисон, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, жалобно смотря на старших. — а какое там слово? — проблема, — всё так же спокойно с улыбкой отвечает ченле. ٥٥٥٥٥ двое макнэ и двое самых старших хёнов возвращаются из столовой с подносами еды на всех семерых. — эта тарелка для марка хёна, эта тарелка для ренджуна хёна, эта для хэчана хёна, эта для джемини хёна, эта для леле хёна, а эта для меня! стойте... а где тарелка для джено хёна? мы про него совсем забыли! — возбуждено кричит мальчик, уже приготовившись бежать назад, за ещё одной порцией макарон, но его вовремя одёргивают. — стой! джено хён сегодня с нами есть не будет. — а почему? — на этот раз вопрошает ле. — он поранился. его забрали доктора, чтобы убедиться, что с ним все хорошо, — марк натянуто улыбнулся, дав понять джисону, что волноваться не за чем. — и когда он снова придёт? —расстроено спрашивает джисон. — боюсь не скоро, — бубнит хуан себе под нос. ٥٥٥٥٥٥ — а я однажды видел, как джено хён доставал из под своего матраца секретный дневник, — прожевав кусок сосиски и хитро ухмыльнувшись, гордо заявил пак, — он наверное подумал, что я не замечу его, но я не глупый, я увидел. — сони, кушай молча, — ченле показывает младшему на его тарелку и спокойно продолжает есть. — ну хён, это же дневник с секретами, а секреты это всегда интересно! давайте его найдём и посмотрим, что джено хён никому не рассказывает, — джисон весело заёрзал на своём месте, пытаясь раззадорить старших. — так делать нельзя. ешь, сони, — младший показательно надулся и замолчал. в этот момент хуан встал со своего места, объяснив, что ему надо ненадолго отлучится, обещав, что скоро придёт. он вышел из столовой, направившись в комнату джисона и джено. подойдя к кровати второго, джун завёл руку под матрац, нащупав кончиком руки что-то твердое отправил туда же вторую, и зацепив обеими искомый предмет потянул его на себя, доставая наружу. глазам парня предстал небольшой блокнот в тёмной обложке. на первых страницах было написано что-то вроде "дневник психопата", от чего парень смутился, но продолжил листать дальше. спустя несколько минут изучения, китаец наткнулся на то, что примерно искал. вырывая из контекста, в голове складывалось "ренджун-и хён", "мне так жаль", "прости, если сможешь" на глаза в ту же секунду наворачивается пелена слез, а руки предательски дрожат, выпуская книгу. открыть её снова становится проблематично, но сейчас это жизненно важно. найдя нужные страницы снова, он вчитывается в каждое слово, пытаясь понять, что же тогда ощущал его друг и делал ли он это неосознанно. "если бы я знал, что так произойдёт, я бы к нему не приблизился. чувств, которые я испытываю сейчас, просто не должно быть. это не уважительно по отношению к хёну. как можно причинить боль лучшему другу, а потом влюбиться в него же? я ненормальный" запись перед попаданием в изолятор. но почему он попал в изолятор? ренджуну было жутко интересно найти ответ, но ребята ждали его в столовой, а значит, ему пора. джун подходит к самому ближайшему дивану в коридоре и запихивает блокнот в один из проёмов, скрывая его от чужих глаз полностью. теперь можно идти к остальным. ٥٥٥٥٥٥ — хён, пойдём погуляем? — джисон смотрит на старшего, стоя возле выхода из столовой, после того, как они унесли за собой грязную посуду. — ну можно. а где гулять будем? — ченле правда относиться к паку, как к младшему брату, о котором всё детство мечтал, чтобы дарить ему всё свободное время, что и делает сейчас чжон. когда родители китайца узнали о том, что их сын возится с умственно отсталым ребёнком, его мать пришла в бешенство. им запрещали общаться, хоть как-то контактировать, уводили жить в разные корпуса. но это продлилось не долго, так как состояние младшего ухудшилось, воспитателям пришлось пойти против родителей. джисону в момент разлуки было очень тяжело. ребёнок замкнулся в себе полностью, не разговаривая ни с кем, кушал редко и выглядел тревожно. когда к нему впервые, после пройденного времени в комнату зашёл ченле, подавленное состояние сона ушло, словно и не было. младший накинулся на шею зашедшему гостю, всцепился в него и очень долго боялся