Не пара

      На радостях Катра подпрыгнула на месте и обняла Адору. Капюшон спал с её головы. — Осторожней! Скорее спрячь лицо! — Адора оттолкнула от себя соседку и замотала головой по сторонам, пытаясь убедиться, что никто на них не смотрит. Своими суматошными действиями она только притягивала ленивые взгляды, которые, впрочем, надолго на них не задерживались.       Катра дождалась, пока Адора на неё посмотрит, и закатила глаза. — Да ладно тебе, по городу не висят листовки с моим лицом, так что я не должна настолько тщательно скрываться. Наверняка, по новостям ни слова не сказали о том, что из интерната сбежала дефектная. Мне главное не светить лицом на камеры — скорее всего меня будут искать через них. Меня, конечно, могут поймать, если я буду настолько невезучей, чтобы наткнуться на кого-нибудь из работников интерната в штатском. Но какова вероятность, что это случиться? — Адора всё ещё глядела на соседку с недоверием, поэтому Катра, насупившись, натянула капюшон обратно. — Ты такая зануда… Ну не окружают же нас везде враги! В автобусе я могла бы и снять капюшон, раз уж на улице всё равно нельзя. — Катра вдруг замолкла и отвернулась к окну.       Адора решила, что та успокоилась, а потому с облегчением выдохнула и откинулась на спинку замызганного автобусного сидения. С минуту они сидели тихо, наслаждаясь поездкой. Вот только, наслаждение это было недолгим. Волнение породило ворох тревожных мыслей: «Зачем я согласилась? Что если Катру поймают? Что если узнают, что я была с ней? Сотрут ли мне из-за этого память? Ну почему я не сказала «нет», почему не сбежала, сразу как увидела её?» — Та-дам! Что скажешь, теперь меня точно никто не узнает? — Адора лишилась дара речи, когда увидела Катру, с аккуратно нарисованными усами, с завитушками на концах. Свежая краска фломастера весело поблескивала на коже. — О-откуда у тебя фломастер? — девушка не придумала вопроса лучше. — Ещё вчера украла. Ну, так что, как я тебе?       Катра попыталась снять капюшон, но Адора неожиданно схватила её за запястья. Её взгляд был серьёзен, а на лице не было ни тени улыбки. Катра ловким движением спрятала фломастер в карман толстовки, и смущенно отвернулась. Она была похожа на нашкодившего котёнка, который знал, что сделал что-то не так, но не понимал, за что именно его отчитывают.       Автобус не мог ехать вечно, и нужная остановка вскоре замаячила на горизонте. Адора тыльной стороной ладони толкнула соседку и кивнула головой в сторону выхода. Девушки молча вышли из автобуса. Катра шла позади, она не спустилась спокойно по ступеням, а спрыгнула с самой верхней, грациозно приземлившись за спиной своей спутницы. Адора недовольно на неё посмотрела и смутилась, услышав, как та смеётся. — Не будь такой серьёзной, всё же хорошо. Я — на свободе, ты — при памяти. Меня не поймают! …А даже если и поймают — это точно не твоя проблема. — Катра положила тяжёлую руку на плечо Адоры. Та сжалась от этого жеста, но лицом старалась не выдать смешанных чувств. Катра убрала руку и попыталась заглянуть девушке в глаза. — Да что не так? Я тебя не понимаю.       Адора сделала шаг назад и отвела взгляд в сторону. Она столько всего хотела высказать, и едва понимала, что стоит говорить, а что нет. — Я тоже тебя не понимаю! Как ты можешь так легко ко всему относиться? Ты только сбежала, и как ни в чём не бывало, ходишь по улицам, почти не скрываясь! Да ты даже... — девушка сделала паузу, пытаясь удержать рвущиеся наружу слова. — Да ты даже не догадываешься, что моя мать работает там, в интернате! Я не знала, как тебе сказать. Ты ведёшь себя так беспечно, когда наткнуться на кого-то из интерната гораздо проще, чем кажется. Вдруг кто-то из знакомых матери увидит, что я шла с тобой и всё ей расскажет?! У нас будут большие проблемы!       