Domino

Тэён тихо сопит на его плече, и Джехён сто раз пожалел, что не разбудил его. Именно сегодня в подъезде не работает лифт, приходится тащить парня на себе на седьмой этаж. Алкоголь крепко забрал старшего в сон, который никак не вставал из машины, из-за чего Джехёну пришлось поднять его. Точнее, начиналось всё как-то страстно, но все равно неправильно. Тэён был развязан на язык, говорил пошлости, и точно бы винил себя на следующий день. Опустив пьяное тело, он хозяйничает в карманах чужой кожанки, находит телефон и звонит его соседу, легко набирая пароль на телефоне. Код на двери он не знает, поэтому остается только звонить Накамото. Звонок через пару секунд сбрасывают, слышится шорканье тапочек за дверью, которая следом открывается. Японец не выглядит особым довольным, видя пьяное лицо Тэёна и серьезного Джехёна. В целом Юте нравится подкалывать старосту о Чоне, но на деле он действительно не выносит Джехёна и его дебильные замашки. — Проходи, — кивает сосед, пропуская этих двоих. — Оставляй Тэёна в комнате справа, а потом на кухню. Разговор есть. И дураку понятно, что разговор будет не из приятных. Бросив пьяное тело, которое тут же обнимает подушку и забывает о существовании всего мира, Джехён нервно выдыхает, собираясь с духом. Он имеет примерное представление, что скажет ему японец. Наверное, влезет с мнением эксперта. Больше всего ему нравится, когда третьи люди влезают в их отношения. На кухне Юта не садится, предпочитая облокотиться об кухонные тумбы и замереть с кофе в руке. Джехён лениво плетется, чтобы сесть на стул. Он подпирает спинку к стене, чтобы можно было опрокинуть голову назад. В сон клонит немерено, если бы не напившийся Тэён, он давно бы спал после тяжелого дня. Сегодня был семейный ужин, родители надавили, что ему пора вникать в их бизнес. Через два дня он должен будет приступить к стажировке внутри своей компании, чтобы в будущем занять соответствующее место. Это не то, чего он хочет от жизни, но с другой стороны у него никогда не было конкретного хобби и желания работать где-то конкретно. Джехён готов работать на них, лишь бы его не дергали. — Давай быстро, — Джехён устало потирает щеки, чтобы разбудить себя. — Ты тут, давай, не наглей в моем доме. Говорить будем столько, сколько понадобится, — Накамото намеренно шумно ставит кружку на каменную поверхность. — Хорошо, давай будем говорить, — он разводит руками и со звуком опускает на колени. — Какой я мудак, как сделал твоему другу больно. Понимаю, я виноват в том, что произошло. Наверное, сейчас ты хочешь попросить меня оставить его в покое. — Когда надо ты соображаешь отлично, — криво улыбается японец, наблюдая за ни капли не раскаявшимся сокурсником. — Вот только не выйдет, как бы ты не просил, — с грустной улыбкой заключает Джехён. — Мы начнем искать друг друга спустя какое-то время. Не только я, но и Тэён. Ты сделаешь ему хуже, если перекроешь доступ ко мне, он тебя возненавидит. Подобная самоуверенность вызывает еще больше отвращения у соседа Ли: — Так уверен, что это любовь навсегда? У тебя же нет представления о любви, ты его не любишь даже, а просто желаешь обладать им. Чем быстрее ты поймешь, тем лучше будет тебе.