Domino

— тысяча лет плакать в твоих руках

Знаете, Тэён ненавидит состояние слабости, когда ноги не хотят сорваться в бег, когда руки не слушаются, не наносят удары. Тревожные сны не покидают его с детства, самыми популярными были: катаклизмы, люди и нелюди, что хотели пробраться в дом, а замок почему-то не работал и третьим был лифт, у которого порвался трос. Кровь вытекала из тела, и он не мог двигаться, паника в закрытом лифте нарастала, легкие заполнялись водой от наводнения. Он редко видел хорошие сны, в основном только такие или вообще никакие. И в момент, когда легкие сдавливает горящей болью, словно лава сжигала его альвеолы, он просыпался. Седьмой раз за неделю он открывает глаза от испуга, смотря в пустой ненавистный белый потолок. Иногда Тэёну кажется, что в нем тревоги куда больше, чем в жутких кошмарах. Не нужно смотреть вбок, чтобы понять и увидеть присутствие Доёна, его сутулые плечи, взгляд в пол и пальцы рук, которыми он до крови растирает кожу на запястье. Тэён думает, что это не то, что он хочет видеть просыпаясь. Друг выглядит другим. Некогда всегда ровный светлый тон кожи, выглядит зеленоватым, под глазами темные круги. Тэён на секунду поправляет себя: вряд ли он уже друг. Ему не стоило обманывать людей. Стыд не дает Киму поднять голову и посмотреть в безжизненный взгляд, но Тэён предпочитает называть себя умиротворенным. На днях также приходил Ким Чону, который тоже не мог первый час выдавить из себя слова. Приход этого парня был бесполезным, ведь Ли не злился на него, он ничего не сделал ему. В конце Чону расплакался, а чуть позже сказал, что рассказал о фотографиях Джехёну, потому что боялся за себя. Тэён тогда устало выдохнул, в голове сложилась цепь. Джехён вздумал шантажировать Чону, и тот, чтобы сохранить себя, сдал его. Наверное, Ли поступил бы также. Наверное. Но потом он себе сказал, что нет, никогда бы. В первые дни в больнице было совсем тяжело. Приходили полицейские и уточняли не являлось это суицидом или не мог кто-то его столкнуть. Тэён им каждую минуту говорил, что это вышло случайно. Было тяжело поверить, когда вся комната была в крови, его руки изранены. После нескольких таких походов, дело наконец закрыли, как случайность. Врач назвал его любимцем фортуны. Бассейн, в который он упал, спас. Удар оказался слабее благодаря тому, что вода смягчила. Конечно же, от жесткого соприкосновения были синяки на теле, а также вывихнута лодыжка, потому что дно было неглубоким, и он как-то умудрился удариться сильно ногой и порезаться. Юта сказал, что зрелище было жутким, вода моментально окрасилось в алый. А еще он сказал: "тебя не заслужили". Слова поселили надежду, а улыбка японца заставила смотреть на мир вокруг. Марк и Юта навещали его через день и делились новостями из университета, жаловались на экзамены. Иногда Ли позволял себе улыбаться, что не скрывалось от ребят. Сегодня перед ним сидит Доён, и улыбаться дается тяжело, а заставлять себя он устал. Это его второй приход. В первый раз, Ли притворился, что спит, так как не был готов. Не то чтобы он готов разговаривать сейчас, но убегать вечно не получится, поэтому лучший выход из ситуации - молчать. Ким с детства тяжело признает вину. Его щеки всегда красные от злости и смущения, когда ему нужно признаваться, что он был неправ. — Прости, — тихо, и Ли не сразу понимает. В слове сокрыто много всего, извинялся он за то, что лазил в его компьютере, или же за то, что произошло в туалете. Тэёну было плевать простит ли его Доён, как и без разницы сможет ли он сделать это. Вся его жизнь была наподобие крика под водой, и его никто не слышал. Все звали его слабым, всем было что-то нужно от него, но Тэён боролся, как мог. Доён забывал, что его друг точно такой же чей-то сын, который боится многого. Друг всегда считал его слабым. — Хочешь сказать, чтобы получить твое прощение, мне нужно было спрыгнуть со второго этажа? Уже продался? - Тэён хмыкает и оборачивается на влажные глаза