Бесполезные мечты

джемин берет пошарпаный блокнот с карандашом со стола и быстро что-то выводит. ренджун, которому младший помог расстелить его спальное место, приготовился ко сну и уже лежал в своей кровати. запись мина джуну желала старшему спокойной ночи, на что он ярко улыбнулся и вслух пожелал ему того же. затем на выключил свет, после чего оба уснули. проснувшись раньше будильника, если верить настольным часам, в шесть двеннадцать, хуан услышал шебуршание со стороны входа в комнату. он подошёл к двери вплотную, осторожно логтем дернул ручку, приоткрывая дверь так, чтобы оставалась еле заметная щель. джун прижался к ней ухом и начал слушать разговор воспитательницы и психиатра. —...сейчас собирают документы на то, чтобы отправить его во взрослую психиатрическую лечебницу. здесь, с детьми-инвалидами, беспомощными созданиями, ему находиться нельзя, а им это даже опасно. он не виноват в этом, конечно, но дети и взрослые, которые могут попасть под его горячую руку не виноваты тем более. — а когда его переведут в эту психушку, у него будет шанс на выздоровление? — на полное, точно нет. судя по анализам и результатам диагностических работ, его расстройства могут уйти в ремиссию, но только при долгом и упорном лечении и есть вероятность того, что он будет гораздо спокойнее, выйдя оттуда. но эта лечебница не славится положительными результатами, так что если он станет более агрессивным, ему могут вколоть что угодно, чтобы убить его мозг и концы в воду. — какой ужас. бедный парень. такой энергичный, резвый, талантливый. и амбиции были, и лечиться хотел... что с ним стало? — знаете, он ведь в тот раз, когда в зале был, имя чье-то, говорят, кричал. меня в тот день на смене не было, может вы слышали? — да, я слышала. он звал своего друга, просил прощения. у джемина. глухо-немой мальник, сейчас ходит с аппаратом для слуха. но его в последнее время даже уборщицы видят мимолетно. — а он вообще в интернате? вы ведёте отчёты о состоянии воспитанников? может, он сделал ему что-то, из-за чего сейчас, сильно раскаивается. — да мальчик здесь, живой, все с ним нормально. — но все же пообщаться с ним стоит, даже в обязательном порядке. ٥٥٥٥٥٥ джун отшатнулся от двери и постарался бесшумно закрыть её обратно. он, посмотрев на мирно спящего младшего, подошёл к его кровати и осторожно, усаживаясь на свободное место, укрыл тонким одеялом. от этих действий на был на почти проснулся, но не открывая глаз потянул на себя старшего, закинуо на него ноги, обнимая всеми конечностями. у ренджуна больше не было возможности сбежать, поэтому он остался дожидаться пробуждения на. проснувшись от лучей солнца и не вспомнив о том, как джун оказался с джемином на одной кровати, младший начал смущённо улыбаться. — доброе утро, красота, — старший мило улыбнулся только открывшему глаза мину, на что второй скромно уткнулся подушку. рен потрепал волосы младшего и прокашлялся для тяжелого разговора. — слушай, нана.. — джемин заинтересованно окинул того взглядом, — сегодня рано утром я услышал разговор двух нун. одна наш воспитатель, а вторая, наверное, психолог. они говорили о джено и о тебе, — на ошарашенным взглядом попросил говорящего продолжить. — в общем... кхм.. кажется, джено кладут в психушку. а с тобой хотят побеседовать психологи, потому что им надо точно знать, что случилось, — младший побледнел от сказанного джуном и быстро отрицательно затряс головой, — понимаешь, мин-и, если они узнают обо всем том, что сделал джено, его правда там закроют. даже после всего, что он сделал, я не желаю ему зла, я не хочу его в дурку. наоборот, я бы хотел стать тем человеком, который поможет его состоянию пойти на поправку. только я не уверен, что я могу являться этим человеком, — пауза,— как ты относишься к джено? на резко сел на кровать, потянулся к столу с блокнотом и ухватил его, забирая к себе. джун сел тоже, молча наблюдая за его действиями, спокойно ожидал, когда тот допишет. закончив выводить свои мысли на бумаге, младший протянул блокнот ожидающему рену, который с интересом начал вчитываться в каждый иероглиф. "он не виноват в том, что он болен" — я полностью с тобой согласен, только что мы можем для него сделать? скоро к нам придут психологи и начнут тебя расспрашивать. ты скажешь, что всё хорошо? — кивок со стороны младшего, — мне нужно попросить у них с ним встретиться, хотя бы мне одному. я хочу поговорить с ним в обстановке, в которой он даже в припадке не сможет мне навредить, — джемин положил свою голову на плечо старшего и глубоко выдохнул. он снова взял в руки карандаш и начал что-то писать, при этом выглядел взволнованно. "расскажи мне как всё было" старший немного подумал, молча смотрев на взъерошенную макушку мина, и шумно набрал в лёгкие воздуха, закрывая глаза. — прямо перед ужином он позвал меня в мою комнату, а потом зайдя за