Время героев

Внезапно, он чувствует себя живым и самым невезучим человеком на земле. Гэндзи хрипло откашливается. Он не знает, что у него сейчас болит сильнее всего, однако может поклясться, что в его теле нет не покалеченного пространства. И почему он не умер? -С возвращением, -слышится голос. -Как ты себя чувствуешь? Он окончательно перестает понимать, что происходит. Гэндзи раздирает глаза и пытается сфокусировать их на ярком движущемся объекте через слезы, но боль заставляет его прекратить попытки и переключиться на звуки. Он точно в пещере, раз Гэндзи слышит треск дерева, отражающегося от гулких стен, на улице точно непогода, раз где-то недалеко грохочет гром, и роняет тяжелые быстрые капли на землю, и он точно в компании ребенка, раз сквозь свое тяжелое дыхание, он различает детский мелодичный напев. Через какое-то время, после принятия всех фактов, некто намазывает его шею чем-то холодным. Боль в горле утихает. -Где я? — его голос охрипший до неузнаваемости. -Аргх…проклятье, как больно. -Ты в безопасности, -произносит голос от теплоты которого, он вздрагивает. -Постарайся не шевелиться, пожалуйста. Я полечу тебя. Он молчит, концентрируясь на ощущениях. Жжение, тянущее неприятное пульсирование по всей коже, мышцы во всем теле хорошо прожарены, правая рука не слушается его, в легкие забился колючий кашель. Гэндзи непроизвольно сжимается от боли пронзающей руку, когда к нему прикасаются прохладными пальцами, и он, дрожа, сжимает край шерстяного одеяла. Дыхание громкое, как у раненого зверя, которым он себя чувствует. -Я почти закончил, потерпи. Все хорошо. — настойчиво говорит голос — он слабо в это верит. -Мне нужно сделать тебе перевязку, если ты не хочешь получить инфекцию. Это были долгие минуты мучений, превратившие благие намерения внезапного спасителя в пытку — Гэндзи скулит и отрывисто глотает воздух. Жжение на плече постепенно спадает. Он ощущает, как его тело расслабляется. Сквозь звенящую пелену в ушах, он слышит вопрос, на который не хочет давать ответ. Хандзо привил ему привычку держать знакомых на расстоянии, часто, даже не говоря настоящего имени. Фамилия Шимада в кругах знати народа Огня давала исчерпывающую информацию как об одной из самых богатых семей мира. Имена наследников растворялись в восхищенном шепоте до того, как достигали ушей. Но, если раскрытие своего имени сможет вывести Хандзо из себя, или как-то навредить ему, Гэндзи без промедления это сделает. -Гэндзи… Гэндзи Шимада, — слова горько пылают на языке. —Но теперь наверное, у меня нет фамилии. -Это как-то связано с тем что твое тело покалечено? — осторожно уточняет голос. -Неважно… — выдавливает он. — Плохо я выгляжу? -Лучше…взгляни сам. Гэндзи опасливо приоткрывает глаза. В этот раз, размытие отступает, позволяя юноше сфокусировать взгляд на ребенке с водорослями и бинтами в руках. Ему сложно дать точный возраст. Он высок, худ, одет в оранжевую монашескую шаль. На его остром лице россыпь веснушек, и доброжелательная улыбка, открыто граничащая с любопытством. Гэндзи чуть прищуривается, чтобы сориентироваться между десятью и четырнадцатью годами. -Ребенок? -Дзенъятта, — мягко сообщает он. -Приятно познакомиться. Он подносит к нему небольшое зеркало. Гэндзи вздрагивает, когда видит свое тело. Оно покрыто ожогами разной величины, на плече зияет закрытая рана, от которой идут иссиня-черные корнеобразные шрамы вдоль всей площади кожи. В некоторых местах ожоги покрыты светло-зеленой кашицей, что, вероятно, минуту назад была водорослями. Под ребрами желтые опухшие повреждения, царапины покрывают руки, разрывы на коже ног. Под глазами глубокие тени. Его лицо пострадало меньше, но уродливые синяки и порезы, украшающие правую часть лица, бесили его больше всего. Он не может поверить в то, что выглядит он хуже, чем себя ощущает. -Проклятье, убей меня, —стонет он и приподнимается. -Терпение. Через несколько недель ожоги примут телесный цвет, — неожиданно серьезно произносит ребенок, обматывая его руку бинтами. —К сожалению, я не покоритель Воды, и не могу исцелить тебя моментально. Гэндзи пытается успокоиться, но его воспоминания о теле отдают горечью и ненавистью. На всякий случай, он отворачивается от спасителя. Дзенъятта продолжает бинтовать открытые участки кожи. -Как я выжил? -Я нашел тебя у устья реки. За нами погнались люди в одежде Народа Огня, и я решил забрать тебя, чтобы тебе не