Бесполезные мечты

— марк, ну ты же обещал! — возмущение только что пришедшего хёка разнеслось по всему залу громким эхом, — помещение ещё не отремонтировали, а ты уже тут, — внутри играла какая-то обида, из-за нарушенного обещания старшего больше не переусердствовать с тренировками. — хэчан, мы с тобой это обсуждали. я сам выбираю заниматься или не заниматься, потому что это моя жизнь и я решаю, что мне с собой делать. с моей стороны было не красиво бросать тебя в полном одиночестве, поэтому я начал уделять тебе время. и вот сейчас, когда я урегулировал свой график, не ори на меня и дай мне спокойной позаниматься, — закончив свою речь, он вернулся разминать ноги, не обращая внимания на предупреждения врачей о том, что это бесполезно. — то есть время ты со мной проводил потому что кинуть меня одного было "не красиво"? — начал язвить хёк. — не говори глупости. мне с тобой интересно, просто и мне нужно время, чтобы ко всему привыкнуть. я здесь даже месяца не живу, но я уже узнал много людей с проблемами похуже моих, — марк перевел дыхание, — я не могу принять тот факт, что больше не пойду. поэтому я буду тут либо пока не встану на ноги, либо пока не приму, что не встану никогда. а ты иди спать, время позднее. хэчан присел на скамейку и потупив взгляд, принялся прожигать дыры в полу. он не знал, что ответить. он не знал, почему вообще пристал к этому марку, хотя меньше месяца назад и представить себе не мог, что так привяжется к человеку. хёк ушел в себя, с головой погрузившись в долгие размышления. марк смотрит на эту печальную картину с грустным младшим и придвигается ближе. — донхёк-а, ну извини меня, — жалобно-серьезно тянет старший. — расскажи про себя марк, — не поднимая головы. — что тебе рассказать? — ли напрягся. — что хочешь, главное расскажи, ты ничего о себе не рассказывал. слушал о прошлом каждого, а про себя молчишь, — хэчан обиженно посмотрел на лицо человека, сидящего рядом с ним, но с чувством какого-то стыда, опустил голову обратно. — я родился в канаде, там мы и жили до пятнадцати лет, потом переехали сюда, в корею. я тут в университет собирался поступать. сейчас даже не знаю, поступлю ли. но тогда мне пришлось оставлять всех друзей и знакомых там, и полноценно начинать жизнь с чистого листа. — почему вы переехали? — бабушка стала плохо себя чувствовать и мы вернулись чтобы за ней ухаживать. в школу тут пошёл, знакомых новых завёл, жизнь засияла новыми красками. длилось это вплоть до трагедии. — что за трагедия? — хёк разглядывает лицо рядом сидящего, внимательно слушая. — автокатастрофа. чужая машина врезалась в бок нашей, с той стороны, где сидели мои родители. папа за рулём, а мама за ним. я сидел рядом с водительским, мне по сравнению с родителями... мало долсталось. мама скончалась на месте, а на папу ещё надежды были, только сердце не выдержало, он уже в больнице, не приходя в сознание умер. пару недель меня мурыжили по отделениям. изначально хотели ноги ампутировать, потому что смысла в них нет, но я отказался. потом меня определили в интернат для детей с ограниченными возможностями. как я уже говорил, мне правда казалось, что здесь будет хуже, но вы меня тепло приняли, ну, и заставили забыть о своих проблемах. я хотя бы вырос а полноценной семье... извини, я опять задеваю тебя. — все нормально. соболезную твоей потере. тебе тоже тяжело. — прости, я правда не хочу тебя обижать, всегда, когда это получается. — всё нормально, серьёзно, — пауза, — у тебя были отношения, когда ты был обычным подростком? — он осмелел спросить об этом, хотя это было совершенно не к месту. — нет, не было. ни в канаде, ни тут. я нравился девочкам, но свои отношения я не заводил. — почему? — не было подходящего человека, да и какие отношения, когда вы ещё дети? — лёгкая ухмылка. — а сейчас ты тоже считаешь себя ребёнком? — сейчас не знаю. ну судя по моему поведению с тобой и такому пренебрежительному отношению к себе, возможно я ещё глупый ребёнок, — снова его счастливая улыбка. марку стало легче, после разговора