Ультрамариновые слёзы

“Что я вижу?”, “Когда это было?”, “Что я чувствовал?” “Я помню, как волны цветов поглотили меня и выбросили на поверхность соленых волн внешнего океана...” - оборванные слова складывались в неосязаемой темноте сознания Юки-куна, - “Преломление закатного солнца. Два призрака. Их маски с выходящими из челюсти трубками. Клетка? Полет... Врачи... Яркий свет.. Но боли не было”. “Кто. Кем была она. Ее серебряные волосы, израненное обнаженное тело, кости. Кровь. Ее кровь… Ультрамариновая кровь!” Юки-кун издал невнятный крик, что-то в горле не позволяло вырваться пронзительному звуку страха. В глазах резко посветлело, стерильный белый свет ударил по глазам. “Ткань, простыня, я осязаю. Запах, зелень, родная зелень города только без оттенка океана,” - картинка перед глазами постепенно приобрела привычную четкость. - Юки-сан?! Ты очнулся! Черт тебя дери! Сестра! “Трубки, экраны, датчики, палата..?” - Юки-кун сидел на белой больничной постели, по пояс накрытым толстым белым одеялом и одетым в белый халат, - “Мои руки... ” - испуганными глазами смотрел юноша на свои руки, обернутые толстым слоем бинтов. На сетчатой ткани в некоторых местах выступали темно-синие пятнышки. В комнату ворвался в накинутом на форму Академии халате Айзен Фуридама. Его лицо… сияло от радости: - Эй сестра, да подойдите же Вы! Юки-сан! Как же ты?! - Кровь… это моя кровь? - невнятно прошептал Юки. - Дорогой друг, ты не представляешь насколько я рад, что ты таки очнулся! Понимаешь, устал я тебя дожидаться. Говорят они, мол в коме да в коме! Три дня я, понимаешь, на занятия не являлся! - Юки вопросительно посмотрел на него, будто не понимая языка. Его лицо выражало глубокое смятение, - Чего ты так на меня смотришь? Будто б впервые меня увидел. Это я так должен на тебя смотреть - тебя ведь теперь не узнать! - Фуридама-сан… - Да какой я тебе Фуридама-сан, - в тесную одноместную палату зашла стройная, собранная медсестра в белой юбке, переходящей в медицинский фартук, из которого симметрично исходили от кармана к карману бирюзовые и синие проводки. Айзен осекся, - м-можешь меня называть п-просто Айзен, - его лицо немного покраснело. - Юки Акайо? Как Ваше самочувствие? Вы пробыли в коме три дня. Сейчас Ваше состояние стабилизировано. Ваша мать извещена обо всем. - Что было со мной..? - взявшись за голову тихо произнес Юки-кун. - У Вас раздроблены все кости ниже тазобедренных суставов, ушибы и переломы средней и сильной тяжести грудной клетки, шеи и рук, - все это время стоявший подле кровати Айзен продолжал краснеть, - может проявляться частичная потеря кратковременной памяти. - Спасибо… - Кабаяси Акира, - строго кивнув головой сказала медсестра. - Спасибо, Кабаяси-сан, - потерянно прошептал юноша. Стройная медсестра выверенным движением развернулась и направилась к двери палаты. - Спасибо большое Кабаяси-сама! - крикнул невпопад раскрасневшийся Айзен, - как же ей идет облегающая медицинская форма! - Юки-кун лишь слабо улыбнулся. - Почему ты здесь, Фуридама? - с болезненным выражением глаз спросил Юки, - ты сказал, что не узнал меня. - А-а-а-а… Акайо-сан, ты спас мне жизнь, чуть было не пожертвовав своей! - ровным четким голосом проговорил Фуридама. - Ах, ты об этом… - Не преуменьшай своей заслуги. Я тебе обязан своей жизнью, - его голос сменился на более мягкий, - и прости меня, Юки, за то, что цеплялся к тебе. Я был не прав. Акайо поднял слабый, но добрый взгляд. - Ты провел все эти дни возле меня? - в воздухе повисла неудобная пауза, - спасибо. Спасибо, друг. - Фух… - расслабившись выдохнул Айзен-кун, - прости, я редко извиняюсь… А кстати, скажи, она, ну Кабаяси-тян, не плоха собой. - Айзен, - Юки снова опустил глаза, впившись глазами в темно синие пятна на бинтах, - что во мне