Кима. — Как дешево. Если быть мудаком, то до конца, приходит к выводу он. А еще думает, что Джехён с этим прекрасно ладит. Прошла неделя, но ноги его не было в больнице. Тэён не хочет его видеть, но хочет знать, что ему больно. Да так сильно, что сон и покинул его. — Тэён, пожалуйста, прости... Стул скрипит, Доён отталкивает его и падает на колени перед больничной койкой, уткнувшись головой в бедро Ли. Он шумно дышит, и когда Тэён ощущает влагу на больничной футболке, в нем что-то возрождается. Наверное, это зовут эмпатией. Комок боли в горле нарастает, и честно говоря, ему хочется накричать и оттолкнуть, его хватает лишь на это: — Думаешь, у тебя есть право плакать? — Голос не принадлежит ему, Ли ощущает, как задыхается. — Плакать должен я. Я здесь один проигравший. Однако вопреки словам по щекам следом текут слезы, его обнимает Ким, не прекращая шептать извинения сквозь дрожь. Тэён чувствует запах друга и утыкается носом в плечи, давая себе слабость, но не обещая его простить. Возможно, что он действительно во всём виноват сам. Осознание происходящего съедает, он хочет разложить всю ситуацию в голове по полочкам. Наверное, всё и началось с того дня, когда он заговорил с Чон Джехёном на следующий день после того, как его задели мячом. Была ошибка одалживать ему ручку, ведь за ней последовали благодарности в виде бесплатного обеда, а далее помощь с домашней работой. В какой-то момент Джехён перестал с ним разговаривать, это произошло резко, и Ли подумал, что это даже к лучшему. Если бы его семья узнала, что он водится с ним, то вряд ли погладили по голове. Они считали, что друзья могут помешать учебе. На Доёна смотрели еще снисходительно, потому что друг с ним занимался, но стоило им провести время вне учебы и подготовки, то родителям это не нравилось. — Прости, пожалуйста, я долго думал над всем, — Доён отрывается от его плеч, смотрит покрасневшими — Ты был прав, я не должен был так реагировать. Сперва я должен был тебя выслушать. — Мне очень жаль, что всё так вышло, но вряд ли я смогу быть твоим другом, — Тэён отводит взгляд в окно, чтобы не видеть Кима. — Это не из-за драки и того, что ты вспылил. Я подумал, что никогда не мог быть с тобой открытым, я всё время скрывался, зная, что ты не поймешь. Ты всегда видел мои странности, но никогда не спрашивал, легче было притворяться глухим. Здесь нет твоей вины, я всё равно бы не рассказал тебе, даже если бы ты спрашивал. Может, я ищу что-то запредельное в общении, но мне важно быть открытым к человеку, которого зовут другом. Спасибо тебе большое за всё, может быть в будущем я изменюсь, и тогда мы вновь сможем общаться! И несмотря на грустное лицо Доёна, Ли ощущает, как годами накопленный груз на плечах сыплется, как песочные башни. Песок падает к ногам, удается наконец расправить плечи и вздохнуть запах морского бриза. Он ведет к новым приключениям, просит оставить всё на острове позади. Жизнь там не принесла ничего хорошего, и если на соседнем острове трава зеленее, то Тэён готов плыть столько, сколько сможет. — Я понял тебя, — он шумно сглатывает и наконец встает, неловко мнет пальто в руках. Тэён шаблонно улыбается, не веря, что смог сделать это. Если бы он знал, что достаточно рискнуть жизнью, чтобы оборвать отношения, то сделал бы это сразу. — Пиши мне, когда захочешь, я всегда помогу тебе. До встречи. — До встречи. И Доён знает, что не будет он. Дважды заходить в реку было бы глупо. Как и цепляться за то, что уже давно отцвело. Однако Тэён будет скучать и какой бы он не принял выбор, Ким примет любой. Он остается в больничной палате один. Белые стены, белый поток и белое постельное белье. Тэён устало откидывается на подушку, ложась полностью. Талия сильно болит и не слушается. К сожалению, он был всю неделю погружен в себя, поэтому не слышал, как доктор объяснял почему удар пришелся на мышцы талии. Время длится бесконечно, но Тэён не хотел видеть заката. Красное солнце окрашивает в кровавый, алые полосы