Лицо Адоры было красным от избытка эмоций. Девушка тут же пожалела о своих словах, и в то же время, хотела высказать ещё столько всего. Она, ни дня не живя взаперти, не могла позволить себе такого легкомысленного отношения ко всему, а Катра может. И Адора не могла понять, как она так может, почему не боится и не переживает. — Почему ты ведёшь себя так, словно всё хорошо? — А что в этом плохого? — Катра демонстративно огляделась по сторонам. Адора смотрела на неё в ожидании чего-то, с таким серьёзным выражением лица, какого не было прежде. Катра убрала руки в карманы и продолжила говорить. — Да, я дефектная, да, меня ищут, да, у меня нет родных, жилья и денег, и да, ты только сейчас говоришь мне, что твоя мать работает в интернате. Поверить не могу, что ты скрывала такое! Это, действительно, плохо. Но что теперь? Что прикажешь мне делать, страдать? Мучиться от одиночества и страха? Для этого я могла и не покидать интернат. Эта свобода ничего не стоит, если я не могу позволить себе немного повеселиться.       Девушки так и стояли на остановке, но, к их счастью, здесь не было никого, и никто не мог их видеть. Вечерело, но воздух всё равно был тёплым, а ветер совсем не дул. Солнце не должно скрываться за горизонтом ещё как минимум часа два, но из-за внезапно заполонивших небо облаков, на улице стало темно и серо. Обстановка была напряжённой.       Кто-то должен был сделать первый ход, и этим кем-то стала Адора. Слабой рукой она устало прикрыла своё белое лицо и тихо, но твёрдо сказала: «Я волнуюсь, понимаешь? Что если… Что если нас поймают и в этот раз всё же сотрут память? Ты ведь можешь быть свободна и получать удовольствие от жизни, не рискуя снова угодить в интернат. Просто, будь посдержанней. Не подставляй ни меня, ни себя саму.»       Катра внешне смягчилась, хотя защитной позы не переменила. — Что ты будешь делать дальше? Я думала ты обычный человек, и весь инцидент в интернате повлияет разве что на твои предубеждения по поводу «дефектных». Но, раз твоя мать там работает, всё куда сложнее, так? Всё ещё собираешься пойти по её стопам? — О чём ты говоришь? Я не понимаю. С чего ты вообще взяла, что я когда-либо собиралась работать там? — А с того, что в интернате работают лишь близкие нынешних сотрудников, или сами дефектные, которых для этого растят. Иначе туда не попадают. Может тебе ничего ещё не говорили, но, могу поспорить, тебе уже готовят там местечко. — Катра медленно обошла Адору, смотря на неё тем оценивающем взглядом, которым изучают неожиданно дорогой товар на витрине; взглядом, который выискивает хоть какие-нибудь недостатки, чтобы объяснить отказ от покупки иной причиной, чем та, что эта вещь тебе не по карману. Сделав круг, Катра остановилась напротив спутницы и нахмурилась. — Я лучше, чем кто-либо в интернате, а ты, пусть и слаба сейчас после всего случившегося, всё же довольно сильна. Я отметила это, ещё когда взяла тебя в заложники. Это должно было пройти проще, но ты была на уровне дефектных. А если бы ещё и тренировалась как мы, могла бы дости… Хотя, не важно…       Мысль о том, что Адора, при определённых условиях, могла бы быть с ней наравне, пугала Катру. Она старалась отогнать её от себя, но было поздно — она уже прочно засела в голове. Адора же, напротив, была рада услышать, что дефектная признаёт её сильной. Девушка так долго винила себя за слабость, а, оказывается, слабой она и не была.       Но, за исключением этого признания, Адора совершенно не понимала, что такое Катра говорит. Девушка разговаривала так легко и просто, пусть и была в её тоне какая-то невысказанная претензия, но Адора всё же не могла понять, или же просто отказывалась понимать. Невозможно было поверить, что это всё правда. — Что за ерунда? Ты ничего не знаешь, мать дала мне свободу выбирать, чем заниматься в жизни, а на интернат даже не намекала. — И чему же ты решила посвятить свою жизнь? — спросила Катра, вопросительно изгибая бровь.       