изменилось? Что говорила Кабаяси-сан? - с нарастающей громкостью голоса говорил юноша. - А-а, Юки-кун, послушай, - присев на край кровати произнес смущенно Фуридама, - врачи не знают, что произошло с тобой, они говорят, ты чудом выжил. Они всё списывают на странную специфику снаряда, который разорвался прямо перед тобой… - Покажи! - крикнул Акайо. - Чего ты, Юки??? Вот на, на, - он прикоснулся к одному из маленьких дисплеев на боковой части больничной койки. Из левой стены выдвинулся прозрачный экран с темной точкой камеры и отобразил, как зеркало, лицо пациента. Юки-кун застыл в оцепенении. “Мои волосы, мои глаза...” - из “зеркала” на него смотрел юноша с темными мешками под глазами, с абсолютно белыми волосами и с ультрамариновыми роговицами испуганных глаз. - Нет… нет… нет! - его ужас нарастал. - Что с тобой? Акайо-кун?! - пациент дрожащими руками разрывал толстый слой бинта на левой руки. - Нет, нет, нет... - Сестра! - подбегая к двери, крикнул Фуридама. Бледная кожа руки предстала перед взглядом Юки со множеством сшитых хирургической нитью порезов, а вокруг них - остатки свернувшейся ультрамариновой крови. - Что со мной было?! - закричал схватившись за локоны белых волос Юки, - Что со мной было тогда?!?! - его глаза наливались страхом, - Айзен, Айзен, - схватившись за подол его халата восклицал альбинос. - Что с тобой??? В палату забежала сестра Кабаяси. Ее пальцы молниеносно пробежались по медицинской панели. Через множество трубок в кровь Акайо тут же влилось снотворное. В его глазах картинка помутнела, а тело ослабев, упало на белую постель. - Ему требуется покой, - монотонным голосом говорила Кабаяси-тян Айзену. - С-спасибо Акира-сама! - кивнув головой, ответил раскрасневшийся парень. Лаконичным движением черноволосая девушка повернулась спиной к посетителю и пошла по длинному больничному коридору, в стенах которого смешивалась белая галька и снежно листные растения. Из-за поворота ей навстречу вышел Кинисинаи-кун. Расслабленная фигура в темно синем плаще развязанной походке прошла мимо девушки. Равнодушный взгляд пронзил Кабаяси насквозь. Дыхание участилось. - А, Кинисинаи! Чего ты тут забыл? - начал восклицать радостным голосом Айзен. - И здесь ты провел столько времени..? - равнодушно озираясь вокруг со скукой в глазах вяло, проговорил Кинисинаи, - давно от тебя не было ничего слышно… - Неужто твоя безучастность заскучала по мне? - ухмыльнулся друг. - Чувак, мне то все-равно. Хоть я и разгильдяй, но мне в лом одному ходить на кендо. - Никогда не поверю, Кинисинаи, что ты лично пришел к кому угодно, даже ко мне, ради такого! Уж я то тебя знаю, - широко улыбаясь и похлопывая лучшего друга, отвечал Айзен. - Меня прислали твои родители. - Родители?! Мда… - Ты не появлялся у них после нападения. - Но почему они не позвонили мне? - Без понятия, чувак. Пошли. - Кинисинаи, я сам, - тон его голоса вновь переменился на оптимистичный, - вечером спишемся! “Отец, мама, сколько не виделся с ними то? Неделю, две? С чего бы вдруг такой интерес, я ведь жив остался и даже почти не пострадал,” - рассуждал Айзен-кун, направляясь в самый центр города утопичной красоты. Жаркое покрывало закатного солнца давило на его спину теплом. Подвесные энергетические мосты ныне пустели - после непредвиденной атаки жители Аквалона старались не выходить из в своих жилищ. Ало-оранжевые лучи заливали багровым отблеском белые эко-башни и всю зелень на их стенах. “Что я им скажу? Они наверняка слышали про мою неудачу на тренировке…” - обеспокоенно тараторил Айзен, - “Почему я опять оплошал?! Да черта с два!” - Хватит им уже решать имею ли я право ошибаться! - уверенно сказал парень, ускорив шаг, и уже предвидя один из высочайших небоскребов Аквовоса, находящийся возле главного здания демократического