Domino

Джехён держит фотографию Ли Тэёна в руке. Он не знает, почему решил оставить ее у себя. Лампа-вентилятор крутится почти беззвучно, пока он лежит на кровати, разглядывая изящное тело одноклассника. Так значит он всё же по парням. Джехён как-то грустно улыбается, вспоминая, как староста брезгливо вытирал губы после каждого поцелуя с ним. В то время он делал ему больно, заставлял страдать каждый день. Чон наивно полагал, что со временем они начнут встречаться по-настоящему, но в итоге Ли Тэён принес ему боль и разбитое сердце. Джехёну тоже никогда не было легко, но он не привык об этом орать на каждом углу. Проводит на фото пальцем по длинным худым ногам, на которых были ремешки, которые закрепляли чулки. Ли Тэён был красив еще в школьные годы, но в университете он расцвел еще прекраснее, подобно вину из года в год вкуснее. Этому парню удавалось быть соблазнительным всегда. Больше всего Дже ненавидел уроки физкультуры, староста бегал летом не в футболке, а в свободной майке с широким вырезом в руках и узком горле. Его атлетическое тело, которое остается худым и утонченным сводит Чона с ума по сегодняшний. Староста также носил милые заколки в школе, которые дарили ему одноклассницы, закалывая ему их между переменами. Челка была закреплена ими по обе стороны, чем Ли напоминал милого котёнка. Было очень больно, потому что Тэён в какой-то момент тянулся к нему, и Джехён поверил. Поверил в них. Летом цикады очень громкие, им приходилось перекрикивать друг друга. Он поехал в школьную поездку, не отрывая взгляда от черноволосого парня, который серьезно переговаривал с классным учителем, передавая список тех, кто в автобусе. Джехён помнит, как его сердце бешено билось, когда староста бросал на него взгляд, пока считал кого не хватает. Его школьные приятели подкалывали за рассеянность, говорят, что друг встал не с той ноги. Но дело было далеко не в ноге, а в застенчивом Ли Тэёне, который нервно кусал губы, переживая за организационную часть поездки. Ночью, когда все заснули, он пробрался в его комнату, напугав старосту. Ли Тэён категорически запрещал, чтобы их видели вместе, и пусть это сильно его обижало, он продолжал слушаться его, потому что дорожил каждой минутой. Глаза старосты с испугом и серьезностью смотрели, и благо он успел закрыть рот ладонью ему, а затем мягко улыбнулся. В его глазах он видел красочный мир, забывал о строгой консервативной семье, Ли Тэён был его виртуальностью, где он забывал обо всем. Схватив сопротивляющегося и сонного старосту, он потащил его на крышу их домика. Вокруг были слегка влажные белые простыни на нитях. Тэён поглаживал плечи, не понимая, чего от него хотел одноклассник. Джехён крепко-крепко его обнимал, вдыхая запах его тела. Он молил, чтобы этот прекрасный день никогда не заканчивался, чтобы Ли Тэён был всегда в кольце его рук. В его мечтах Тэён был счастлив быть с ним, целовал с любовью в ответ, обнимал и говорил, как сильно скучал по нему. Он представлял, как они вместе готовились к поступлению, как Тэён кричит и с разбега запрыгивает на него, говоря, что смог получить стипендию. Джехён бы искал квартиру, а Тэён подбирал комнатные растения. Он бы готовил завтраки, пока староста усердно учился, затем они бы заказывали фаст-фуд, смотрели бы в обнимку нетфликс, нежно целовались и ложились спать. Скомканная фотография летит на пол, Джехён громко смеется с самого себя. По крайней мере он оказался не единственным. Вчера у библиотеки, когда он готов подойти было к спящему старосте, Чон заметил Ким Доёна. Было непонятно сначала, почему тот так наклонился к лицу Тэёна, пока он не увидел, как тот целует, думая, что они одни на этаже. Эта картина никак не исчезает, даже сейчас он проматывал ее в голове, не понимая от чего так злится. Джехёну мерзко от того, что этот задрот всю жизнь прикрывался его лучшим другом. Видимо его симпатия такая сильная, что он позволил себя избить ему. Ему до сих пор интересно из-за чего эти двое сцепились, но Тэён для него закрытая книга, из которой он что-то и узнавал, то насильно и против воли старосты.       