Адора замялась, забегала глазами вокруг, пытаясь зацепиться за что-нибудь взглядом; от смущения её щёки покраснели, и, пытаясь выиграть время, чтобы придумать ответ, она перечислила все известные ей междометия и вводные слова.  — Слушай, мы идём к моим друзьям или нет? Тогда нам нужно поторопиться. — Адора, неловко улыбаясь, приблизилась к Катре, схватила её за руку и потянула за собой. Та сделала пару шагов за спутницей, после чего резко вырвалась и преградила Адоре путь. — Ну, нет! Давай отвечай! — Катра была взволнована, хотя, в отличие от Адоры, скрывала это намного лучше. Но она боялась услышать, что её новая знакомая и потенциальная подруга планировала посвятить свою жизнь чему-то вроде ловле дефектных, что, учитывая изначальное отношение Адоры к ним, было бы неудивительно. — Не знаю! Понимаешь? Понятия не имею! Я так много думала об этой чёртовой метке, что на другое не оставалось времени. Почему-то я очень боялась, что никогда не встречу нужного человека и из-за этого не строила планы. Как я могу выбрать свой путь сама?       Катра проморгалась, переваривая услышанное. Она никак не ожидала увидеть столько неуверенности и нерешительности у свободного человека. — Твоя жизнь — тебе и решать, что с ней делать. Ни твоей матери, ни твоему возлюбленному, ни друзьям, ни обществу — никому. Даже я это понимаю, но как не видишь этого ты? — Катра держала Адору за плечи и смотрела прямо в глаза, словно та не смогла бы её понять, прерви они зрительный контакт хоть на мгновение. — Почему мне кажется, что всё это лишь отговорки, и ты боишься принимать решения самостоятельно? — Прямо сейчас я приняла решение, что не собираюсь всё это выслушивать! — О, так ты вызовешь меня на дуэль или что-то вроде того? Предупреждаю, стреляю я очень хорошо. — Катра говорила это несерьёзно, подстёгивая Адору. Хотя она и впрямь походила на человека, способного вызвать на дуэль. Тем более, за годы в интернате она могла и не узнать, что такой метод решения проблем в обществе давно не актуален. — Ох… Пойдём! Или ты передумала? Лишний раз звать не буду. — Адора оттолкнула Катру и смущенно отвернулась. — Мне нужно быть дома к шести, и времени осталось совсем немного.       Девушка пошла вперёд, не глядя, следует ли Катра за ней. Но было бы глупо ожидать, что она бросит свою затею на полпути. Так и оказалось.       Пройдя около сотни метров, Катра решила обогнать свою спутницу, улыбнулась ей, как ни в чём не бывало, и тихо, но так чтобы та услышала, сказала, что к шести она Адору не вернёт. Девушка возмутилась такому заявлению и погналась за Катрой следом.       Это было похоже на игру в догонаялки: Адора ловила Катру, как-нибудь над ней подшучивала, а затем уже Катра ловила Адору. Несмотря на их конфликт, всё это было совершенно беззлобно, и помогало им выпустить пар.       Акустика на тихой улочке была такой хорошей, что шум от двух девушек заставил нескольких любопытных жильцов повыглядывать из окон. Но им уже было всё равно, что на них смотрят, и всё равно, что их слышат. Неприятный разговор таким неожиданным образом перетёк в дурачества, и девушкам было так весело, как никогда прежде. И это было очень странно. Высказав, что они думают, им стало невероятно легко друг с другом. Девушки понимали, что, что бы они не сказали теперь, всё, так или иначе, будет нормально, они смогут это принять.       Внезапно, запыхавшись, Адора остановилась у каменных ворот большого, дорогого на вид дома. Катра вопросительно посмотрела на спутницу. — Мы на месте. — беготня утомила Адору, но это пошло ей на пользу. Девушка улыбалась задорно и непринуждённо, её глаза блестели, а движения приобрели размеренность и плавность. Катра даже удивилась тому, что она только сейчас смогла заметить как Адора красива. Болезненная бледность и слабость, пусть и портили её внешность, всё же были временным явлением. Катра знала, что её спутница оправиться как никто другой быстро. А вот это очарование от радости простым вещам, эта обычно подавляемая жажда вольной жизни находили отражение в её внешнем виде и делали её не красивой, но прекрасной. — Не смотри на меня так! — Адора смутилась, но продолжала улыбаться. — Не смотреть как? — Катра отвернулась, пытаясь выглядеть незаинтересованно, но улыбка никак не могла покинуть её лица. — Ты хорошо выглядишь, когда не ведёшь себя слишком напыщенно и серьёзно.       