совета. Весь этаж эко-башни был занят холодным кабинетом Родо Фуридамы. Высокая и тяжелая дверь кабинета члена Совета была инкрустирована техногенным рельефом - геральдикой семьи Фуридама, отворилась. По центру стоял широкий серый стол, высеченный из единой природной каменной глыбы. К рабочему месту вела черно-белая декоративная клетка, обрамленная по сторонам благородно желтой жидкостью в небольших прямоугольных углублениях. Блики от воды рассыпались по всему потолку. Закатное свечение солнца насквозь пронизывало кабинет через широкие прозрачные стены. Яркие кадмиевые широколистные растения дробили геометрию черно-белых линий. Каждый раз, когда Айзен являлся к родителям, над ним брал верх ропот, а юношеские эмоции подавляла покровительственная отцовская сдержанность. Но сейчас, Фуридама-сан младший уверенным шагом направился прямо к каменному барьеру. В его горле сразу встал ком, что однако не замедлило его шага. - Довольно, Айзен-сан, - холодным голосом произнес зрелый мужчина в белом халате, испещренном линейной черной вышивкой. - Отец, мама! - с жаром ответил сын. По левую руку от мужа, отвернувшись в сторону окон-стен, стояла высокая женщина в сером футуристичном платье. Вечно живые отблески желтой воды бегали по ее спокойному лицу с малым количеством морщин. - Айзен-сан, мы вызвали тебя, дабы ты нам объяснился касательно последних твоих поступков, - начал было мерным голосом Родо-сама. - Мы закрываем глаза, сын, на твое неприемлемое для рода Фуридама поведение в Академии. Никто не исключал подростковый возраст, но… - Ариза, прошу, не перебивай меня. Продолжая слова твоей матери: мы обеспокоены твоими результатами тренировок по пилотированию Серафимов. - Но отец, это был лишь первый запуск, - голос Айзена дрогнул. - Не нам уже тебе объяснять, что политик не должен допускать и первой ошибки. - Айзен, - все таким же спокойным голосом, но с нотой сухой материнской заботы начала Ариза Фуридама, - Мы извещены о том, что случилось в доке 27 отряда. И… - Тебя спас от гибели Юки Акайо. - Да! И вас разочаровывает уже тот факт, что я остался жив?! - Айзен, - басом повелел Родо-сама. Фигура юноши вновь выпрямилась в строгом положении. - Ты же знаешь, что наша политика в совете прямо противоположна идеям Нозому Акайо, его матери. - Но это всего лишь политика! Это ваши дела! - Довольно! - крикнул отец, грозно встав из-за стола, - Ариза, мы долго тянули с этим разговором, довольно. Айзен, нападение на оборонительную стену - начало новой войны. Первой войны эры-последствий. “Первой войны” - слова въелись в подсознание юноши, будто бы разбив улей его внутренних не сформулированных страхов. - Если бы ты изучал подробнее историю, то наверняка помнил бы, что во все времена, предводителем государства во время войны становился опытный полководец. Размеренная и утопичная политика демократического совета и в частности Акайо-сама изжила себя. - Сейчас в разработке находится план нападения на один из парящих городов Аири. И ты примешь участие в этом. - Реальная жизнь закалит в тебе характер, наконец-таки... - Подождите! Но ведь никто не погиб! Да, Юки-кун в тяжелом состоянии, но он поправляется. - Ты должен порвать с ним общение. Вообще немыслимо, как ты решил сойтись с ним… - строго отметил отец. - Что?! Какое это имеет отношение к нашему разговору! Да если б не он, я бы не стоял сейчас перед вами! Он чуть не погиб!!! - Успокойся, мальчишка! Ты не можешь понять, кем является Юки по отношению к тебе, ты не предвидишь событий и на шаг вперед! Ариза-сан перевела мягкий взгляд на яростного мужа. - Успокойтесь оба. Айзен, ты должен знать: было бы лучше, если бы Акайо-кун погиб при нападении... - лицо юноши исказилось в устрашающей потерянности. - В-в к-каком с-смысле..? “Он отчаянно