навредили. Это все, что я могу сказать. Гэндзи еще раз смотрит на рану. Брат никогда не промахивался, предпочитая стирать цель с лица земли одним точным ударом. Если бы он в самом деле хотел убить Гэндзи, у него было достаточно сил на то, чтобы сдвинуть прицел чуть правее. Что им двигало в момент выстрела? Это было частью наказания? Он хотел его убить? Превратить его в жертву плохой природной татуировки? Чем бы не руководствовался Хандзо, Гэндзи не спешит обратно в колонию за интересующей его информацией. От одной мысли о боли, которую он перенес, плечо сковало жестким обручем. -Мы на пути к Северному Храму Воздуха. Мой учитель сможет оказать тебе помощь, — ребенок оглядывает его. — И тебе не о чем беспокоиться. Постарайся поспать. Гэндзи использует все силы, чтобы слегка поклониться и приложить кулак к раскрытой ладони, хоть и не испытывает особой благодарности. -Спасибо, — только произносит он, устало откидываясь на кипу теплых одеял. Он слишком устал для бессмысленных разговоров и послушно укладывается на подстилке, пока, его размытый взгляд, не улавливает странную фигуру стоящую у входа в пещеру. Тревожный силуэт человека знаком ему, и юноше приходится напрячься, чтобы найти в голове нужный отклик. -Кто это? -Ты что-то видишь, Гэндзи? Гэндзи замирает, затравленно смотря на то, как фигура поворачивается к нему вполоборота, превращаясь в узнаваемый профиль Хандзо. Слышится треск молний — сердце болезненно ускоряется внутри. Его брат пришел, чтобы завершить дело. Гэндзи, несмотря на боль в теле, отыскивает катану в ножнах и срывается с места в сторону выхода. Ноги заплетаются, в глазах чернеет от подскочившего давления, и он ударяется о холодную землю. Клинок улетает в сторону. Резь в теле заставляет его согнуться пополам и почти потерять сознание от боли. -Нет! Нет! Убей его! Быстрее, он сейчас…- задыхается он, держа себя за бок. Дзенъятта подбегает и приподнимает Гэндзи с земли. Хандзо прицеливается в сторону них, собирая вокруг быстрые белые искры. Юноша отчаянно кричит и выставив кулак вперед, ударяет приемом огня по фигуре своего брата. Но огня нет. Гэндзи провожает силуэт, растворяющийся на фоне пасмурного неба. Мальчишка помогает ему добраться до шерстяного одеяла, заботливо поднося к нему чашу с водой. Отпив приличный глоток, Гэндзи, пытается создать пламя на кончиках пальцев. Вместо знакомого тепла, только боль. Каждая следующая попытка приносит слабость, бешенство и разочарование. Понимание техники, которую использовал на нем Хандзо, заставляет его глубже вдыхать разреженный воздух. -Гэндзи? — чужая рука нерешительно касается его вспотевшей кожи на плече — жест, который приводит Гэндзи в раздражение. — У тебя…кровь течет. Могу я взглянуть? -Вези меня обратно в колонию. В пещере воцарилось молчание. Где-то в глубине пещеры, слышалось сонное дыхание большого зверя, а рядом треск сухого дерева для растопки. -У тебя перелом руки и нескольких ребер, ожоги, и… -Плевать, — упрямо отзывается он. —Хандзо заблокировал мне магию, я должен вернуться. Янтарные глаза встречаются с темно-серыми. -Только до Таку несколько дней. Мы почти добрались до Северного Храма. Может, ты подумаешь о своих ранах? -Я в порядке! — рычит он, сжав кулаки и попытавшись схватить ребенка за шаль. Мальчик легко уворачивается, не меняя озабоченного выражения лица. -Ладно, если ты этого так хочешь, — уклончиво тянет он, вооружаясь палкой — Гэндзи на уровне мыслей подумал, что Дзенъятта собирается избить его. — Я слетаю к реке и наберу водорослей, потом можем взлетать. Тебе тяжело, я знаю, но постарайся отдохнуть. Дзенъятта расправляет планер и исчезает в туманном сумраке. Юноша вдруг понимает, что не знает что будет делать, когда окажется в колонии. У его брата была определенная цель — лишить Гэндзи магии на какое-то время, видимо, в дополнение к избиению. Вернувшись, он добровольно посадит себя на домашний арест, под неусыпный взор верного протеже семьи. Не хотелось признавать, но лучший вариант сейчас — лететь на Север к монахам, и ждать, пока раны не затянутся. Магия — ерунда. Он предпочел бы быть свободным, чем заточенным в золотую клетку, именуемую «честью семьи». Кроме этого, он хороший мечник. Этого достаточно для того, чтобы не чувствовать себя уязвимым. Обилие мыслей, лениво текущих от уютного потрескивания пламени, заставляет его прикрыть глаза и уснуть, подложив под руку верную катану.