с младшим. возможно, ему нужно было кому-то выговориться, чтоб и его выслушали, и теперь, когда он раскрыл свою душу перед хэчаном, недопониманий будет меньше. только к чему были вопросы об отношениях, ли не догоняет. — донхёк-а, иди в комнату, укладывайся спать. я за собой тут всё по местам уберу и приду. — мхм, только ты опять задержишься на час, — хэчан звучит, как будто они супруги в разводе. ٥٥٥٥٥٥ как и ожидалось, марк пришёл намного позднее, чем обещал, поэтому зайдя в комнату, он обнаружил спящего соседа, укутанного с ног до головы в теплый плед, повернутого к стене. не долго думая марк, чтобы не тревожить сон соседа, выезжает из их комнаты. в коридоре тихо, все уже спят, но марка дернуло прокатится по их крылу. на его глаза попался диван из которого торчало что-то лишнее. туда явно что-то плохо спрятали. ли подъезжает к дивану и тянет на себя тетрадь, похожую на личный дневник, но никаким замочком не защищенный. любопытство взяло верх и парень открыл первую страницу. "дневник психопата" услышав шорох за углом, он забирает найденное и уезжает прятаться в туалет. по началу ничего интересного: обвинения матери в том, что та его бросила, жалобы на галлюцинации, на врачей, которые не хотят ему помогать, а как будто ставят над ним эксперименты. марку в какой-то момент стало искренне жаль автора, пока он не долистал до страницы с упоминанием ренджуна. глаза заметно округлились и ощущение, что он читает то, чего нельзя было, резко дало в голову. после подробного описания происходящего ли начал догадываться, кто автор этого дневника. прочитав признание в любви тому же джуну, марк уже даже перестал удивляться происходящему в голове джено. теперь старший на сто процентов уверен, что дневник его. но увидев страницу исчерканную красной ручкой со словами "это я его убил" по коже пробежал холодок. незнакомое имя мелькало еще раз пять, прежде чем нервозно закрыть тетрадку. все, что канадцу было понятно – джено любил этого человека и не желал ему смерти, но голоса в его голове распорядились по своему. а еще его мать знает, про убийство и именно за это, по словам джено, она от него отказалась. ли спрятал найденное под ноги и напряженно выехал из туалета. вернувшись обратно в комнату, марк нашел хэчана сидячим на кровати, крайне озлобленным по понятным причинам. — где ты был, — звучало скорее как запугивание. — я... в туалете, — старший сперва замялся, от чего второй начал сомневаться. — что ты там делал? — а что можно делать в туалете, — начал бегать глазами ища правильный ответ, — я думал. — о чем ты думал, марк, время три часа ночи. ты обещал вернуться когда приведешь в порядок тренажеры, но ты вернулся через два часа после этого, — хэчану самому становится страшно от того, какой концерт он устроил марку, хотя ничего катастрофичного не произошло, — спокойной ночи. младший резко лег и укрылся с ног до головы, чтобы не думать о стыде, когда он выговаривает марку не подумав, как будто старший ему чем-то должен. второй же поймал момент, пока донхёк не видит и спрятал дневник под свой матрац. — прости, что заставил волноваться. на меня напала бессонница и я катался по коридорам, потом просто пошел умываться и застрял без счета времени, — оправдывается канадец. — о чем думал? — доносится из под одеяла. — о.. о джено. — о джено, — младший достал голову из своего кокона, сверля соседа взглядом, — и что ты надумал о джено? — за что его отправили в изолятор до моего заселения? — я не знаю, может он на кого-то напал или оскорбил нуну, — по лицу хёка было понятно, что он этим не интересовался. — а почему ренджун так странно относится к нему? — как он к нему относится? — он как будто старается держаться подальше, но в то же время заботится о джено, — марк хотел, чтобы хэчан сам понял, что с ренджуном произошло то же, что и с джемином, но вместо этого его снова ошарашили совершенно другой новостью. — потому что ренджун влюблен в джено с самого приезда в интернат, — спокойно пожал плечами ли, — только не говори, что это я тебе сказал.