Время героев

Воздух острый, ледяной и режет глаза. Северное небо всегда насыщенного холодного оттенка; сливается с бесконечным морем за айсбергами как только наступает полдень или заливает киноварью воду, когда солнце опускается. Блеск пушистых облаков, воды, льда и высокого светила вынуждают Гэндзи зарываться в темноту одежд и пытаться отдохнуть. Его постоянная дрожь от ветра влетающего в складки мантии становится болезненной и пульсирующей на кончиках застывших пальцев; губы потрескались от мороза, а на ресницах образовался иней. Боль, что беспокоила его на протяжении всей дороги, превратилась в тупое онемение в области плеча и ребер. Север ему не нравится. Во вторую ночь путешествия на Полюс высокие звезды выстилают тусклую дорогу над черной пропастью океана. Зыбкий полумесяц далеко впереди прикрывается темными облаками отчего мир вокруг становится смутным и тревожным. Он снова чувствует страх заползающий в его простуженное горло и замечает как Дзенъятта устало потирает глаза. -Ложись. Мне все равно не спится, - хрипло говорит он, и от внезапности мальчик вздрагивает, оборачиваясь. - И не смотри на меня так, как будто я не умею управлять поводьями. Ему в самом деле не нужно "смотреть", чтобы это понять. Сомнение Дзенъятты можно разобрать по неуверенному ерзанью и замешательству в сжатой фигуре. Его глаза загадочно блестят и Гэндзи кажется, что причина по которой мальчик сомневается вовсе не в способности юноши управлять бизоном. Не успев тщательно обдумать эту мысль, Гэндзи получает поводья. -Доброй ночи, Гэндзи. Дзенъятта превращается в неподвижное очертание тела через несколько минут. Гэндзи смотрит на лениво шумящий океан и думает. За это время у него было достаточно материала, чтобы как следует порефлексировать, забившись под вещи. Каденция негативных ощущений преследовавшая его с самой колонии обострилась из-за внезапного длительного путешествия и жизни без удобств; тупая злоба, от того, что неуместные мысли занимают так много времени и он не может избавиться от тяжелого предчувствия неизбежности, непреодолимости судьбы возрастала и в один момент, Гэндзи ощутил, что не сможет больше быть достаточно сдержанным для хранения тайны. Ему казалось, что, если бы он только сделал небольшой намек на то, что Храм Дзенъятты в опасности, мальчик бы все понял и повернул назад. Хуже всего, что как бы он не выкручивался, когда-нибудь ему придется столкнуться с этим разговором. До тех пор, он не может нормально спать. Вина за то, что он не может ничем помочь монахам гложет и превращает сны в кошмарную дрему, а скромная еда застревает в горле во время их молчаливой трапезы. Гэндзи быстро моргает, отгоняя сонливость и понимает, что просидел в тяжелых мыслях до самого утра. Полоска рассвета становится ближе. Небо багровое, как дорогие украшения из Царства Земли и вызывает несколько приятных мыслей о прошлом. Четверть жизни за его плечами такая однообразная и шаблонная, что вспоминать практически нечего. По большей части, она была связана с кутежами до утра или авантюрами королевского масштаба, за которыми, обычно, следовало наказание от Хандзо. Неясный свет на горизонте превращается в две красные точки. Аккуратно ущипнув себя, Гэндзи понимает, что не уснул, и то что