с окна падают на перебинтованную руку. Дверь раскрывается и заходит отец. Тэён шумно сглатывает. — Помирать молодым собрался? — Его лицо красное от злости, ему легко представить, как отец боролся со стыдом, собираясь забрать сына. — Я поскользнулся, — это правда, но все равно обидно, что будь это попытка суицида, отец бы даже не поинтересовался почему он это сделал — Правильно, ты не тот, который от скуки будет убиваться. Если бы мой сын был лодырем, я бы не вынес и выставил его из дома. Я хорошо тебя воспитал. От комплимента не становится легче, наоборот, он будто бы теряет последнюю надежду, как полумертвый цветок, за которым смотришь и молишься, что последние лепестки не выпадут, а потом они умирают всё-таки. Также умерла его надежда в то, что мужчина перед ним нечто большее, чем сперма, давшая ему рождение. — Да, хорошо воспитал, — Тэён проводит рукой по волосам, отец фыркает тихо. — И прекращай это, — кивает на волосы и невидимки, — Можно было закрывать на это раньше глаза, но сейчас стыдно. Ты взрослый парень, и тебе не к лицу эти женские замашки. Ведь это действительно важнее, его состояния, ноющей руки и талии. Тэён живет с ним какой год, знает наизусть всю его мимику, но задумается, а знают ли его хорошо в ответ? Прямая спина никогда не сгибалась, его руки вечно были по швам, а в глазах ни капли жалости, поддержки. Ли никогда не любил выглядеть жалко, но иногда он хотел и так нуждался в том, чтобы позади его кто-то оберегал и уверял во всём, что у него всё выйдет. Персонал помогает собраться ему, Тэён хочет кричать им, что не нужно, он не хочет идти домой, ловить на себе взгляды матери, которая будет подозревать его в суицидальных мыслях, которая будет плакать со словами "мой сын не может быть таким". И ощущать себя снова виновным, будто разрушающим их идеалы правильной семьи своей неправильной, уродливой душой. Он правда старается до сих пор вдавить неверный и кривой паззл в идеальную картину. На него отец не смотрит и старается идти как можно дальше. Разговаривать с сыном он любил только, когда Тэён получал призовые места, высокие баллы, когда его хвалили другие. Отец говорил, что это его сын, но стоит Ли сделать что-то не то, он сразу же прекращал им быть. Протест бесполезен, в таких случаях он становится неблагодарным уродцем, заставляет отца нервничать, а мать плакать. Ужасный сын. Они едут в полной тишине, и смотря на потемневшее небо, Ли грустно осознает, что сейчас он точно один. Это самое жалкое. Парень готов терпеть всё, что угодно, если его не бросят. Гнет отца, контроль Джехёна, он обманул Доёна, чтобы от него никто не отвернулся. — Говорят, допрашивали сына семьи Чон, — отец смотрит через зеркало на сидящего сына позади. — Даже если вы и повздорили, не говори полиции, что это он тебя направил. Нет, Джехён никак не пытался столкнуть его. Однако слова отца так шокируют, что он моментом поворачивается к нему. — Он не сталкивал, наоборот пытался поймать, — шумно сглатывает. — Почему ты заговорил об этом? Рука сильнее сжимает руль: — Пока шли разборки, я познакомился с их семьей. Они приходили, когда ты спал. Мы очень удачно поговорили о делах, думая о будущем сотрудничестве, поэтому выйдет некрасиво, если ты вдруг решишь Джехёна сделать виноватым. Скажи полиции, что он пытался помочь. — Джехён тоже там был? — Нет, у него арест, но я сказал родителям не наказывать его. Такое часто бывает, с любым могло произойти, так что не стоит переживать. Тэён правда пытается не закричать: "А как же я, папа? Как мне залечить мои раны?". Сын мямлит, что всё точно в порядке, он решает умолкать, что до такого состояния довел одноклассник. Сделка за сделку, теперь они квиты, и Тэёну больше не нужно терпеть его рядом с собой. Кто знал, что упасть со второго этажа, станет его лучшим решением жизни. Дома с ним никто не говорит, мама успокаивает родственников по телефону, говоря, что это случайность, что её сын с детства неуклюжий малый. Хотелось поддаться