пытается быть мужчиной, но в страхе обнажается его мальчишеское начало...” - Есть причины, почему он обречен на смерть в ближайшие годы. Генетическая болезнь. Каждый его предок по мужской линии умирал от неизвестной нам болезни в определенное время. В мыслях юноши промелькнул портрет его друга. Спустя несколько часов после нападения Айзен сидел в одном из помещений городской больницы, уже вне оборонительных стен. - Срочно вызывайте хирурга! Юноша, 17 лет, раздробление костей ног и рук, ожоги и порезы тела, повреждение черепной коробки. - Неужели это он..? - боль от ушибов в одночасье перестала волновать Айзена, - Акайо? Он выжил??? - бросился он к ближайшей медсестре. Мимо него пронесли носилки: половина чешуи экзокостюма выжглась, подставив себя огню еще при детонации и обнажив большие участки кожи для языков пламени. Из-под раздробленных и местами сплавленных в единое железное месиво частиц костюма сочились ручьи крови, ультрамариновой крови. “Что это..?” - поднеся ладонь к губам, подумал Айзен. “Его волосы...”. Волосы Юки обесцветились, их концы, падающие на израненный лоб, обуглились, а белые локоны местами слиплись запёкшейся синевой. И так инородно звучала на его лице кислородная медицинская маска. Чистый, чуждый, человеческий колосок жизни. “И это - цена жизни..?” - Сердцебиение дестабилизируется! Скорее! - донеслись до него голоса медсестер. “И это - цена моей жизни..? Черт возьми…” - зрачки Айзена бешено метались из стороны в сторону. Он вставал с больничных кресел, и вновь, не находя себе места, садился, - “его могут и не спасти… он, не задумываясь, бросился ко мне… это был его ответ на мои издевки…” - Черт же возьми… Портрет висящего на грани смерти беловолосого израненного парня утопающего в ультрамариновой крови въелся в память Айзена. - Его предки 4-го и 3-го поколения хоть и умерли от разрыва сердца в позднем возрасте, отец, Эндзин Акайо - уже в 33 года... - Скажите отец, - в точности переняв на мгновение говор отца, произнес юноша, - Акайо-сан знает об этой болезни? Родо-сама и Ариза-сама переглянулись. Фуридама вышел из-за стола. - Мы благодарны Акайо-куну за спасение жизни нашего сына, однако он не должен узнать о своем недуге, Айзен, - со скрытым сочувствием машинально произнесла Ариза-сама. - Тогда я поставлю его на ноги! Он имеет право на жизнь! Отец, прошу, сделай так, чтобы он пошел в бой бок о бок с нашим, нет! Со своим отрядом! - с особой экспрессией начал Айзен. Ридо-сан возложил свои руки на плечи своего сына. - Я приложу усилия к исполнению твоей просьбы. А теперь иди. Операция состоится через 4 дня. Ваш капитан, Ридо Хэддо, уже приступил к исполнению приказа высшего командования касательно ускоренной подготовки курсантов к реальному бою. - Благодарю! Отец, мама, - четким движением Айзен развернулся и вышел из кабинета. - Ты думаешь, мы поступаем правильно..? - строгая фигура женщины в миг обмякла подле все такого же сконцентрированного мужа, вернув себе привлекательную женственность, - разве мы не упустили момент его возмужания? Мальчик уже оторван от нас... - Да, это была наша ошибка. Однако война нам сыграет на руку. Мы еще можем взрастить в нем настоящего предводителя. - Почему все же его оставили в живых? - задумчиво и строго произнес Родо-сан. Его жена положила нежный взгляд на его глаза. - Я понимаю о чем ты… Мальчик больше не сможет жить без чужой помощи, а заветы охраняемого нами же с тобой порядка, не позволят ему оставаться таким. Полагаю, - женщина направила сожалеющий и задумчивый взгляд на окно, сквозь которое пробивались лучи закатного солнца, - это из-за влияния Нозому-сан. - Члены Совета консервативно держатся за старое, отдают дань уважения Эндзину, отцу мальчика и его предкам… - Ридо-сан поспешил отвести взгляд от супруги. “Сколько я спал..?”