Оставь его, пожалуйста, прекрати изводить. Джехён вспоминает, что Тэён не смог отогнать его, Тэён захотел, чтобы он остался с ним. Боли больше нет, Ли может не бояться ранить, Чон не ощутит её. Он может делать больно сколько захочет, но главное пусть остается рядом с ним. Видя потяжелевший взгляд, Накамото устало выдыхает, прикладывая кофе ко лбу. — Я даже по взгляду понимаю, что ты уже думаешь неверно. Любовь не должна приносить боль, перерезать крылья, перекрывать кислород, понимаешь? Но что могли понимать другие о них? Джехён пропал в нем, как мальчишка, впервые увидев кого-то настолько очаровательного. У Ли Тэёна очаровательно темные глаза, в которых безвозвратно тонешь, и Чон никогда не будет просить о помощи, желая утопиться в них. Староста человек простоты и сложности. Он мог быстро и за пять минут легким и простым путем решить сложное уравнение, и также путать собеседников в своих словах, не успевая за эмоциями. Тэёна редко кто понимал с его перепадами, он часто сидит уставшим и никаким, а потом резко мог воспрянуть духом и начать гиперактивно носится вокруг, задыхаясь говорить о своих планах, о том, как он мечтает открыть собственную галерею, как хочет сохранять моменты на камере, ощущать вкус мороженого соленой карамели на языке и обнимать того, кто будет дарить комфорт. Тэён есть во всех милых вещах: в маленьких коробочках, которые он покупает для невидимок и для резиночек, чтобы миленько завязывать хвостик на челке, в цветных записях тетради, в самодельных браслетиках из бисера. Пусть Джехён ни разу не говорил, но староста похож на яблочко в нем, и взрослый парень еле сдерживал себя каждый раз, чтобы не затискать того. Тэён плачет за просмотром мелодрамы, пугается и жмется к телу после просмотра ужасов, до слез хохочет над мелодрамой. В этом есть он прекрасный, неуловимый, тот Тэён, которого хочет видеть перед собой Джехён. И если Юта говорит, что этот Ли вернется, когда он оставит его, то может в этом есть смысл. Но тогда Джехён ощутит себя совсем одиноким и ненужным этому свету, запертым в темной комнате один, где от него отвернулся любимый человек. Накамото моралист, он выбивает всю токсичность из него и надеется, что на этот раз до Джехёна хоть что-то дошло из сказанного. — Не беспокойся, в этот раз я точно тебя услышал. Только хочу, чтобы ты знал одну вещь, — Чон вовремя вспоминает о розовом джине в сумке. — Ли Тэён настоящее зло. Зло с красивой улыбкой, полными ласки глазами, невинным смехом. — Зло? О чем ты? — Накамото разочарованно выдыхает, тянется к салфеткам, чтобы вытереть кофейные пятна на губах. Он ошибочно подумал, что они закончили. — В прямом. Он со школы такой, — глаза направляются к выбеленному потолку. — Я никогда не мог понять, что у него на уме, нравлюсь ли хотя бы чуть-чуть. В начале это напоминало игру, Тэён получал от этого удовольствие. Его слова наверняка звучат бредом психа, но оно так и было. Тэён каждый раз тянул к нему руку, когда нужно было отпустить её. — Он мил и у него хороший характер, хотя голова забита ненужными мыслями. Мне было страшно впускать кого-то такого человека в свою жизнь, — нет, он тянется к рюкзаку на полу, не выдерживая. — Но когда я это понял, он уже стал её частью. И так естественно, будто всю жизнь был рядом. Ты хотя бы раз чувствовал такое? Отрицательно помотав головой, Юта недовольно складывает руки на груди. — Поэтому думай перед тем, как нести бред, что я не люблю его, — зрачки парня опасно блестят из-за света кухни направленного на него. Накамото не из простаков, он коротко хмыкает одним уголком губ. — Я исхожу из того, что вижу. Надеюсь, тебе хватает мозгов понять, что я не заинтересован в Тэёне? Японец смотрит на неподвижного Джехёна, который сжимает вытащенный бифитер. Смотрит он на него обреченно и грустно, будто уже знает конец всей истории. — Уже поздно. Ты можешь остаться здесь, но завтра, пожалуйста, уходи отсюда. Уж его гостеприимство единственная вещь, которая радует. Хорошее настроение повышается еще сильней, когда японец уходит наконец, оставляя его наедине с алкоголем. Он зачем-то пишет короткое «пообщался с Накамото, лол» Сычену, не ожидая ничего в ответ.