он видит, вероятно, правда происходит. Сначала на списывает все на усталость, а так же на то, что в его глазах двоится и пытается не обращать на это внимание. Но когда одна из точек стремительно приближается, он начинает паниковать. Его тело самостоятельно отзывается на жар двух светил переплетаясь с спящей энергией в крови. Становится не так холодно, руки больше не опаляет ледяное дыхание ветра, ресницы медленно оттаивают. Гэндзи приподнимается с места и сосредотачивается на скудных фактах из своей головы. В мыслях доходчивые слова Хандзо о том, как он может усилить магию Огня. Урок, скорее Джесси чем ему, но строгий голос навечно отпечатался в воспоминаниях. -Контроль дыхания. Солнце, - Гэндзи закрывает глаза, стараясь запихнуть бурлящую ярость подальше. -А так же редкие астрономические явления - Джесси, пожалуйста, не спи, когда я учу тебя - такие как, кометы. Одна из таких появляется у Земли раз в сто лет. Нам очень повезло, потому что через несколько лет мы станем свидетелями этого события и сможем испытать ее действие на нашу магию. Ладонь здоровой руки невольно сжимается и разжимается и на кончиках пальцев появляется слабое пламя. Для Гэндзи, это действует ободряюще и он пытается усилить его, но больше этого он сделать не может. Он снова хотел разозлиться, но внезапное осознание нахлынуло на него; колени подогнулись. Если в его состоянии даже он может выдавить из себя огонь, то что будет с обычным солдатом? Его мощь усилится в два раза? В пять? В десять? Ветер затих, возвращая Гэндзи в тишину Храма. Кровь и огонь и багряный рассвет. В его мыслях сонных монахов сжигают, убивают, закалывают пиками, оставляют пепел от их тел. Мысли захлестывают его как волны, вызывая мрачные сюжеты. Гэндзи сжимает кулаки. Разве Хандзо не оговаривался об участии в войне, когда они однажды столкнулись в коридоре? Смутные слова Хандзо. Таинственное предостережение от Храма Воздуха. Комета. Маги Огня устраивают бойню. Все встает на места. Война. Наверняка и Хандзо сейчас там. Его брат настолько предан своей стране, что может увеличить смертельные мучения "предателя". Устроить массовый геноцид безмятежного народа для него будет как легкое домашнее задание. Гэндзи чувствует отвращение и ненависть и они вытесняют всю рациональность из его головы. У него больше нет дома или семьи. Если ему повезет, Хандзо будет думать так же, когда они встретятся в следующий раз. У них будет бой и на этот раз он будет готов. Гэндзи будет оттачивать мастерство мечника, пока не сможет разрезать крошечного летящего жука на четыре куска. Ему не нужна для этого дурацкая магия, которая использовалась для уничтожения монахов. Он извлекает катану. Она сияет и приятно входит в руку, будто ожидает боя. Несмотря на многовековое пользование, сколов и царапин почти нет. Всегда идеально наточенный и смертоносный. Гэндзи не может злиться на верный клинок. А про ножны, подаренные его братом, он не хочет вспоминать до конца своей жизни. Гэндзи еще долго наблюдает за тем, как море пытается утащить на дно кусочек черного дерева на красном ремешке, пока не теряет его из виду. Под умирающий свет кометы, что завершает свое путешествие по небу, он перевязывает зеленой нитью рукоять своего оружия и возвращает на ремень.