. Раскрывая сонные глаза, пробормотал Юки-кун. “Темно, видимо уже поздно, раз панели опущены. А-ай, голова болит”. Он схватился за белые, давно не мытые, волосы. “Зеркало,” - грубо скомандовал юноша. Из боковой стены выехал прозрачный экран с черной точкой камеры. Перед ним вновь возник портрет болезненного юноши, чьи старые, мягкие и приятные коричневые волосы, бездушно побелели. Он снова посмотрел на свое забинтованное тело. По-прежнему кое-где выступали темно-синие пятна. “Должно быть Айзен ушел,” - головная боль продолжала давать о себе знать, - “Надо пройтись. Раз меня не закрепили, значит мне разрешено вставать”. Уверенным движением исхудавшей руки он отбросил тяжелое больничное одеяло. Инстинктивное движение. Ничего. Он раскрыл глаза. “Я… Я не чувствую своих ног...”. Порыв. Еще порыв. Его начала одолевать всепоглощающая волна паники: как бы он не пытался пошевелить ногами, забинтованные конечности лежали неподвижно. Юки-кун начал всем телом делать рывки. Взялся руками. Рывок. Юки с грохотом повалился на пол. Не успев подставить израненные руки, его лицо с силой ударилось о пол. Ему казалось из него вынули все живое. Не в силах более сдерживать эмоции он забил кулаками. Лицо исказилось в ярости и обреченности. “Нет! Почему?! Почему это со мной происходит?! ПОЧЕМУ?!” Ультрамариновые слезы начали смешиваться с тонкими густыми ручейками крови, боязливо показавшимися из носа после падения на пол. “Что же со мною не так...” “Слабак...” Его глаза слабо раскрылись. Он увидел как по бинтам рук размазан густой ультрамарин слез и крови. “Писать, писать” - отдавались в кричащих мыслях отчаянные всхлипы. Приложив чудовищные усилия, он приподнялся на руках. Прислонился к стене. Провел окровавленным пальцем по белому полу яркой синевой: - Что же со мною не так… - он коснулся еще не запекшейся на устах крови, - Я, обезличен, страшен, слабак… - сердце изнывало, - Сил нет бороться, синь застлала глаза, Я - жалкий птенец, кому вырвали перья с чела… Синие пальцы с которых свисали посиневшие тряпки бинтов сжались в яростно трясущемся кулаке. - Аааааааааааааа! - вырвался крик из его горла, который вскоре осекся, вернув место тихим всхлипам. Его глаза медленно слиплись, а тихий плач затмился обеспокоенным сном. Громкий стук шагов Фуридамы-куна разбивал гробовую тишину городского архива, находящегося на -19 уровне технической части Аквалона. Темно-синие коридоры были слабо подсвечены мертвенными темно охристыми диодами. Наконец коридор вывел Айзена в просторный зал с монолитной серой стойкой и множеством мониторов, за которыми сидел бледный старик с маленьким пенсне на горбатом носу. Не сбавляя темпа шага, Айзен, который чувствовал как гигантские стеклянные коробы с сотнями стеллажей книг и дисков давили на него своей незыблемостью и величественностью, подошел вплотную к стойке. Дряхлый заведующий хранитель не обратил на него никакого внимания, продолжая мудрым взглядом скользить по страницам незнакомой юноше книги. - Добрый вечер, скорее уже ночь, хранитель, дайте мне доступ к архиву, где содержится информация о роде Акайо. Старик спокойно молчал. Трясясь внутри и сжав кулаки, Фуридама раздраженно выдохнул. Бросил взгляд на бейдж хранителя архивов. - Прошу прощения за беспокойство, Хароному-сенсей, вынужден просить Вас о помощи, - дедушка перевел проницательный взгляд на опирающегося обеими руками на стойку молодого человека. - Чем могу помочь тебе, сынок? - Где мне нужно искать информацию о прошлом семьи Акайо? Вам знакомо это имя??? - Ты, вижу, сам не понимаешь, что разыскиваешь в порыве эмоций… - взгляд Айзена в миг очистился. Он встал прямо, поправил форму Академии. - Так-то лучше. Я знаю, что ты разыскиваешь, но я не имею права дать тебе доступ к