слабости и расплакаться, плакать тысячу лет в чужие плечи. И становится дурно, когда он представляет Джехёна в этих объятиях. Мама обеспокоено тревожит его в комнате, она напоминает призрака, в глазах страх, на губах фальшивая улыбка. — Мы переговорили вчера с отцом, я попросила приехать психолога сегодня, он скоро будет тут, — она оставляет воду на тумбочке и не подходит к Тэёну, словно он заразен. — Хорошо, — он не собирался убивать себя, но с психологом было бы все равно неплохо поговорить. Через полчаса, как и обещала, мама, в его комнату входит молодой мужчина. Он представляется, как Мун Тэиль. Вначале психолог рассматривает с улыбкой комнату парня, рассказывает о своих студенческих годах. Каким-то образом ему получается завоевать доверие Тэёна, и вот уже через полчаса они спокойно сидят и разговаривают о насущном. Ли не знает кому может довериться в этом мире. — Вы ведь ничего не расскажете? Мун тепло улыбается и кладет руку на сердце: — Вы обижаете меня, — и Ли легко улыбается его ответу. Он говорит долго, без остановки, иногда Мун перебивает его, чтобы предложить выпить водички. Тэён рассказывает о семье, о своих отношениях с Джехёном. — ... И я уже скучаю по своему лучшему другу. Я жалкий, да? У меня даже не получается злиться на него. Каждый раз, когда злость прорывает меня, я вспоминаю, как ужасно с ним обошелся, и тогда я не ненавижу его, мне просто жаль его и так стыдно перед ним. Мне тяжело от того, насколько разные чувства поглощают меня, чтобы мне хочется вырвать ту часть, которая отвечает за это. Понимаете, я ненавижу его, затем мне плевать, а потом я чувствую вину перед ним за всё, что я чувствовал ранее, и буквально через пару часов я снова возмущаюсь, типа почему я чувствую себя виноватым, ведь это он виноват и он должен ответить, и что я ненавижу его. Это всё замкнутый круг. С Джехёном почти также, за исключением того, что я не хочу оставлять его. Я не хочу знать, что равнодушен ему. Я не хочу знать, если он полюбит кого-то другого, — Тэиль снова подносит ему стакан с водой, налив с графина ему. — Тебе нужно проанализировать то, что ты чувствуешь к Доёну. Я думаю, что тебе нужно не винить себя, так как судя по твоему рассказу с больницы, друг давно тебя простил. Нужно отпустить для начала вину, а затем мы отработаем твою обиду, — забирает стакан с рук и снова наливает ему. —С Джехёном давай разрешим сейчас. Из-за чего ты не хочешь оставить его в прошлом? Это в нем дело или ты в целом боишься одиночества? — Я боюсь, что он когда-то оставит меня. Я переживаю о своем статусе и мне больше страшно увидеть, как люди будут осуждать. То есть я боюсь осуждения от родителей, но я не боюсь, если они внезапно бросят меня, а с Джехёном не так. Если он оставит меня даже без ссоры, унижения и осуждения, я все равно не вынесу, — этот страх преследует его всегда. — Даже после всего, что произошло. Мне страшно, что он бросит меня. Наверное, вы скажете, что я в зависимых отношениях, и мне нужно бежать от них, но я не хочу. — Почему? — Мун складывает руки на груди. — Знаете, отчасти мне всегда нравилось видеть, что он желает моего внимания. В школе это особенно грело мою самооценку, он всегда был рядом и мог сделать, что угодно. Я ужасно привык к нему. И его взгляд, он...ну, будто я весь его, мне нравится это. Возможно, что в начале я просто игрался с его чувствами, а потом всё пошло не в ту степь, и теперь я стою в тупике и не знаю чего хочу. Кончики ушей краснеют от того, что он говорит подобные вещи малознакомому. Тэиль хмурится на слова парня, и Ли уже пожалел, что рассказал ему такое. — Он всегда вел себя так? Тэён впервые задумывается над этим. Действительно были времена, когда Джехён был с ним милым. — Нет, ты прав, а ведь он не всегда был таким, — Тэён шокировано смотрит на обмотанные руки. Когда-то и он тоже был другим, чаще улыбался и верил в светлое будущее, строил великие планы, а не существовал. Он жил и наслаждался каждым днем. — Ты должен