В темной комнате загорается экран телефона. Джехён думает, что Чону наконец вспомнил о его существовании, но это был не он, увы. Студент недовольно хмурится, видя, что отец просит прийти его на следующее собрание. Это обязательно, так как в этот раз лично дед хочет видеть внука.       После того, как он взял вину на себя, дед сильно избил его ремнем. Джехён до сих пор помнит то унижение, но дед всегда отвечал, что тот унизил его в сотню раз сильней своим поступком. Отец и мама ничего не делали, стоя в стороне, не смея перечить главе, Президенту их семейного бизнеса.       Сейчас к нему в семье относятся лучше, потому что Джехён прекратил встревать в скандалы, занимался и получал хорошие оценки, а также был самым успешным игроком в университете по баскетболу. Теперь его поступками могли хвастаться на очередных вечерах, показывая, какая семья Чон талантливая.       Жить с родителями-подхалимами и дедом диктатором отвратительно, поэтому, как только он закончил школу, сразу же съехал жить один. Ему давали много денег взамен на то, чтобы он вел себя тише воды, ниже травы. Он им в принципе никогда не был нужен. Его не любили, потому что он не бегал за вниманием деда в отличие от других внуков, но старик всегда следил за ним.       Так он и живет, участвуя в вечной гонке даже в стенах семьи. В начале это расстраивало, а дальше дело привычки. Поразительно то, как человек привыкал ко всему. Так и Джехён перестал что-либо чувствовать к ним, кроме легкого презрения за слабость.       Переодевшись сразу в спортивную форму, он берет сумку и выходит из дома. Сегодня у него занятие по физкультуре и введение в экономику. На улице снег затвердевает после вчерашних осадков. Ему не нравилась зима, но жару переносить было куда тяжелее. От природы он очень потливый, да и кожа чуть что, так сразу начинала краснеть. В такие моменты он себе напоминал поросенка.       Освежающий ветер треплет его черные волосы с синеватым оттенком. Впервые он окрасился после того, как увидел в школе Ли Тэёна с каштановым цветом вместо привычного черного. Джехён тоже перекрасился в этот цвет, получив уйму комплиментов от девушек. Было непонятно почему никто не видел, что Тэёну цвет шел лучше. Вдохнув порцию свежего зимнего воздуха, он смотрит на закатное небо, чтобы отвлечь себя от прошлого. Для него это всегда является признаком слабости. То, как постоянно окунаешься в пережитки воспоминаний, чтобы снова ощутить себя счастливым в красках эмоций. Джехён верит, что ему не нужно оборачиваться, потому что он может создавать новые. В свои двадцать он много не знает о жизни, о том сколько серьезных проблем ждет его впереди. Возможно, что в будущем ему будет еще тяжелее и больнее.       И все же неоднозначна эта декада, в ней кто-то берет от жизни всё, а кто-то всё еще в поисках себя.       Розовое небо над головой будто не настоящее. Как же давно он не смотрел на небо.       Дойдя до кампуса, он бросает взгляды на уставших студентов, которые утыкаются в телефоны и книги, некоторые уже с утра заливают себя банками кофе, кое-как держатся на ногах от переизбытка. Впрочем он и сам такой, выпивает около трех-четырех айс американо. Правда ему далеко до того чудного друга Хэчана. На Джемин выпивает восемь американо с эспрессо шотами. Неудивительно, что тот всегда так заряжен, и даже когда молчит (а он и есть не из болтливых) все равно выглядит так, будто подорвется бежать марафон в любую минуту.       Джехён бросает куртку в шкафчик, снимает одни кроссовки на сменные. К счастью, сегодня он пока еще не видит Хэчана, поэтому может отдохнуть в одиночестве. Не видно и Ким Чону, снова и опять. Это невзначай указывает на то, что возможно Чон Джехёна избегают, чтобы не исполнять его желание. Если бы он мог сразу сказать, что сексуально он никак не привлекает, то тогда он совсем не поймет зачем его попросили об этом. Не будет же Джехён рассказывать кому-то незнакомому мотив своего поступка. В его словах только правда в том, что Чону его не привлекает. Просто его внешность, Джехён глядя на него, думает только о другом. Да и потрепать нервы окружающим тоже неплохая возможность развлечь себя.       