этой странице истории. - Что? Почему? Хорошо… А если я скажу что фамилия моя - Фуридама. - Мне не важна твоя фамилия, кем бы ты ни был, перед правилами все должны быть равны. Или там наверху вновь переменились порядки? - спокойно и назидательно возразил седой старик. Юноша в яростном негодовании замялся на месте. "Как?! Вся история должна находиться в общем доступе! Кто об этом позаботился! Кто, если даже фамилия моих родителей членов Совета не является ключом к архиву?" Однако вместо образов властных родителей в его мысли вернулся беловолосый израненный юноша с пустыми, погасшими ультрамариновым глазами. - Мне нужна история. Нужна для друга. Он умирает. Прошу, отец. Правила имеют, нет, должны иметь свои исключения. Их взгляды пересеклись. Глаза Айзена умоляюще пытались найти, пробить брешь в принципиальности архивного хранителя. - Акайо значит. Итак, Айзен Фуридаму, тебе нужны ряды 3-го поколения, блок 309, - произнес с неизменным спокойствием старик. В этот же миг напор эмоций юноши исчез, расправив напряженные мускулы молодого лица. Айзен обогнул широкую монолитную стойку и, иногда срываясь на бег, быстро пошел через великих размеров ряды тяжеловесных стеклянных кубов. Слабый свет исходивший от стойки заведующего порождал чудовищные тени отсеков бездонного хранилища. “Ряд, ряд, ряд. От точно сказал о третьем поколении?” Он затормозил. Тяжелая таблица с надписью гласила: “Эра последствий: третье поколение”. Под ногами Айзена очнулась ото сна россыпь охроватых диодов, направившая его направо. Он бежал вслед за всплывающими огоньками, пока не остановился у 9 блока, чьи непоколебимые стены состояли из многослойных листов бронированного стекла. Обеспокоенно выдохнув после изматывающей пробежки, Фуридама приложил ладонь к сканеру. Мучительное мгновение ожидания. Дверь, из-за которой вырывалось шипение воздуха, открылась. Давление архива и 309-го блока выровнялось. “Подача кислорода в блок 309 начата,” - отчитался механизированный бесполый голос. Айзен начал на скорую руку вбивать в компьютер возможно связанные с искомым слова: “Болезнь, Акайо, Юки, третье поколение Акайо”. Спустя минуты безрезультатных поисков он заметил, что под половиной страниц фигурирует слово “поход”. Фуридама вскарабкался в потемках на холодную стальную лестницу близ гигантского, отлитого под дерево стеллажа, достал толстую коробку, вынул крупный холодный носитель, подключил к компьютеру. - Файлы, файлы, файлы… Поход… Нашел! “Ангельский поход” - мероприятие середины 3-го поколения, предводителем которого был член демократического совета южного полиса Аквалон Эндзин Акайо, - “Кажется это отец Юки” - пронеслось в мыслях у Айзена, - Поход объединенных механизированных сил кочевых обществ Солт, полисов Теплых Краев, Аквалона и городов Аири. Участники: 689 мехов. Вернувшиеся: 1”. - Предпосылки. “Лица выдвинувшие теорию Мертвого края неизвестны. Официальной документации нет. Слухи: идею высказали члены одного из обществ Солт. По известной информации, члены Солт сумели изучить сущность ультрамаринового луга на местности у метеорита S-090703 и открыть некоторый портал для перемещения в сквозной реальному мир”. - Записи очевидцев. “Отсуствуют”. - Записи современников. Перед глазами Айзена раскрылось множество вкладок с почти идентичными видео. На каждом был изображен человек. Некоторые плакали, другие сдерживали эмоции. У одной девушки зубы вонзились в кровоточащие губы. “Он обещал покончить с Ее произволом”, “Он собрал наших братьев, отцов, и все они погибли”, “Я же говорил, что это невозможно, что это миф!”, “Почему его не предали суду?!”, “Но ведь бойня же была?”, “Как бы то ни было, проход запечатан и охраняется”, “Герой ли он?”, “В любом случае то, с чем объединенная армада мехов встретилась там, не