***

Они отбывают из пещеры еще до восхода солнца, безмолвно решив продолжить первоначальный маршрут. Первые несколько часов проходят в тишине, во время которой, Дзенъятта, ощущает на себе тяжелый и внимательный взгляд. Он сидит напротив Гэндзи, уткнувшись в древний фолиант, а когда солнце поднимается из тумана на горизонте, с наслаждением потягивается, тем самым, привлекая к себе внимание. -Сколько тебе лет, карапуз? — небрежно спрашивает Гэндзи, укрывшись в несколько слоев одеял на седле. Монахи хорошо обучили его. Каким бы грубым и злым ни был человек — мальчик не отказал бы ни в разговоре, ни в помощи. Поэтому, его терпение не подверглось сильному испытанию. -А что? Гэндзи переводит взгляд на бесконечную россыпь гор. -Просто интересуюсь, не нахожусь ли я в компании самого Аватара. -Может и находишься, — с улыбкой произносит Дзенъятта и переворачивает страницу книги. -Изменится ли твое отношение ко мне, если я буду покорителем всех стихий? -Неа, — лениво сообщает юноша. -Но ты бы дал мне еще несколько причин к тебе придраться. -Аватар должен быть на два года старше меня, — отвечает Дзенъятта выдержав паузу. -Ты шутишь, да? Десять лет? — Гэндзи фыркает, после быстрого подсчета. -Мой отец не позволял мне покидать пределы поместья в этом возрасте, а ты уже подбираешь взрослых незнакомцев из другой страны. Завидую беспечности твоих воспитателей. -Я путешествую с восьми, — мальчик пожимает плечами. -Помощь случайным прохожим — часть моего обучения. -А если бы я попытался ограбить тебя? Ставлю пятьдесят золотых на то, что ты еще не встречался с ворами. Уши мальчика краснеют против его желания — Гэндзи прищуривается. -Вообще-то, ты разговариваешь с одним таким, — коротко произносит Дзенъятта и извлекает книжечку в красном переплете из-за пазухи. -Прости, мне нужны книги…любого содержания. Гэндзи не может сдержать хмурой снисходительной улыбки. -Так, так, так, не ожидал такого от тебя, — увидев, как Дзенъятта смиренно протягивает ему сборник, быстрым движением руки отказывается. — Брось, оставь себе. Считай это подарком за спасение, я все равно не в состоянии читать такое. -Я тоже не буду. Это для другого дела. -Для чего? Тебе что, совсем не интересно содержимое? -Секс будет интересен мне через пару лет, — просто отвечает он, сжимая в руке книгу. -Информация из твоей книги сейчас бесполезна для меня. Поэтому, я обменяю ее на другую. -Что? С кем я вообще сейчас разговариваю? Тебе точно десять? Почему в разговоре с тобой, я чувствую себя так странно? В этом нет лжи. Гэндзи чувствует раздражение, смех и замешательство от смущающих вещей, которые Дзенъятте удается произносить без неудобства. Даже Хандзо, старался обходить вопросы интимного характера вскользь. А он был одним из самых хладнокровных людей, которых когда либо знал Гэндзи. -Жаль это слышать. — улыбка на его лице, означает отсутствие жалости в принципе. -Я стараюсь превосходить возрастной ярлык, который вешают на всех детей и разговаривать с собеседником на равных. -Но тебе хоть интересно заниматься всякими детскими делами? — он указывает на книгу, которая явно старше чем сам Гэндзи. -Детскими делами? -Да. Типа, драться на палках, играть в солдатиков или есть песок. Не знаю. -Ты ел песок, когда был ребенком? — серьезно спрашивает Дзенъятта. -Наверное я был не самым умным. Мальчику удается сдержать смех, но, чтобы скрыть улыбку, он поворачивается к горизонту. Ветер изменил направление на северо-восточный. Глаза находят очертания башен задолго до того, как те показываются сквозь клубы тумана. -Мы почти добрались, — он теряет улыбку, как только видит, как Гэндзи устало прикрывает глаза. -Как ты себя чувствуешь? -Лучше чем вчера, — задыхается он. — Но все еще плохо. Еще и холод. -Я бы дал тебе больше, если бы мог, — Дзенъятта неуверенно оглядывает свою одежду, состоящую из нескольких слоев легкой ткани. — Я ускорю Моку. Потерпишь? -Потерплю.