отпускать, думая что хёна у него опять заберут. — джисон-а, отпусти меня, задушишь, — с улыбкой выговорил старший. — если я тебя отпущу, тебя опять нуны спрячут! — никакие нуны меня больше не заберут, я теперь всегда с тобой буду, — ченле гладит пака по спине. младший выше на пол головы, а впечатление, что он маленький ребёнок, которого надо беречь от всего жестокого мира. — это точно? — он хлюпает носом. — точно, — утвердительно, со всей серьёзнотью заявил старший. — обещаешь? — обещаю. в тот момент младший чуть подался назад, наклонил голову вбок и совсем по-детски чмокнул чжона в щеку. — сони, что ты делаешь? – ле ошарашено посмотрел на него. — я всегда хотел тебя поцеловать, хён! мне нуна говорила, что целовать надо, когда кого-то сильно любишь, а просто так целовать не нельзя! я никогда никого не целовал. вот я и поцеловал тебя, чтобы ты знал, что я тебя люблю, хён! ченле впал в ступор после действия пака, но позже понял, что понятие любви у этого ребёнка свое. но случись подобное у джисона с каким-то другим мальчиком, его бы не поняли, засмеяли и начали бы издеваться. а ченле младшим сильно дорожит, возможно даже, он его по своему любит, как друга конечно. ٥٥٥٥٥٥٥ два подростка идут вдоль забора. ченле идёт спокойно, держа в руках оторваную ветку яблони, за что позже скорее всего получит от воспитательниц. джисон бегает вокруг первого, наворачивая круги, беззаботно веселясь и вслух рассуждая обо всем, что видит. — сони, будь аккуратнее, тут повсюду шишки и коряги, можно запнуться и пораниться. — хён, я не маленький! я и так знаю. — фраза обрывается на полуслове, сопровождаясь писклявым "ай" за спиной. — сони?.. ченле оборачивается назад, услышав жалобный стон младшего. джисон сначала стоял на ободранных коленях, потом полностью сел на землю, усыпанную шишками, вытянул ноги перед собой и тихо начал шипеть от боли. по пухлым щекам бегут тонкие дорожки слёз, а с колен текут тонкие полоски крови. — сильно больно? где-то ещё болит? — старший тараторил, заглядывая в заплаканное детское лицо. сон поднёс ближе свою исцарапанную ладонь, показывая ещё одно место травмы. ле взял чужую ладошку в свою, закрывая обратно, и встав с земли, выпрямился. Старший наклонился к пострадавшему, обвел одной рукой у того за спиной, второй заводя под колени, и, напрягая все мышцы тела, потянул младшего наверх. — хён, что ты делаешь? — спасаю тебя, балду, — чжон запыхаясь несёт друга, считая шаги до входа в здание. — я не балда, хён!! я опять плохо себя вёл? я снова тебя не послушал! хён, прости, я больше так не буду! я буду хорошим, хён, пожалуйста не обижайся! — боясь, что старший от него отвернется, джисон начал очень много извиняться. — джисон, я на тебя не обижаюсь, за что ты просишь прощения? сейчас главное донести тебя до врачей, они тебя залатают, и будешь как новенький. только бегать так ты пока не сможешь. вот, мы уже почти у цели, — младший думает, что он плохой и не заслуживает такого хорошего хёна, как его ченле. Он покрепче обхватил шею старшего, всё ещё находясь в его руках, потянулся и чмокнул в ближайшую щеку опять, как тогда когда ченле вернулся после долгой разлуки. — джисон-а, что. ты. делаешь. — ченле, смутившись, покраснел и отвернул голову. — я тебя люблю! — ченле передернуло. — когда нибудь, сони, ты найдёшь человека, которого действительно полюбишь, — уже зайдя в здание, продолжает нести младшего на руках. — зачем мне его искать? я его уже нашёл! я же говорю, что я тебя люблю, хён, — как-то даже обиженно произносит пак, которому воспитатели говорят о несообразительности, но ченле готов биться, что это не так. — и как ты тогда меня любишь? — старшему стало безумно интересно понять, как же называется то чувство, которое к нему испытывают. до этого разговора, китаец думал что это просто психологическая привязанность младшего. — а как вообще любят? я не знаю зачем люди кого-то любят. но тебя я люблю потому что хочу чтобы ты всегда был рядом со мной. а ещё мне кажется, что ты меня тоже любишь хён, — наконец ле освободил свои руки и поставил джисона аккуратно на пол. — почему тебе так кажется? — чжон замер. — хэчани хён говорил, что когда любишь