высвободилось, и уже это можно считать успехом..." Все новые и новые слова очевидцев всплывали перед глазами замершего юноши. Целостная картина трагедии 16-летней давности начала выстраиваться в его сознании. - Значит Эндзин Акайо повел на гибель почти 700 человек, 700 мехов… Но ведь он был очень почитаемым политиком, значит он знал что-то… то что сейчас забыто, непонятно или стерто. Как бы то ни было, думаю в том мире… наши предки столкнулись с чем-то необъяснимым, - рассуждал Фуридама-кун. “Болезнь Акайо. Данная медицинская аномалия мало изучена. Известно, что предки Эндзина Акайо умерли от разрыва сердца, однако до Ангельского похода у Акайо 3-го поколения не наблюдалось никаких врожденных заболеваний. Тем не менее, скоропостижная смерть после возвращения характеризовалась подобным разрывом сердца. Проведенное исследование сделало гипотезу и закономерности смерти Акайо. По подобным расчетам сын Акайо должен был умереть в 20 лет”. - 20 лет?! - судорожно перечитал Айзен, - неужели это правда? - в его памяти промелькнули слова его родителей о болезни Юки. - Состояние здоровья Юки Акайо на последний момент дополнения архивных данных. “Первое упоминание 17 лет назад. Юки Акайо, 4-е поколение. Обследование ребенка после рождения не выявило никаких дефектов. Обследование Юки Акайо в год Ангельского похода на момент после смерти отца, Эндзина Акайо. Выявлена неизвестная опухоль в районе сердечной мышцы. Проведение операции невозможно. Подробная информация стерта.” - Стерта?! Акайо, что же с вами произошло..? - Айзен выдохнув, откинулся на спинку стула. Взглянул на часы: “01:48”, - засиделся я. Закрыв за собой устрашающий блок, Айзен медленно и потерянно направился к выходу. В мыслях продолжали возникать лица с видеозаписей, образ отца Юки, слова о болезни… “В 20 лет. Всего через 3 года. Точнее уже чуть больше двух”. Все это беспорядочно ворошилось, пока Айзен не поднялся на свежий воздух. Закатный уставший алый свет ударил по привыкшим к архивной охре глазам юноши. Его легкие наполнил соленый воздух океанических просторов, а редкие еле видимые звезды заставили его вспомнить о сне. Фуридама степенно поплелся к зданию общежития Академии. - Уважение к его предкам..? - продолжал сдержанно рассуждать Фуридама-сама. Его жена сидела в мягком элегантном кресле подле его каменного рабочего стола. - Но, Родо, отец Юки же был твоим лучшим другом в детстве… Слова коснулись проницательного слуха мужчины. Мощным и уверенным движением его величественная фигура поднялась над столом. Тяжелыми шагами приблизился к окну. Казалось, он тщетно пытался что-то высмотреть там. - Родо! Смотри на меня! - говорил радостным голосом худощавый мальчуган, взобравшийся по отвесной зелени одной из эко-башен. - Ого… - отвечал ему увесистый друг, - я тоже так хочу… Ловкий юнец уверенно спрыгнул с высоты, и ,отряхиваясь, похлопал друга по плечу: - Однажды, Родо, мы заберемся на вершину не только этой башни, но всего мира! Ты же слышал о Серафимах! - Да… Это такие, такие - воодушевленно раскидывая пухлые ручки, говорил мальчик, - такие гигантские роботы! Мне папа говорил, что теперь они станут нашей защитой! - Ага! Людям больше не придется умирать среди тех просторов, - маленький Эндзин указал тоненьким пальцем на пылающий в океане закат, - человек сможет отправится куда захочет! - Да, да, да! А помнишь, нам Макишиму-сенсей рассказывал о далеких краях, где каменная вода стеной закрывает весь горизонт! - мальчику не хватало воздуха, он отчаянно пытался частным дыханием захватить побольше кислорода, - А-а еще по другую сторону от нашего города есть бурлящий океан! Он о-очень горячий и никто не знает что в нем… Более высокий и худой Эндзин подошел вдохновенно рассказывающему Родо, положил свои руки ему на