Сегодня руководитель Чхве совсем переоценил их возможности, посчитав, что они могут заниматься на улице. Верно, газон расчищен, футбол сыграть можно, как и побегать на стадионе. Можно, отморозив себе все яйца. Джехён серьезно задумывается отодрать грелку от живота и засунуть в трусы, потому что, увы, но его задница жутко мерзнет без любимой толстой куртки. И шарфа нет, чему он улыбается, и это замечает физрук.       — Чон Джехён! Тут нет девиц, чтобы им улыбаться, — его свисток режет уши всех в строю.       От чего-то огрызаться сил нет, да и настроение в целом умиротворенное, несмотря на то, как сообщение отца чуть-чуть подпортило всё.       — Так я же вам улыбался, — он еще раз широко улыбается, показывая ямочки, чем заставляет вокруг всех засмеяться и смутиться учителя.       Он пытается увернуться, но ему все равно прилетает по голове газетой от физрука. Не больно, так что всё нормально. Наконец раздав указания пробежать семь кругов, он оставляет всех в покое. Джехён бежит, чувствуя, как горят легкие, как холод остужает организм. Ноги мерзнут, пока верх тела сгорает так, что ему хочется снять теплую термо-кофту и накидку, и бежать полуголым. Сбоку догоняет Юкхэй, у которого кончик носа, как у оленя покраснел. Джехён заранее останавливает музыку в ушах, зная, что друг заговорит и закончит только в раздевалке.       — Как дела? Чон Джехён, чего не здороваешься? — он улыбается в тридцать два.       — Не знаю.       Растерянно выходит, сам не понимает, на что именно ответил. Китаец кладет громадную руку ему на плечи, и они так и бегут неспеша вдвоем. Джехён редко говорит много и выглядит часто скучающим, но на самом деле он внимательный собеседник. Историю, которую бы любой назвал дурацкой, он обязательно дослушает, какой бы она не была.       — Знаешь, сегодня такое красивое небо, — он указывает в розовое и алое над их головами. — Возможно, что оно совсем другое. Как думаешь, умирать под таким небом подарок, да?       Джехён никогда не думал о планировке или об идеальной смерти. Он еще раз взглянул наверх, чтобы удостовериться. Юкхэй прав, и он соглашается с ним.       — Я думаю умирать нужно в июле, — он вспоминает красивое небо, школьную поездку, улыбку старосты, и как закатное солнце последними лучами падало на него. — Я бы умер.       И друг заразительно смеется, но недолго, потому что воздух еще нужен для четырех кругов.       — Блин, ты как скажешь, Джехён, — вытирает невидимые слезы. — Кто знал, что ты романтик и любишь разглядывать летнее небо.       — А я говорил, что в душе очень невинный парень, — он улыбается, когда Юкхэй снова громко смеется, сбиваясь с ритма бега. — Ямочки не могут быть у плохих парней.       Как-то они разговариваются на повседневные темы, китаец рассказывает о приключениях, которые происходили в Гонконге на каникулах.       —… Там и зародилась история о мальчике в золотом бассейне, — Джехён присвистывает, удивляясь, что Лукас оказывается может запоминать историю старой достопримечательности.       — Золотой бассейн?       — Был когда-то давно мальчик в этой стариной бане, и он очень красиво танцевал. Да так изумительно он делал это в воде, что люди приходили просто на него посмотреть. Он не выходил из бассейна, продолжая в нем танцевать, — они останавливаются, пробегая последний круг. — Он был завораживающим, и тогда я его спросил: «Эй, Тэн, а почему ты танцуешь там?»       Чон коротко хмыкает, когда слышит знакомое имя. Это Лукас красиво их обычную гулянку во время каникул с Тэном переоформил в старинный миф-сказку.       — И что он тебе сказал? — Джехён шумно сглатывает, опирается ладонями в колени.       