вспомнить из-за чего ваши отношения приобрели такой оттенок. Была точка невозврата, которую вы прошли. Сначала он хочет рассказать про ситуацию с Доёном, но на самом деле странное поведение Джехёна началось раньше. Скорее всего, из-за заколок. Не сам предмет, а то, как Ли привлекал внимание окружающих. Неужели Чон приревновал его на пустом месте? Тэён всегда был тихим мальчиком, и только к концу школы стал привлекать внимание многих. И когда непонятная репутация плохого парня закрепилась за Чоном, Тэёну было страшно, что остальные перестанут с ним общаться из-за этого, а родители и учителя разочаруются в нем. Он помнит день, когда впервые попросил Джехёна не ждать его после уроков, и от этого воспоминания у Ли чуть не накатывают слезы. Как он мог про это забыть? Джехён скромно молчал и никогда не спрашивал старосту почему, и на следующие дни всегда ждал, пока Тэён не писал и просил идти одному. Однажды он не написал и вышел с другими ребятами, и когда столкнулся с Джехёном, то просто проигнорировал, сделав вид, что незнаком с ним. Мун смотрит на то, как студент размазывает слезы руками. Ли почти быстро берет себя в руки, ожидающе замолкает, чтобы выслушать специалиста. Какое-то странное чувство снова охватывает его, и он уже устает определять его, потому что с него хватит, он запутался. — Исходя из твоих рассказов, этот Джехён не умеет уважать границы людей, а ты не умеешь их ставить и считаешь нормой это. Возможно, что вы действительно любите друг друга, но вам нужно многое отработать. К примеру, Джехёну сделать что-то со своим желанием контролировать тебя, ревновать и считать своим объектом. Он должен больше доверять тебе, а для доверия вам нужен конструктивный диалог, к которому сейчас никто не готов, пока каждый из вас не переварит ваши отношения в голове. Чувство собственничества и ревность могут быть терпимы в минимальных проявлениях, как и то, как ты провоцируешь его. Парочки любят называть это страстью, когда отношения становятся обыденными. Это не должно быть ярко проявлено и быть постоянным. Также ты не должен терпеть насилия и сам набрасываться на людей. Всё происходит, что вы оба не умеете делиться, как и слушать чужие проблемы, отчасти вы зеркалите друг друга. Будто в старую библиотеку пришел человек и наконец расставил все книги по полкам. Тэён не совсем понимает мотива Тэиля, спрашивает: — Так я люблю его или нет? Тэиль громко смеется с его слов. Просит прощения, говоря, что никак не хотел обидеть смехом пациента. — Увы, но здесь решить я за тебя не смогу. Пока твоя рука восстанавливается, у тебя будет много времени подумать, — Тэиль кидает взгляд на настенные часы и встает, накидывая пальто со стульчика. — Вот только говорить с Джехёном не советую, пока сам не знаешь. Когда один в отношениях колеблется, неуверенность достигает и второго. Поэтому когда ты окончательно поймешь ответ на вопрос, тебе будет уже о чем спрашивать у Чон Джехёна. И будто спутанные узлы распутываются на глазах, вытягиваясь еще не в ровные линии, но наконец Ли может видеть за что тянуть, чтобы развязать полностью нить. Тэён хочет проводить психолога, но тот просит не вставать и отдыхать. Когда Тэён наконец засыпает, он не видит тревожных снов. Ему снится Накамото и Марк, которые подзывают его и Доёна поесть мяса к ним за стол. Студенты очень голодные после экзаменов, они радостно сидят. И в какой-то момент Тэён оборачивается на стуле назад и видит стоящего Джехёна у прилавка, который всё никак не мог решиться с выбором еды. Тэён подходит к нему радостно со спины и показывает пальцем на любимый клубничный чизкейк, и Джехён ему улыбается. Та самая улыбка, как в школьные годы, милая и теплая-теплая до безумия, с этими глубокими ямочками и слегка виднеющимися зубами. И он улыбается сквозь сон, выталкивая одеяло на пол, пока где-то там поедает еду с друзьями, а Джехён ласково смотрит на то, как староста набивает рот мясом. Жаль, что сны нельзя проецировать в реальность.