мной, закрыл дверь на щеколду, которую я никогда не мог открыть. он не бил меня, не издевался, он делал все резко и неаккуратно, но агрессии. в процессе он уже сам пришёл в себя и виновато пытался помочь. я прогнал его, не хотел его видеть, мне было стыдно. он ушёл, а после этого мы не пересекались недели две, позже я упорно делал вид, что ничего не произошло, что я всё забыл и я не обижаюсь. я ведь правда не держу зла, только я всё помню, к сожалению. джемин вскинул голову вверх, дабы избежать слез, которые так и норовили показаться на глазах. ренджун грустно выдохнул, натянул улыбку и взял лицо младшего в свои конечности. — посмотри на меня, нана, — мин опустил взгляд с потолка на покрасневшие глаза хуана, — вместе мы же сможем пройти через всё это? и мы сделаем все, чтобы больше это ни с кем не повторилось, — джемин дал волю своим слезам и тихо хлюпал носом, смотря прямо на старшего. он быстро задёргал головой, показывая рену согласие, стирая слезы. джун легко улыбнулся и опустил голову. слезы катились из двух пар глаз, смотрящих друг на друга и парни долго не шевелились, пока ренджун не потянулся за поцелуем. они бы сделали всё, чтобы забыть о произошедшем и жить счастливо. единственным но является их друг, который случайно превратил их жизни в кошмар. как-то взять и забыть о нем не получается ни у одного, ни у второго, но они не думают о нем ничего плохо. почему? оба боятся заикнуться об этом друг другу, никто не может первым начать разговор и страх быть непонятым их останавливает. ٥٥٥٥٥٥٥ — хён, а ты меня любишь? — абсолютно внезапно, во время раскладывания настольной игры для детей от 7 до 12 лет, джисон невинно задал вопрос. — вот эту фигурку нужно поставить вот сюда, а эта стопка карточек должна лежать здесь, — пытаясь перевести внимание младшего и своё, от неожиданного разговора. — ну хён, скажи, ты меня любишь? — он дует губки. — а что для тебя такое любить? — ле серьёзно посмотрел на него. — ну это как я тебя. я всегда хочу чтобы ты был со мной, ещё я переживаю когда тебя долго нет, а ещё боюсь, когда ты за мной долго не приходишь забрать меня у нуны, но никогда не обижаюсь если у тебя не получается. я вот тебя люблю, а ты меня любишь? — закончив своё объяснение, пак наклонил голову вбок и нешевелясь ждал. — люблю, — долго думая ответил чжон, — да, сони, я люблю тебя. ченле окончательно отбрасил все страхи и риски потерять джисона, ведь когда младший так искренне ждет твоего признания, нельзя разбить его хрупкое сердце. страшно и то, что в этих стенах никто не любит. и никого не любят. здесь нет того домашнего тепла, заботы и ласки, того, что нужно каждому ребенку, тем более с особенностями. теперь, когда они могут это дать друг другу, младший счастливо накинулся на шею ченле, и когда его заключили в ответные объятия, чмокнул старшего в щеки, поваливая на пол. ٥٥٥٥٥٥٥ противный запах медикаментозных препаратов. отдающиеся звонким эхом шаги, глухие крики о помощи где-то в соседней палате, мелькающие нервным тиком лампочки в коридоре. маленькое пластиковое окошко на двери и такое же на стене, перекрытое прочной решёткой. белые стены. такая противная, до дрожи знакомая обстановка, которую под дулом пистолета язык не повернётся назвать родной. это место встречает его далеко не впервые и не понятно, отпустит ли оно его на этот раз. джено лежит на койке. пристегнутые к перекладинам руки давно затекли, в висках пульсирует, в области запястьев болезненное жжение. в вену вводится неизвестная жидкость из капельницы. он расслабляется, закатывает глаза и проваливается в бессознательное состояние. по щекам ощутимо похлопывают чужие ладони, заставляя прийти в себя и уставиться прямо на женщину в белом халате и с ярко-красными губами, что заметно выделялись на фоне белой палаты и даже её белоснежных волос. она что-то говорила про самочувствие и самообладание, но всё доносилось до разума словно глухой телефон. джено рассеянно похлопал глазами, смотря как из шприца наливают прозрачную жидкость в пакет, из которого по трубочке все поступает в его организм. она медленно проговорила, что это для стабилизации нервных клеток и подавления агрессии. это была заведующая отделения. ли знает её с девяти лет, когда попал в свой последний интернат. эта женщина тогда не на шутку заинтересовалась мальчиком, после результатов его анализов, потому что заболевания были действительно редкие. она даже хотела взять над ним опекунство, чтобы ставить на нём эксперименты с зарубежными препаратами, но в опеке ей отказали из-за рабочих часов и отсутствия времени на ребенка. сейчас директор ким, так её имя, разговаривает со стажером, давая ей задания на дальнейшее лечение ли. а ведь теперь у него нет даже мотивации вылечиться и вырваться отсюда, так что желание сдохнуть от передозировки антидепрессантов растет в геометрической прогрессии.