@winthislife: я говорил, что он хоттский, да?

Джехён измученно стонет и набирает текст: вы: Он придурок, если ты не замечал.

@winthislife: эмм, ну ты как бы тоже, нет? ну, расскажи! о чем вы говорили? ты ему рассказал про меня???

Уронив голову на стол, он через секунду собирается и открывает бутылку. Первый глоток идет тяжело, второй уже приятно, Джехён слизывает клубничный вкус с губ. Сладко. Как в собственном доме, Чон берет бутылку и идёт к балкону, накинув свою куртку сверху. Резким движением потянув дверь, он хмурится, когда поток воздуха ударяет в лицо, пробирается сквозь одежду, покрывая кожу слоями мурашек. Проклятая вибрация в кармане брюк заставляет поставить на пол у стульчика бифитер, потому что сигареты во второй приоритетней. На экране высвечивается «Дун Сычен», и Джехён не уверен не выпал ли он из временных рамок, поэтому на всякий смотрит на рассвет. Гребанные шесть утра, а Дун желает знать детали его японского паренька. — Трудно принять, что ты готов обсуждать этого засранца в шесть утра, — Джехён разжигает пламя спичками, прижимая телефон плечом к уху. — Трудно поверить, что ты в доме у Накамото, который возможно натягивал твоего милого мальчика вчерашней ночью, — Сычен хихикает в трубку, и у Чона пропадает желание говорить с ним. — Я не говорил этого, — он шмыгает носом, который успел покраснеть от холода. — Ха-ха, что с носом? Тебе его разбил На Юта или ты ревел из-за Ли Тэёна? У Дуна явно приподнятое настроение для раннего утра. Он, скорее всего, не ложился спать, а значит с кем-то только что переспал. Джехён ставит сотню баксов на Джонни или того парня Тэиля из команды по футболу. — Курю на балконе, — он скрывает, что пришел посмотреть на рассвет. —Так почему ты считаешь, что они спят? — Добрый и понимающий парень без абьюзного поведения витает вокруг Ли Тэёна, предлагает безвозмездную помощь. Выставляет себя очень хорошим другом, пытаясь пробиться в статус возлюбленного, но все бесполезно, потому что Тэёну нравятся плохие мальчики и факбои наподобие тебя. Ты будешь круто трахать, дарить любые вещи, но не интересоваться чувствами, проявлять уважение к партнеру. Сычен говорит выучено, будто он давно держит это готовым в голове. — Твое мнение о Накамото слишком злобное, — и умалчивает в части про него. — Но разве я не прав? Ты ведь так и думаешь, нет? — тишина провисает, слышно только шумное дыхание Чона. Ему будто бы нечем возразить, тогда Дун решает добивать фатально. — Юта в отличии от тебя умеет подстраиваться под людей и не видит в этом ничего плохого. Он уважает свои и чужие границы, поэтому Тэёну с ним хорошо. Однако у нашего капитана напрочь отсутствует индивидуальность, от чего Ли его не находит привлекательным совсем, ведь ты куда интересней, как не посмотри, Чон Джехён. — Вау, когда ты получил бакалавр психолога? — Джехён сбрасывает пепел, затягивается в этот раз подольше. — Оу, наконец ты признал мою гениальность помимо моей охрененной