***

Он в какой-то момент задремал, потому что пропустил часть, в которой Моку подлетал к Северному Племени Воды. Он раздирает глаза и в этот миг встречается с величавостью местной архитектуры. Все сделано изо льда. Под ними расстилается гигантский снежный город во всем своем блестящем великолепии. Свет утреннего солнца играет на башнях дворца, переливается в артериях улиц, и делает город похожим на искусственный макет в миниатюре. Гэндзи щурится от яркости, получше разглядывая, как водопад, текущий прямо со скалы за снежным дворцом, превращается в тонкие реки, пронизывающие весь город. Больше всего, его поражает масштаб здешнего ландшафта, потому что дворец кажется крошечным по сравнению с городом, а сам город кажется хрустальной песчинкой лежащей на кромке гигантского белого камня. Пролетая над домами изо льда, нос остро ощущает запах горячей еды, и холод отступает на далекий план. Гэндзи не помнил когда ел последний раз. Несколько больших и искусно украшенных поместий привлекают внимание Гэндзи, когда они наконец подлетают к отдаленному району города. Дома размещены в тени ледяной скалы, отчего, по сравнению с городом, это место выглядит заброшеным. Через несколько минут они зависают над маленьким домиком рядом с мостом и Дзенъятта слезает с бизона, когда видит знакомый снежный символ на одной из дверей. Его рука уже касается резной двери, как вдруг она распахивается и на улицу выходит девушка. Гэндзи разделяет момент замешательства вместе с мальчиком, только после, всматривается в черты лица как талантливый ювелир оценивает бесценные жемчужины. Гэндзи никогда не видел ничего подобного. Черные волосы, черные густые ресницы скорбно обрамляют синие блестящие глаза, бледная кожа и алые губы, от которых у него, в другом случае, поехала бы крыша от вожделения. Девушка походила на дорогую фарфоровую куклу, которых он видел в Царстве Земли, но в грубой рабочей одежде. И она прекрасно ей шла. Она здоровается с Дзенъяттой сдержанной улыбкой и поднимает глаза на седло. В этот миг, всего на миг, Гэндзи успевает разобрать мокрые полоски на бледных щеках, когда крохотный лучик полуденного света боязливо пробегает по ее лицу. Он замирает. В ее кристально синих глазах плещется паника, словно бы она стала невольным свидетелем чужой ужасной тайны. Знакомый ком горечи застревает в горле и он понимает, что ей тоже известно о Северном Храме Воздуха. Гэндзи сделал мысленную пометку разузнать об этом поподробнее, как только перестанет терять фокус зрения от усталости. Кажется, он не один, кто заметил это. Лицо Дзенъятты становится встревоженным. -Ангела, что-то случилось? - осторожно уточняет он, пытаясь выглядеть невозмутимо взрослым. -Я не вовремя? Гэндзи и девушка моментально переглядываются. -Ты всегда вовремя, -мягко отвечает Ангела и помогает Гэндзи спуститься. -Твоему другу нужна помощь, давай поговорим потом. Твердая почва под ногами холодная и неприютная, но после времени проведенного в дороге, он счастлив размять онемевшие конечности. Он изо всех сил старается не упасть от слабости разбившей все его мышцы. Внутри дома на удивление тепло и уютно. На полу валяются ковры из колючей белой шерсти, с высоких потолков свисают импровизированные лампы из светящихся зеленых кристаллов на бечевке. Стены покрыты разноцветными рисунками. Красные лемуры, зеленые горы, бизоны, высокие синие облака. В камине неподалеку горит огонь, и его жар невыносимый и притягательный - Гэндзи еще не привык к мысли, что он лишен магии, но ему так холодно, что до выемки с водой в полу, ему приходится идти под руку с девушкой и ребенком, потому что мышцы похожи на замороженное мясо. -Ангела, это Гэндзи. Гэндзи, это Ангела, - быстро знакомит собеседников он