***

Храм располагался на высоком горном хребте и тонул в утреннем тумане. Самая длинная башня царапала небо, а несколько этажей построек, гармонично встроенных в скалы, превращали Северный Храм Воздуха в сказочный облачный замок из книжек с картинками. Дзенъятта, с приверженностью к бесконечным скитаниям и самостоятельности, всегда находил раннее утро идеальным временем для возвращения домой. Его бизон по имени Моку, нетерпеливо фыркнул носом и ускорился, почуяв родные края. Они спускаются на площадку для медитаций — Дзенъятта замечает монаха стоящего в тени яблони. Выцветшая ткань когда-то яркой оранжевой одежды и знакомая мала, бросаются в глаза раньше, чем он мог приглядеться к чертам лица. -Учитель Мондатта, — спокойно произносит мальчик, поприветствовав его поклоном. Монах, по виду не старше сорока лет, вышел под рассветные лучи навстречу Дзенъятте. Он поклонился в ответ, и бросил взгляд на бизона, уплетавшего упавшие яблоки с душистой травы. Пальцы мужчины мягко скрестились за спиной. -Отбросим ненужные вопросы о твоем неожиданном ночном отбытии месяц назад, — бесконфликтно отметил он. — Кого ты привез к нам, Дзенъятта? Оставшийся в седле юноша, болезненно вытягивается на месте, попытавшись помахать рукой монаху. Дзенъятта, сохраняя сосредоточение, отвечает за седока. -Его зовут Гэндзи. Он был без сознания, когда я нашел его. Он сильно ранен и ему нужна помощь. Кто-нибудь из сестер сейчас на месте? -Полагаю, ты подобрал его в колонии Народа Огня? -Я думаю, это не имеет значения, учитель. -Вижу, ты хорошо усвоил урок сострадания, — кивает Мондатта. — Но в свете последних событий, мы должны отказать ему в приюте. Прости, Дзенъятта, магу Огня придется покинуть Храм. Дзенъятта отрешенно моргает. Слова спокойные, но разрезают воздух как удар хлыста. -Северный Полюс славится целителями и это в нескольких днях отсюда. Предлагаю это, как лучшую альтернативу. -Ты сейчас серьезно, Мондатта? -Хотел бы я ответить отрицательно. Мы не можем позволить себе оставлять у себя военного из Народа Огня. Мы дадим ему провизию и лекарства, но через час он должен покинуть это место. Мондатта поворачивается, собираясь уходить. Дзенъятта хватает его за руку, беспомощно удерживая. -Я видел его раны, ему нужен отдых и лечение! Мондатта, послушай себя! — Дзенъятта резко теряет спокойный вид, становясь похожим на умоляющего ребенка, который просит родителя не отправлять его в школу. Встретив непробиваемое «нет» во взгляде, он ощущает как его уважение рассыпается как песочный замок. -Я боялся, что ты станешь таким же параноиком как они. -Я забочусь о благосостоянии нашего Храма, Дзенъятта. Забочусь о тебе. Ты поймешь, когда станешь старше, — по-отечески отвечает монах. -Тогда, я не вернусь, пока не пойму, — жестко говорит мальчик, при попытке учителя положить руку ему на плечо. -Я отвезу его на Север. Сам. Без твоей заботы. Он оставляет улицу, а поднявшись в комнату, с силой захлопывает дверь, надеясь, что его точно услышали. Чтобы отвлечься от негативных мыслей, он обращает взгляд на обстановку и сосредоточенно дышит. С момента его последнего появления здесь, мало что изменилось. Все те же горшочки с цветами, клетки для раненых птиц у самого потолка, книги и свитки забивающие один из шкафов от низа до верха. Его глаза замечают даже отрезок стены напротив окна, с короткими горизонтальными черточками и разными отступами друг от друга — память на многовековом здании о процессе взросления одного ребенка. Он с грустью разглядывает самую нижнюю черту, понимая, что у него нет топлива для того, чтобы сломать что нибудь. Собирая теплые вещи для путешествия, мальчик находит свои первые книги, пробудившие в нем страсть к безграничным познаниям. Они небрежно брошены под шкаф. Дзенъятта поднимает их и укладывает в шкаф — воспоминания возникают сами собой.