Их прерывает свист физрука, который ставит в разные команды для разогрева. Лукас бросает, что потом как-нибудь договорит. Обидно, на самом интересном. Он словно оказался героем сказки «1000 и одна ночь», где ему приходится ждать еще сутки, чтобы узнать конец.       Через полчаса он совсем забывает об этом, и не вспоминает даже, когда друг уставшим обнимает его, и Дже заботливо его похлопывает по потной спине. Они идут по полю в сторону раздевалки, закинув по руке друг другу на плечи. Джехён поднимает вновь голову к нему, так замечая смотрящих на них в окне Ли Тэёна и Ким Чону, который тут же толкает старосту в локоть и исчезает с окна. А Ли Тэён всё продолжает скучающе на него смотреть, и Джехён не смеет первым оторвать взгляд.       Это своего рода игра, где первым отвернулся — признался, что не можешь терпеть.       Старосту кто-то зовет, и он нехотя отрывается.       — Джехён!       Он оборачивается к другу, который просит отпустить уже руку, извинившись, он тут же же убирает ее.       — Это было самое паршивое извинение в моей жизни, — с улыбкой поддевает, что Чон даже не оспаривает.       Выглядеть искренним — не его конек. Как бы он не старался говорить от сердца, выражение лица всегда сбивало окружающих. Джехён ничего не мог поделать с тем, как спокойны его глаза в любой ситуации. Он будто не умеет их красиво доносить.       Уже в раздевалке он понимает, почему староста так загадочно смотрел. Он отправил короткое сообщение с просьбой отправить свои размеры для фотосессии. Сегодня после занятий он должен будет зайти к Джемину в общежитие, а затем отправиться на фотосессию в студию, которую арендовал на сегодня Тэён. Там же он наконец встретится с Ким Чону. Всё складывается, как никогда хорошо. Ночью он всё же решил не говорить старосте, у кого были его фотографии.       По дороге в общежитие он все думает о фотографиях Тэёна. Только уже не о том, как они оказались на социологии, а о том, каким был там староста. Он прежде не видел его таким нуждающимся, в развратной позе и в сексуальном белье нежно розового оттенка. Джехён завидует извращенцам, которые где-то подписаны на него и дрочат на его фотографии. Тэён на фото выше его сил и сдержанности, образ одноклассника настолько его взбудораживает, что он расстегивает кнопки куртки, ощущая жар в теле. Да никогда в этой жизни он не даст ему подписаться на него.       В общей комнате обучения его уже поджидает Джемин, который никак не реагирует, продолжая отпивать горячий кофе и улыбаться в телефон.       — Да уж, три месяца мне есть мозг, чтобы в конце просто трахнуться с ним, — начинает с улыбкой вместо приветствия он, откладывая телефон в сторону на стол об который опирался. — На Джемин, здравствуй.       — Я помню, — выдыхает Чон.       — Я тоже, — раздражая, продолжает он. — Тебе нужно Хэчана вопросы к интервью отдать, так ведь?       Он берет стопку листов со стола, просматривая первые страницы отдельно закрепленных бумаг. На хмурится, тихо матерясь под нос.       — Видишь ли, ему хочется креативности, — он плюет на пальцы, чтобы страницы слушались. — И для каждого разные вопросы. Креативом мой друг всегда блистал, но вот за отсутствие мозгов у него отвечал и отвечаю я, поэтому и ищу на память твои вопросы, ведь этот идиот не догадался подписать листы.       Найдя нужные листы, он победно улыбается.       — Всем жалко команду, что они работают с таким, как я. Но им должно быть жалко меня, ведь это я работаю с идиотами каждый день, — заканчивает и с улыбкой вручает.       Джехёну нравится этот парень, что-то в нём есть неподдельное.       — Это то о чем я думаю, оставаясь наедине с Лукасом и Джонни.       На одобрительно кивает, говоря взглядом: «оу, я понимаю тебя, как никто другой».       Проводя его до выхода, он зачем-то бросает ему напоследок:       — Мне нравится твоя внешность, не слишком мужественная и женственная. Выглядишь благородно, но во взгляде черти танцуют, — Джехён просто оборачивается и кивает, не находя каких-либо слов. Да и Джемин не ждет их, ему важно было просто их озвучить.       