и усаживает юношу на небольшое возвышение. -Ангела, я пойду накормлю Моку, если тебе нужна моя помощь... -Нет, я справлюсь. Возвращайся как сможешь. Девушка провожает мальчика улыбкой, а знакомый тусклый блеск прожигает в Гэндзи дыру. Рассыпавшись в благодарностях Дзенъятта выходит через дверь, оставив единственных хранителей ужасной тайны в одиночестве. -Мне нужно, чтобы ты разделся. Это ничего? - голос девушки глухой, и все что может Гэндзи, это кивнуть. Он пытается развернуть ткань на плече, но его бесполезные ледяные пальцы не разгибаются. -Я не чувствую пальцев. -Могу я помочь? Гэндзи вновь угрюмо кивает и позволяет чужим рукам расстегивать на себе одежду. Нежные прикосновения к обнаженной коже не распаляют в нем знакомый огонь. Между ними культурная дистанция, которую юноше не хочется разрушать. Наконец, она указывает на длинную выемку в полу, и Гэндзи послушно укладывается в прохладную воду поправляя на ходу оставшееся белье на бедрах. Ангела сосредотачивается, и усевшись рядом начинает делать круговые движения правой рукой. Гэндзи ощущает легкую вибрацию в конечностях, а затем они начинают мучительно свербеть. -Мои ноги чешутся от воды, - говорит он, на что получает беззлобную усмешку. -Так и должно быть? -Они чешутся от обморожения. Ты в самом деле никогда не был на морозе? Гэндзи, почему-то, чувствует сильный прилив стыда. В лучшие дни, Гэндзи попытался бы съязвить или утопить девушку в тонне флирта, но сейчас ему хочется только стереть тупого брата в порошок и отвлечься от ноющего зуда от которого у него страдают даже волосы на затылке. -Я попробую полечить тебя, - коротко произносит Ангела, усаживаясь в позу сэйдза. -Вижу, у тебя внутренние переломы, с ними я разберусь позже. Меня беспокоит рана на плече. Кивнув, он закрывает глаза. Ее ладони на его правой части ключицы. Они медленно поднимаются и опускаются по потускневшим шрамам магии Хандзо. Чувствуется освобождение и спокойствие, даже когда магия направлена не на саму рану, и Гэндзи задается вопросом, будет ли удар целительной силы по причине боли таким же приятным как и по ее следствию. Гэндзи не знает, сколько времени прошло, но тепло и тишина, о которых он мечтал как только проснулся в пещере, усыпляют его, и ему снится его жизнь. Когда многочисленные любовники подобранные из разных слоев общества окружали его вниманием; немыслимое количество пуговиц оторванных прямо с крепкими нитями где-то в кладовке в поместье; жар от чужого тела - руки поднимаются к сгибу локтя и почти достигают раны - удовольствие до рассвета; бессмысленные поцелуи вырванные перед тем, как попрощаться навсегда; мужские и женские голоса хотят его, зовут по имени, желают дотронуться до его сердца на светском вечере, на улице, курорте, чайной... Тишина превращается в раскаты грома. Буря. Тело отказывается шевелиться, и Гэндзи так зол, что его руки сжатые в кулаки трясутся. Краем глаза он видит Хандзо. На секунду он снова там, слепнет и медленно умирает, а затем его мироощущение обостряется в несколько раз. Пространство под кожей бурлит и рвется наружу, словно нечто живое в его крови. Нечто необузданное, незнакомое, мстительное и сильное. Ему кажется, что он вот вот переступит опасную черту. Он едва может двинуть головой, и когда смотрит вперед, находит сожжённый дотла Северный Храм Воздуха. Гэндзи паникует и распахивает глаза. Действительность не сразу возвращает юноше ясность окружения, принуждая найти безопасный угол для зализывания фантомных ран. Пелена пропадает и он обнаруживает себя в защищающемся положении на краю водяной ямы, а его руки направлены на Ангелу, готовые ударить огненным залпом. Из плеча течет струйка темной крови. Она выглядит искренне ошарашенной и обеспокоенной, но не разозленной. Гэнзди ощущает, что краснеет. -Я не хотел... -В твоем плече застряли кусочки металла. Чем тебя ранили? -Это стрела, - честно отвечает он, все еще шумно дыша и борясь с бешеным сердцебиением. -Почему...