-Мне просто любопытно, что я смогу найти в пустыне. -Любопытство — это способ универсализировать в одно слово всю твою жадность к знаниям, да, Дзенъятта? — слышится голос наставника, а мальчик обнимает кипу книг и прячет глаза в окне. Через пару часов он снова будет в дороге. -Я ничего не имею против, и не ставлю запретов, но не забывай о безопасности. Уроки воздушного мастерства, тоже необходимо основательно изучать. Я могу дать тебе свитки в дорогу. -Но я уже выучил все техники! — нарочито обиженно бормочет он. — И даже показывал. Ты просто жадничаешь и считаешь меня недостаточно взрослым для татуировки. -Как ты мог так подумать? — дразня отвечает Мондатта, складывая руки за спиной в излюбленном жесте. — Мою гордость нисколько не ущемляет твой быстрый прогресс. А Совет Старейшин вовсе не просит тебя держаться от них подальше, чтобы не быть вынужденными отдать тебе свои мала в знак глубокого уважения к твоим умениям. -Вот видишь!

Он вздыхает. Какие бы ни были мотивы у его наставника, он не должен был обижаться. Мондатта никогда не был тем, кого можно понять с первого раза. У него остался неприятный осадок от отказа, но, возможно, вернувшись после путешествия и освежившись, он сможет разобраться в этом инциденте и даже посмеяться над своими заблуждениями. Перед самым уходом из комнаты, он касается самой высокой полоски ростомера, которую его наставник поставил несколько месяцев назад.

****

Гэндзи не знал, что именно должен ощущать, сидя в седле гигантского бизона и слушая личный разговор едва знакомых людей. Ему было неприятно чувствовать себя изгоем, он устал, у него болело тело, ноги закоченели, а магия, когда-то текущая по жилам, оставила его на время восстановления - он думал, что должен злиться, но его слишком тронула забота Дзенъятты, чтобы в тот же момент встать и начать грязно ругаться. Монах уходит, а к юноше, внезапно, подходит наставник мальчика. Легкой рукой, он извлекает из плаща обмотанный бечевкой сверток и бросает на седло. Гэндзи встречается взглядом с монахом, подмечая, что тот, несмотря на две увесистые полоски бус на шее, выглядит слишком молодым, если сравнивать его со Старейшинами из Царства Огня. -Надеюсь, вы не были сильно разгневаны нашим гостеприимством, — спокойно произносит мужчина подходя ближе. — Точнее, его отсутствием. Прошу прощения, я ничего не имею против друзей Дзенъятты, или Народа Огня. Мы всегда рады гостям. -Что же, значит, я не до конца понял. По-моему, вы как раз таки против гостей, — подозрительно говорит он. -Я бы сказал, что прием холодный, как ветра с Полюса, куда мы едем. -Понимаю, — рассудительно отвечает он, медленно проговаривая остаток предложения. -Заставив вас покинуть храм, я преследую лучшие цели. Вам нужно уйти прямо сейчас. На это есть...особые причины. Тон мужчины пробрал до костей. В груди горький ком желчи жег внутренности. Юноша внезапно понимает, что здесь слишком тихо. Нет птиц, примитивной фауны или монахов, которые, как он думал, встают на рассвете. Тело неприятно задрожало. -Возможно, при более подходящих обстоятельствах, мы бы приняли вас как положено, — Мондатта, тем временем, выглядел буднично. -Но сейчас, вы должны понять и уехать в безопасное место. Постарайтесь не выпускать моего драгоценного ученика из вида, пока все это не кончится. Все затихло в предвкушении чего-то нечеловеческого. Одинокий монах, на фоне опустевшего Храма, выглядел неестественно. Гэндзи ощутил страх, поднимающийся от живота. Он не понимал в чем проблема, но он хотел покинуть это жуткое место как можно скорее. Даже если бы ему пришлось ползти на животе. Он медленно кивает. -Отлично, попросите его отыскать целителя Амари на Севере, вы займете его на пару дней, -руководит он. — Скажите, что ей нужно передать посылку. Гэндзи не знает что сказать. Ему хочется принести извинения за что-то, чего он не понимает, потому что сама обстановка принуждает к этому. Он уже хочет открыть рот для ответа - наставник Дзенъятты исчезает в коридорах Храма. Дзенъятта показывается через пару минут, с кучей теплой одежды, которую тут же вручает своему пассажиру. Юноша принимает ее, но ничто не сможет вернуть тепло в его заледеневшие от немого ужаса внутренности. Они покидают Северный Храм Воздуха, под застывшее напряжение и тишину, которое чувствует только Гэндзи.