Зато о них думает теперь Чон, думая, что может по этой причине Тэён согласился так легко, что тот стал его моделью для проекта.       Студия находится не так далеко от университета, и он довольно быстро её находит приходя чуть раньше указанного, чтобы как раз успеть переодеться, и Тэён успеет уложить ему волосы.       Место самое классическое, белое пространство, и только черный фон. Ли Тэён встречает его без каких-либо приветствий, просто указывая в сторону одежды, которая была за небольшой деревянной ширмой.       Остается только кивнуть. И он правда не хочет казаться идиотом, но на напольной вешалке куча образов, которые рассортировал одноклассник.       — Без разницы, что одевать первым?       — Сначала оранжевую рубашку с черным костюмом, — Джехён кивает, видя то, о чем ему говорят.       Они неловко молчат, когда он выходит в образе, заправляя до конца рубашку в штаны. Чон только замечает внимательный взгляд Тэёна на себе.       — Тебе идет, — с легким смущением признает староста, заставляя улыбнуться его.       Приятно, когда красивые люди, как он, говорят комплименты.       Повозившись спреем над его головой, он аккуратно укладывает челку по бокам, придавая объема волос, делая их не такими прилизанными. Пару прядей он особо выделяет, фиксируя их чуть выше лаком.       — Где Чону? — Он не видел его еще.       — Сказал, что не сможет сегодня, — Ли кладет для удобства одну ладонь ему на плечо. — Я сниму его потом отдельно.       Пальцы старосты прохладные, он ощущает дыхание на лбу, как тяжело дышит Ли, пока трудится над волосами. Кончик языка высунут, и боже, как ему хочется лизнуть его. Словно услышав его мысли, он заканчивает с волосами и просит пройти к фону.       Объектив любит Джехёна, и это понятно по каждой удачной фотографии в фотопленке. Тэён понимает, почему этот парень никогда не использует фильтры, выставляя фото в первоначальном виде. Джехён красивый, и это глупо отрицать.       Легкое напряжение летает между ними, требуя вырваться неважно как, но оно не хочет существовать в этой тишине, нарушаемой лишь щелчком камеры.       — Попробуй посмотреть более чувственно, — просит его Ли.       — Это как?       — Как ты смотришь на любимого человека.       Он не сразу осознает сказанное, только уже когда приступает фотографировать. Тэён шумно вдыхает ртом, когда взгляд Джехёна меняется, становится соблазнительнее. Наклонив голову чуть вбок и откинув назад, смотрит прямо в кадр обжигающе интимно. Будто он смотрит ему в душу, думая о нем сейчас. Он облизывает губы, чувствуя, как они обсохли, пока Джехён в кадре втягивает чуть щеки, показывая ямочки.       Его рубашка итак расстегнута на две пуговицы, но Тэён хочет расстегнуть еще одну, приподняв воротник. И вместо того, чтобы попросить об этом его, Ли ловит на себе вопросительный взгляд и тянется к ткани.       — Предупреждай, — шепчет в лицо Джехён, не отводя взгляда. — Я могу так и возбудиться.       Тэён поднимает взгляд на него, расправившись с пуговицей, затем медленно смотрит на пухлые губы.       Руки Тэёна тут же хватают идеальную укладку, Джехён первым сокращает дистанцию, утягивая парня в жаркий поцелуй. Ли кричит внутри «блять, блять, блять», думая, как потом пожалеет обо всем. Джехён сжимает больно за талию, толкая старосту к ближайшей стене. Как же охуенно чувствовать влажный и горячий язык Чона у себя во рту, плавясь от ласки, которой ему всегда было мало. Тэён тихо стонет в поцелуй, пока руки сокурсника задирают водолазку, поглаживая живот и грудь. Поцелуи перемещаются на линию скул, спускаясь на шею. Джехён грубо оттягивает горлышко водолазки, даря долгие поцелуи в шею, где потом точно расцвели красные цветы. Ли дрожит и стонет, притягивая его за голову ближе к себе, потираясь промежностью об его.

Ли Тэён сегодня живет одним днем, отдавая свое тело ему.