он не достал ее раньше? Когда рана была свежей. -Рана очень похожа на удар сай, а наконечник раздробился глубоко в мышцах. Я бы не заметила, если бы лечила лекарственными травами. Я хочу помочь, но мне придется сделать тебе больно. Гэндзи успокаивает дыхание и смотрит как кровь растворяется в прозрачности воды. Капля за каплей, как горячий разум вновь затуманивается дремой. Он не справится в одиночку. Не в таком полуживом состоянии. -У тебя есть железные цепи? -чуть слышно спрашивает он, и протирает здоровой рукой глаза. -Я убью кого нибудь, если меня не зафиксировать. Я не контролирую себя... -Я сделаю все быстро, - она молча наблюдает как Гэндзи смиренно следует приказам, и фиксирует руки в ноги юноши в толщу прочного льда. -Постарайся не засыпать, чтобы я знала о твоем состоянии, хорошо? Чтобы она не сказала до этого, начинает она очень медленно. Горячая рана неторопливо успокаивается раскаленным льдом, и Гэндзи начинает терять терпение уже на второй минуте. -Так, ты тоже знаешь о Северном Храме Воздуха? Ее руки на секунду останавливаются и несколько горячих капель падают на волосы Гэндзи; слышится быстрый шорох. -Да, я знаю, - произносит она и убирает лед с плеча. -Ты же ему не говорил? -Не говорил. -Что тебе сказал Мондатта? -Мы должны найти целителя Амари здесь и передать ей посылку. Ангела по звуку кивает, и прикрывает ему глаза. Рука к этому моменту превратилась в бесчувственную глину, которую можно кромсать. Это успокоило, а Гэндзи подумал, что процедура будет менее болезненной чем опасался. -Я начинаю извлекать металл. Острие шевельнулось в его глубокой ране и Гэндзи закричал. Боль была сильна. Он вопил, выл и пытался вырваться из ледяных тисков, пока слова потоком извергались из его рта. Зрение превратилось в кипящее белое полотно. Силуэты окружающие его меняли цвета. Кто-то держал его за лицо и успокаивающе гладил, кто-то доставал острые куски металла из его раны. Это была пытка и Гэндзи не был уверен, что сможет пережить покушение на свое измученное тело еще раз. Юноша потерял сознание и способность обрабатывать информацию, когда нечто ледяное начинает копаться в его мышцах. Сознание возвращается. Что-то тяжелое, что беспокоило его в последних мыслях, сложно вспомнить. Вся правая рука и часть тела завернуты в теплые бинты, зрение удается сфокусировать почти мгновенно. Гэндзи рассеянно оглядывается и находит себя на деревянной кровати, накрытого теплыми одеялами. Приподнявшись, он замечает только что приготовленный обед из морских моллюсков и мгновенно утоляет разыгравшийся аппетит. Блюдо горячее, вкусное, идеальное, он не знал, что сможет заплакать от приема пищи, но жизнь в последнее время играет с ним нечестно и поэтому он не сильно удивляется, предпочитая переосмысливать недавние обрывки операции. В комнату входит монах, развеяв неприятные мысли. Гэндзи моментально напрягается. -Рад видеть тебя в сознании, - слышит Гэндзи. - Снова. Мне позвать Ангелу? Юноша отрицательно мотает головой. Пристальный взгляд блуждает на Гэндзи, который старается натянуть на свое тело светло-зеленую рубашку. Дзенъятта невесомо присаживается рядом и протягивает комплект теплой меховой одежды. -Ангела попросила тебя одеваться потеплее, Воробей, - дразняще произносит мальчик. Гэндзи ощущает, как кончики его ушей с потрохами выдают его. Вероятно, он выболтнул некоторые пикантные моменты своего прошлого, о чем хотел бы забыть. К сожалению, теперь частью его личных воспоминаний обладают еще двое людей.