Адора скрестила руки на груди и попыталась принять максимально напыщенный и серьёзный вид. Катра задорно рассмеялась, заставив подругу сдаться и разрушить этот нелепый образ. Им было очень весело, а время всё шло. Адора не могла отвести взгляд от подруги — она ловила каждый её смешок и каждое движение; её поражало, насколько та естественна и решительна. — Теперь ты на меня смотришь! — Катре показалось это забавным. Она не хотела смутить подругу, но та всё равно смутилась. — Ни на кого я не смотрю! К тому же… — Адора неожиданно приблизилась к Катре, спрятав руки за спиной, и многозначительно на неё посмотрела. — Ты хорошо выглядишь с этими изящными нарисованными усами.       Катра усмехнулась, заставив эти усы забавно изогнуться, и легко оттолкнула Адору. Та едва успела вытащить руки, чтобы сохранить равновесие. Она поверить не могла, что тратит время на такие глупости, и что ей так странно приятна компания дефектной. Казалось, что Катра чувствует то же самое. Всё было так просто и непринуждённо, между ними отсутствовала преграда ответственности, заставлявшая в окружении других людей исполнять определённые роли. Они были свободны быть кем они хотят, и даже столкнуться с непониманием им не было страшно. Девушки изначально в достаточной степени не понимали друг друга, но стремились понять, помогая, тем самым, разобраться и в себе самих.       Прежде чем встретиться с друзьями Адоры, девушки должны были привести себя в порядок. Катра посчитала, что усы — это явно не для первой встречи, и небрежными движениями попыталась стереть их серым рукавом толстовки. Но фломастер оказался, пусть и не перманентным, но довольно стойким. Девушка до красноты растёрла верхнюю губу, так и не избавившись от него окончательно. Приглядевшись, всё ещё можно было разглядеть легкую тень былых усов с завитушками, таких аккуратных, что с ними было жалко расставаться. У Адоры не было значительных проблем с внешним видом. Слабость и бледность не скроешь, а растрёпанные волосы она ловко поправила всего парой движений. Она хотела уже позвонить в дверной звонок, как вдруг стукнула себя по лбу и о чём-то задумалась. Катра озадачено наклонила голову набок. — У тебя нет метки. — Да-а… И это причина всех моих проблем. — Нет, нет, я не про то. Моим друзьям не стоит знать, что ты дефектная. У тебя, конечно, длинные рукава, но, на всякий случай, лучше нарисовать какое-нибудь число. — Адора стала суматошно ощупывать заведомо пустые карманы куртки. — Успокойся. — Катра схватила её за руку, достала из своей толстовки фломастер и протянула его ей. — Я украла это, не чтобы дурачиться, как ты могла подумать. Но у меня не получилось ничего нарисовать. Метка ведь должна быть на правой руке, а я правша, и не то чтобы художник. Я это всё к чему. Лучше ты нарисуй мне ноль.       Девушка осторожно взяла фломастер. Адора придала этому заданию большее значение, чем следовало бы. Приступив к рисованию, она почти не шевелилась и, казалось, не дышала, как каменная статуя. Она двигала только кистью, очень размеренно и ровно. Под пытливым взглядом Катры было ужасно сложно сосредоточиться, но, тем не менее, она смогла вывести идеальный ноль, выглядевший в точности как её собственный. Девушке не доводилось близко рассматривать ноли других людей, и она не знала, отличаются ли те. Шрифт обычных цифр был у всех одинаковый — максимально незамысловатый. Хотя, при долгом рассмотрении, можно было приметить небольшие различия, которые, по сути, могли возникать и из-за особенностей освещения или состояния кожи. — Почему именно ноль? — Адора надела на фломастер колпачок и вернула его «владелице». — Так ведь проще всего. Не будет странным то, что число не меняется. Да и подрисовывать ноль не то же, что и рисовать его с нуля. С этим я и сама справлюсь.       