человека, ты ему часто улыбаешься, — джисон сделал неуверенную паузу, — ты постоянно улыбаешься со мной, хён! у ченле не было слов, чтобы с ним спорить. он прекрасно знал, что младший был прав. он влюбился в друга, которому фактически четырнадцать, а ментально пять, кажется сумасшествием. хотя тут все сумасшедшие. пока чжон переосмысливал их отношения, стоя в очереди перед кабинетом, пак уловил момент и невинно попал своими губами по губам старшего. по красному лицу ле было заметно, что он боялся себе такое даже представить. — джисон, где ты это взял?? — ченле растерянно хлопал глазами. — ну.. я видел недавно ночью, как ренджун хён и джемин хён, под душем в мокрой одежде и очень долго так стояли и губами так делали. — что они делали? целовались?? они стояли так, как мы с тобой сейчас? — сегодня у чжона день потрясений. — да, целовались, — тихо повторил младший, — они стояли под душем в одежде, все мокрые и долго целовали друг друга в губы... — после сказанного, сон покраснел, потому что такие слова его говорить не учили, а лишь заставляли считать их грязными и неприличными. — так, сони, потом разберёмся.. а сейчас заходи в кабинет. зря я тебя на руках так долго тащил что ли. ٥٥٥٥٥٥ — хён! — джисон шёпотом обратился к старшему, находясь уже в комнате, вдвоём. — а почему шёпотом? — ле подыграл ему, начиная улыбаться. — я не знаю, просто так тихо было. а долго мне с этими повязками ходить? — медсестра сказала недельку, а потом как пойдёт. — хён! — снова резко переходит на шёпот, — а мне можно тебя целовать? — что? а з-зач... всмысле... почему ты спрашиваешь? — от неожиданности вопроса в голове старшего всё перемешалось. — ну хён, скажи, можно? — пак продолжает стоять на своём выжидая ответа старшего. — ну.. думаю, можно... только не при людях! — а почему при людях нельзя? многие же делают так и не боятся. за это могут наказать? тогда почему других не наказывают? — у сона внутри возникло чувство несправедливости. — честно, я сам не знаю, что за это может быть, джисон-а. нуны наверное будут ругаться, поэтому, ты, конечно, можешь, но давай.. просто делай это, когда мы наедине. ченле сильно покраснел после сказанных им слов, нелепо улыбнулся опустил голову, чтобы не смотреть на очаровательного непонимающего младшего. джисон, из всего, что сказал ему хён, понял только "ты можешь". Он медленно потянулся к лицу старшего, не забинтованной рукой погладил его по впалой щеке и чмокнул уже как обычно. ченле опять смутился, но уже начал привыкать. он аккуратно, стараясь не напугать повалил его на кровать, склоняясь над его лицом. — а я тебя поймал, — хитрая улыбка и расставленные руки по обе стороны у головы младшего. ле прогибается всем телом, сокращая расстояние между ними, пока не утыкается своими губами в губы сона. на его спину ложатся холодные руки и тянут лечь рядом. — это как в фильме, хён, — уложив возле себя старшего, пак ложится на него всем телом, размещая голову на грудной клетке. — где ты смотрел такие фильмы? — китаец, находясь в лежачем положении, опускает голову вниз и смотрит на макушку младшего. — я не смотрел! я видел, как одна нуна смотрела такое, когда я мимо проходил, — забавно оправдывается. — какое такое? — чжону стало безумно интересно. он обратил чужое внимание на себя, потянув того за подбородок вверх. — ну там..какой-то хён и нуна... они лежали так на кровати и как мы... целовались, — он покраснел и закрыл лицо руками, — ты только не говори никому, что я это видел и тебе рассказал! — хорошо, я никому не скажу. а ты мне скажи, это всё, что там было? — да хён, я после этого ушёл. — ну и правильно. нечего тебе такое смотреть, — старший потянулся чмокнуть тёмную макушку. — это потому что я ещё маленький? я уже взрослый, хён! а еще я высокий, а значит точно не маленький! — я не об этом, малыш, просто тебе такое смотреть пока не нужно, — он потрепал младшего по волосам, запустил в них свою руку и легонько потянул наверх, заставляя смотреть на себя, — запомни, ты не маленький. ты правда взрослый и смышленый. просто ты особенный, потому что так получилось, — закончив свою речь, ле поцеловал его в нос, смотря на то, как младший морщится.