***

Его способности к магии, или ци - как назвала это Ангела - так и не вернулись, хотя она старалась вернуть их изо всех сил. Шрамы на коже удалось подчинить магии, но боль в сломанных костях не утихала ни на минуту. Днем, было терпимо, а ночи, он нередко проводил лежа в воде и пытаясь не разбудить болезненными стонами всю округу. Все мысли занимал брат, причинивший увечья. Гэндзи злился на него так сильно. Злился за его приверженность традициям, правилам, законам. В глубине души, он понимал, что сам виноват в том, что спровоцировал брата на Агни Кай и подрался с элитным отрядом, но он все таки надеялся на его поддержку. Он правда думал, что Хандзо поймет его, а не убьет за, вообще-то, мужественный поступок. Сны невольно заполняются действительно счастливыми моментами, когда они, детьми, бегали по песку под неусыпным взором матери, хвастались выученными огненными приемами, и спаррингами, показывающими мастерство отцу. Голова разрывалась от мыслей, а сердце от полыхающей ненависти и неверием к брату. Он не знал, что будет делать, когда его раны затянутся. Ангела, может и приняла его на время, но явно не планировала держать при себе угрюмого юношу дольше времени лечения. Кроме этого, после того что произошло, он не найдет покоя, пока не решит что именно испытывает к Хандзо. Многое, о чем он думал в дороге, превратилось в легкую неприятную дымку, о которой он забудет уже через год. Едва теплящаяся надежда на то, что его брат не такой уж и злой все ещё имела место в мыслях. Долгое время он сторонится всех и предпочитает сидеть в комнате и наблюдать. Он неотрывно следит за девушкой и мальчиком, которые проводят много времени в соседней комнате и разговаривают. Гэндзи ощущает себя здесь лишним звеном, даже если оба твердят ему, что рады его компании. Нехотя, он помогает Ангеле, Дзенъятте и пытается сопротивляться своему гневу - его кости медленно заживают. Черные молнии под кожей приобретают розоватый оттенок - боль отступает. Ангела рассказывает ему о волшебной воде, которая может исцелить его шрамы - он с энтузиазмом интересуется Оазисом Духов и все сильнее привязывается к парочке спасителей скрашивающих его одинокие вечера. Разбитый сосуд тяжело наполнить новым смыслом, но у них получается. Гэндзи подходил к ним постепенно. Как дикий зверь проверял почву под ногами, ждал, делал маленькие шажки, пока его, наконец, не пригласили к себе. Он с удивлением обнаруживает, что в их компании он чувствует себя не таким уставшим и злым, просто наблюдая как они общаются. Когда природный скептицизм девушки, сталкивается с детской мудростью Дзенъятты происходят жаркие споры. Они могут часами обсуждать незначительные исторические события, духов, даже техники покорения стихий. Гэндзи забавляло, как трепетно они относятся к чужому мнению и никогда не перебивают друг друга. Однажды вечером, когда очередь до рассказывания интересных историй дошла до него, он наврал им про черепахокрабов, сказав, что в горячем пруду в его поместье они вырастают до десяти метров. Его новые друзья около двух часов активно рассуждали, как такое могло произойти, предлагая самые безумные варианты, пока Гэндзи, против воли, улыбался краем губ, наблюдая за дискуссией. Сложно сказать, кто из них вызывает у него больше интереса, но когда они вдвоем - это просто убивает Гэндзи. С ними, он фактически забывает о том, что Северный Храм Воздуха горит. Об этом, ему напоминает смятая посылка в его вещах и осторожные взгляды Ангелы, когда они остаются наедине. Наступил день, когда боль перестала его беспокоить. Гэндзи разглядывает свое тело, покрытое шрамами, лицо царапиной на носу, и почти что хочет чувствовать себя таким же безрассудным, в меру эгоистичным и бесконечно глупым покорителем сердец, каким был раньше. Реальность возвращает его на Землю - даже если тело и удастся исправить, глубокие душевные травмы не так податливы к восстановлению. Гэндзи выходит из комнаты в поисках Ангелы, но вместо нее, он видит, как Дзенъятта пишет что-то на пергаменте. Судя по длине свитка, это древний и сложный ритуал. -Что пишешь, карапуз? -Я давно не писал Мондатте. Возможно, он волнуется, поэтому я сообщу ему, что скоро вернусь. Ох, да, со своим восстановлением он забыл о своем обещании. Описав вкратце поручение его учителя, Гэндзи получает нахмуренный взгляд. -Я хочу найти ее немедленно, потому что целитель Амари известная личность, и, возможно, это было срочным поручением. Ты не хотел бы помочь мне в поисках? Гэндзи только кивает, а когда Дзенъятта уходит в другую комнату за вещами, сминает забытый им свиток и прячет во внутреннем кармане. Дзенъятта будет шокирован, если узнает о том, что адрес доставки превращен в руины.