Катра намеренно составила фразу таким образом, и этот дурацкий каламбур заставил Адору улыбнуться. Девушки были полностью готовы к встрече и тогда Адора, наконец, нажала на звонок. Громкая неуместная мелодия неожиданно раздалась, вместо обычного звона. Она напоминала очередную попсовую песню, из тех, что крутят по радио. Адора к этому привыкла, но Катра, которая совершенно не знала, чего ожидать, пришла в замешательство. Обычному звонку она всё равно бы удивилась, но приняла бы это как данность. Но даже она понимала, как странно это выглядит.       Спустя время за воротами послышались шаги. Девушки, ни с того ни с сего, переглянулись. Дверь заскрипела, и из-за неё показалась голова Глиммер. Узнав в одном из гостей Адору, девушка, не успев сказать ни слова, бросилась к ней с объятьями. Глиммер была невысокой, поэтому на подругу она чуть ли не напрыгнула, едва не повалив ту с ног. — Я так рада, что с тобой всё в порядке! Как ты? Ты такая бледная! — Глиммер отстранилась, всё ещё придерживая Адору за плечи. — Тебя два не было в академии, я думала, случилось что-то страшное! Ты ведь никогда не пропускаешь занятия! Это ещё и случилось после того нашего разговора…       В такой ситуации Адора не могла подобрать слов. Та ссора, после всего случившегося, осталась так далеко позади. Она даже не могла вспомнить всех деталей этого конфликта. — Всё в порядке, честно. Я столько всего должна буду вам рассказать. — Поверь, нам с Боу тоже есть, чем тебя удивить. И… — Глиммер повернулась лицом к незнакомке, быстро оглядела её и вернулась к Адоре. — может представишь нас?       Катра, всё это время молча стояла рядом. Ей было неловко, она чувствовала, что вторгается во что-то чужое, но она не могла избавиться от любопытства. Она так мало знает об обычных людях, и сейчас, находясь на уголке чужой нормальной жизни, она имела счастье посмотреть на неё. — Глиммер, познакомься, это Катра. — Адора замерла, думая, что сказать дальше. Девушка неловко повернулась к Катре. — Катра, познакомься, это Глиммер.       Адора отошла в сторону, позволив им пожать друг другу руки. Вся эта ситуация была очень странной в глазах Глиммер, и Адора понимала это. После ссоры она пропадает на пару дней, и, вдруг, заявляется болезненная и слабая, ещё и с новой знакомой. Придумать объяснение было бы сложно, но, к счастью, Глиммер сама всё себе объяснила, когда заметила руку своей подруги. Обнаружив этот ноль, глаза девушки будто бы повторили его форму. Её лицо засеяло, улыбка растянулась до ушей. От восторга она была готова запрыгать. Глиммер тут же перевела взгляд на Катру, потом снова на метку и снова на Катру. Адора не сразу, но поняла, о чём думает её подруга. Когда же до неё дошло, её лицо покрылось румянцем. Она была ужасно смущена, но не использовать это оправдание было бы глупо. — Да. Всё именно так. Катра — моя родственная душа. — Адора притянула её к себе и приобняла. До Катры тоже дошло, почему Глиммер так странно на неё смотрела, но она и подумать не могла, что Адора выкинет нечто подобное. — Так и есть. Всё как она и сказала. Мы родственные души. — Катре ничего не оставалось, кроме как подыграть. Она протянула руку вперёд, на мгновение отодвинула рукав, и спрятала её за спиной. Пусть Адора нарисовала красивый ноль, к нему было лучше особо не приглядываться. — Ладно… — Глиммер хитро улыбнулась. — Чего стоите? Проходите давайте.       Заходя за ворота, Катра приобняла Адору так же, как та сама только что обнимала её, и коварно улыбнувшись, сбросила с головы капюшон.