задницы, — хмыкает Сычен и продолжает. — Так вот. Юта посредственен, в чем-то не такой напористый, поэтому в отношениях он будет себя также вести. Непонятно, сегодня говорит: «я не заинтересован в нем», а завтра будет думать, как красив староста. Джехён уныло смеется, чувствуя, что пальцы на сигарете не разгибаются от холода. — Напоминает Тэёна, прямо его копия. Сычен устало выдыхает, он клянется, что друг закатил только что глаза: — Так я о чем говорю. В этом вся проблема, Джехён-а. Тэён нуждается в том, кто будет его вести и делать всё за него, — быстро поправляет себя. — Конечно, не так, как ты делал это прежде, но отчасти Ли такой именно человек, поэтому он потянулся к тебе. Единственный, кто подходит ему, это ты, Джехён. Подавившись сигаретой, он тут же ее выбрасывает. Саднящее горло болит, но больше волнует услышанное. Почти все сказали, что он просто ненормальный и нужно просто поставить крест на Ли Тэёне. Поэтому он озвучивает то, что сказали бы другие на слова друга: — Ты в своем уме?! — Он тянется за второй сигаретой, но сначала делает глоток джина. — Я? Звонкий смех Сычена звенит в ушах, будто весь дом слышит их разговор, от чего Джехёну становится не по себе. — На свете не так много людей с тираническими заскоками, как ты. Ты монополист, желаешь, чтобы тебе принадлежало всё сразу и целиком. Эгоистичный и беззаботный, вот какой ты, — слова друга задевают, но он молчит, потому что редко можно услышать что-то толковое от китайца. — Тот, кого не волнует, как и сколько он манипулирует людьми. Прямо как член королевской семьи, избалованный и при деньгах. Думаю, что Тэёну подойдет кто-то похожий. Конечно, без всех озвученных мной патологий. Имею в виду, ему нужен ты, но без всех этих больных игр. — Мне немного жутко от твоих слов, — снова запивает. — Правда о себе всегда такая. Жуткая, уродливая и темная. Облизав губы, он понимает, что перестает мерзнуть. Алкоголь согревает внутренности. Будто бы прокрутив собственные слова, он решает их пояснить Чону еще раз: — Я не говорю, что вы идеальная пара, нет. Я имею в виду, что существует не так много таких доминантных людей, как ты, и таких желающих быть под доминированием, как Тэён. Тебе нужно лучше относиться к нему. В любом случае первые шаги ты привык делать сам, не ожидая от его пассивности чего-то. Вот и делай, но учись у Юты. Он не перекрывает кислород, поэтому старосте с ним хорошо. Да и что-то подсказывает мне, что Тэён будет оставаться всегда на твоей стороне, но не смей пользоваться этим. И когда Ли съедет от Юты, за мою щедрую помощь, ты скинешь мне номер этого горячего японца, и я с ним разок перепихнусь, потому что, боже, Джехён, ты видел его тело? Оно же идеально! На этой ноте он убирает телефон от уха, Сычен кричит, что пусть только посмеет отключиться. Джехён делает всё с точностью наоборот, отключается, услышав только нужное. Запах сигарет отвратительно впитывается с перегаром. Молодец, что сказать.

Oh, how did we get here Now now now baby We see a storm is closing in Pretending we ain't scared

Третья его остановка, когда лба касаются чужие пальцы. Джехён подрывается резко, хватает за секунду чужую ладонь и смотрит боевым-напуганным взглядом. На него с таким же испугом смотрит Тэён, который сразу выдергивает руку из захвата. Ветер треплет его красно-белые волосы. Он похож на сошедшего к нему бога. Его брови нахмурены и глаза полны печали, с которой он не должен смотреть на Джехёна. Позади вновь синее небо и высокие зимние звезды, что подобно ковру их накрывают. Ли заметно расслабляется, когда видит шевеление. — Я думал ты умер. Ты не шевелился с момента, как я проснулся в полдень, — Тэён отворачивается в сторону, позволяя ветру целовать кожу сильнее. Он не хочет знать, что ему интересно, ведь он впервые видит Чона в таком виде. Джехён смотрит на себя, всё еще в проклятой куртке, его пальцы кое-как двигаются, хорошо, что во сне он просунул их сквозь одежду и положил на живот. Бифитер пустой, значит осилить сумел. Остальное он не помнит, кроме разговора с Сыченом, бесконечных глотков. Ох, он помнит еще, как наорал на ребенка с балкона, когда мелкий паразит орал в восемь утра.  — Что ты здесь делаешь? — Спокойно узнает, как только может Тэён, но затем с разочарованием стонет, хватаясь за голову. — Отлично, я вспомнил. Почему ты всё еще здесь? На все вопросы у Джехёна один ответ: «ты». Но вместо этого Чон вытаскивает предпоследнюю сигарету, последнюю он протягивает старосте, он не отказывается и берет её. Наверное, кризис люди обычно обговаривают и приходят к решению? Просто с таким в жизни он не сталкивался раньше, обычно всё подчинялось. У Тэёна тоже нет в этом опыта, он привык в итоге сдаваться напору. В близи ресницы Ли безумно красивые, от них падает тень на кожу, они дрожат. Его взгляд сосредоточен на зажигалке в руке Джехёна, который не убирает пламени, даже когда Тэён затягивается и делает два шага назад. Волосы красиво сочетаются, или это всё, потому что это Ли Тэён. — Тебе идет. — Прекрати, Джехён, правда. Тэён неудобно обнимает затылок рукой, избегая пристального взгляда Джехёна, который изучает снова его, или можно сказать навсегда запечатлевает его образ в голове. Кажется, он наконец набрал несколько килограмм, стал лучше спать, потому что мешков уже нет. Всего лишь нужно было не трогать его несколько дней, наверное, Юта был прав. Он не мог говорить ему нет, потому что такова его природа, наконец доходит до Джехёна. — Звезды летом красивее, — Ли смотрит на маленькие точечки в небе, выдыхая пар. — Люблю звезды зимой, — староста оборачивается к нему. — Они сияют своим холодом и величием. В тенях зимы зарождается любовь, окрашиваемая звездным небом. Однако ни Тэён, ни Джехён не ощущают романтику в душах. — Джехён, тебе пора уходить, — Тэён снова стоит спиной. В словах речь не об уходе из дома, а о большем, и Чон так жалеет, что сразу понимает. Он так жалеет, что первое, где он понял Ли сразу, такая сокрушающая его фраза. — Да, сейчас, но для начала, — он не знает, что говорить. Сычен просил не ломать его, а Накамото быть честным с собой. Это не надежда на последний шанс, Джехён хочет красиво уйти, как это делают гости с красивым тостом в конце. — Спасибо тебе большое за всё. Я самый везучий человек на планете, раз смог быть рядом с тобой, пусть ты был против. И я же самый большой неудачник, который всё испортил. Знаешь, сначала я не хотел тебя отпускать, но… Ах, черт! Как же я ненавижу говорить подобное! Что ты вообще делаешь со мной, Тэён-а? Я меняюсь и не узнаю себя, мне страшно, черт побери. Тэён велит себе не поворачиваться и стойко стоять к нему спиной, он до дрожи сжимает себя за плечи и умоляет не смотреть в глаза ему. — Мне нет прощения! Ни одному сраному поступку, ни одному моменту, где я заставил тебя плакать, причинял физическую и не только боль. Я скотина, ты прав, меня в детстве не учили любви. Меня заставляли только добиваться и никакими другими путями, пока мне не сдадутся. Глупо, но я только так умел, поэтому вел себя так с тобой. Нет, Джехён не может сказать главного. Глаза неприятно щиплет, он моргает и следом шмыгает носом, не понимая, что происходит с ним. Просит быть себя мужчиной и добить уже до конца, признаться в этом. — Я не заслужил тебя, я не достоин тебя, я не мог сделать тебя счастливым и только причинял боль, когда как ты каждый раз доверялся мне и открывался снова, — Тэён задыхается от услышанного, слезы все-таки катятся по его щекам, но он все еще не обернулся. — Поэтому я отпущу тебя, чтобы ты мог быть счастливым. В моих руках всё обречено на гибель. Я буду продолжать любить тебя своей неправильной, некрасивой, очернившей любовью издалека. Ты можешь жить, как хочешь, влюбляться в других, я обещаю, что не трону тебя и не подойду. Потому что я полюбил тебя тем парнем, которого сбили мячиком, с той солнечной улыбкой, покрасневшими щеками. И я знаю, что как только оставлю тебя, ты будешь снова им, поэтому я отпускаю тебя. Под конец Джехён задыхается от комка в горле. Он вскидывает голову, чтобы не задохнуться от переизбытка чувств, но в этот момент разворачивается Тэён, с лица которого без остановки льют слезы. Руки легко прижимают к себе несопротивляющееся тело, Ли ничего не говорит, просто рыдая ему в плечи. Здесь нет проигравшего и выигравшего, они оба нанесли друг другу много ран, и теперь им нужно быть подальше от друг друга, чтобы они зажили. Это может занять месяц, неделю или всю жизнь. Тэён мочит слезами одежду, втягивает запах засевшего в парне перегара в перемешку с родным запахом. — Наверное… Ты, наверное, прав… — Тэён поднимает голову, заглядывая заплаканными глазами в его. — Буду счастлив не только я, но и ты.

х

Жаркое лето. Они играли сутками баскетбол после уроков и на переменах на школьной площадке. — Джехён! Ты куда? — Ребята кричали ему, пока Джисон в шоке наблюдал за бедным упавшим пареньком издалека. Джехён знал, что это Ли Тэён. Этот парнишка был старостой в их классе, а еще был очень милым. Он подбежал наконец к нему, видя, как тот болезненно хмурился. Удар пришелся прямо на солнечное сплетение, поэтому он замер в позе эмбриона и не двигался. — Ты как, эй? — он легко положил руку на лицо старосты и развернул его к себе. Разлепив глаза, он будто бы не сразу понял, что произошло и почему он на зеленой траве. На него обеспокоенно смотрел Чон Джехён, и староста с чего-то выдавил легкую улыбку, показав, что еще живой. — Ты такой худой, я не удивлен, почему тебя снесло так одним мячом, — тогда еще его подростковый жирок в щеках не исчез, и Ли просто залипал на милые ямочки и щеки парня. — Давай я помогу тебе встать. Осторожно подняв старосту, как невесту, он повел его в медпункт. — Я могу сам дойти, Джехён, — Тэён скрывал покрасневшее лицо в длинных ладонях. — Нет, — упрямо заявил тогда он. — Мои придурки тебя ударили, значит я и забочусь о тебе. Джехён был рад богам, что Тэён не смотрел на него. Кончики ушей предательски заалели, как и шея вместе с щеками. Он хотел нести его на руках так вечно, обнять крепко и дарить всё тепло, потому что светлее, чем он, в его жизни света нет. Переживая, что с Тэёном могло что-то все-таки случится, Чон ходил из стороны в сторону, не находя себе место. Это даже не он ударил, но почему-то так волновался. Тем временем Джисон с испуга даже не подошел, решив сделать вид, что ничего не было. Староста очень удивился и даже издал короткое «о», когда вышел из кабинета медсестры и увидел перед собой сидевшего в коридоре Джехёна. Уроки давно закончились, но этот парнишка ждал его там. А затем, набрав воздуха в груди и преодолев смущение, Джехён четко произнес: — Позволь мне проводить тебя до дома! Испуганно посмотрев по сторонам, Тэён заткнул его, положив ладонь на рот и шикнув дважды. Джехён наблюдал за ним с большими глазами, всё еще ожидая ответа. — Хорошо, — отводя взгляд пробубнил староста, убирая руки, и это стало самым лучшим завершением школьного дня для Джехёна. Он уже представлял, как они подружатся, как будет звать старосту к себе домой поиграть в приставку, потому что родители не покупают ему её, так как не хотели, чтобы сын отвлекался. Наверное, он думал, как только они повзрослеют, они могут слетать в евро-тур. Ничего страшного, если у Тэёна не получится, Чон достал бы для него и билеты, и всё. Абсолютно всё, он готов был отдать и всё свое ему, лишь бы тот солнечно смеялся с его шуток. Всё, о чем молил в школьные дни — это чтобы его первая любовь никогда не переставала улыбаться. Джехён был готов оберегать эту улыбку от всего зла, взять удары и проблемы на свои плечи. Он вытерпел бы всё, даже если бы весь мир отвернулся от него, Джехён бы жил ради этой улыбки, смеха и красивых глаз.

Х

Джехён сжимает крепко худое тело в последний раз. Больше он никогда не притронется к нему, никогда не ощутит мягкость кожи, не сможет вкусить его аромат. Отныне Тэён будет всегда улыбаться и чаще с каждым днем, но не ему, и винить в этом будет Чон только себя. — Я люблю тебя, — горячие слезы стекают, теряясь в тэёновых волосах. — Я буду всегда любить тебя. Знай, что всегда будет такой человек. Навсегда. Другие не будут иметь для него значения, лишь яркий и светлый Ли Тэён. Джехён предательски плачет, пряча лицо в волосах. Звездное небо оплакивает их парадом зимних звезд. В этой Вселенной плохих концовок, в мире утративших надежд, они выпутываются из объятий и не верят тому, что это конец.