плечи. - Однажды, мы поймем все, что нас окружает! Мы пройдем все тропы, покорим все вершины! Глаза мальчиков блестели от грез… - Эй, Эндзин, - два юноши сидели в комнате Родо-куна, оба заваленные книгами, - тут написано, что во все сложные времена, во времена перемен, во главе общества становился один человек, предводитель. Как думаешь? Ты бы мог таким стать? - Родо, слушай, ты же знаешь, нам, - юноша, оторвавшись от книг, наклонился к своему другу, - по правилам, честно говоря, нельзя такое обсуждать, - его лицо изогнулось в таинственной улыбке, - но да, однажды я бы хотел, встать во главе Аквалона! - Но зачем? Абсолютная власть опасна! - Не знаю, - откинувшись на спинку стула расслабленно отвечал ему сверстник, - я хочу сделать что-то особенное для людей! А демократический совет принимает что-то новое крайне медлительно и скучно… “Мы росли вместе, вместе мечтали о будущем. Вместе стали самыми юными, кто удостоился дозволения вступить в демократический совет. Эндзин после того разговора долго не вспоминал о становлении предводителем, наоборот, повстречав Нозому-сан, он упорнее начал трудиться над совершенствованием демократического строя не только в Аквалоне, но и в других полисах. Но потом однажды он пришел ко мне на разговор, совершенно отличный от прочих наших бесед”. - Родо, что ты помнишь о дне Смертных? - Эндзин, что ты такое говоришь?! Нам же нельзя произносить это слово! Акайо чуть ли не набросился на друга, схвативши его за плечи. - Смерть! Быть может понимание наших далеких предков было ошибочно об этом явлении. Что если есть нечто свыше человеческой воли?! Что если падение S-090703 был специально устроено? Испепеляющий взгляд горящего идеей юноши мгновенно убеждал Родо-куна. - С-c чего т-ты это взял? - Мои друзья из Солт сообщили мне, что недавно, кто-то из их людей в колонии рудников близ метеорита поджег кусочек поля ультрамариновых цветов. И по их данным, дым, что образовался от горения образовал нечто вроде портала, откуда появился сильный ветер, мертвенный ветер... “Следующие 5 лет были временем сильнейшего экономического подъема. В развитие технологий взаимодействия с материалом S-090703 все больше людей вкладывало ресурсы. Именно тогда Серафимы и прочие мехи приняли привычный теперь облик, став образами защиты нашего мира. Эндзин Акайо убедил сначала Совет, а потом и общества Аири и Солт в том, что совершив поход на ту сторону, человечество избавится от той силы, что ограничивало жизнь людей. Ему верили. Исследования того мира показывали его отличную от нашего структуру. Но на много вылазок ресурсов не хватало - человечество располагало лишь одним лугом ультрамариновых цветов. Тот поход назвали Ангельским, а меня - трусом. А потом… Потом 700 лучших воинов исчезли в дыме, из которого вернулся только чуть живой Эндзин, вернулся уже не тем ловким и остроумным мальчишкой. Долго он не прожил. Постоянно бредил. Многие от него отвернулись. Однако память о том, как его убеждения продвинули технологии и сплотили людей, позволило авторитету рода Акайо удержаться на плаву. Мы героизировали поход, увековечили, а напрасную жертву наших родных и близких назвали его Ангельской”. - И все же, Ариза, из-за его убеждений погибли наши родители! Не ты ли в те дни не находила себе место, не его ли действия нарисовали на твоем молодом лице ранние морщины?! - Ты прав, Родо, ты прав… Но подумай о Нозому. Ее отец также погиб в Ангельском походе, а мать скончалась от вести о его смерти. Она потеряла единственную опору в лице Эндзина. Она потеряла и нас, верных его друзей. Общество в глубине своих душ тоже от нее отвернулось. А сын, маленький Юки, был обречен, и она это знала, и мы это знали… Родо-сан подошел к свернувшейся в кресле супруге, которая мгновенно же выпрямилась, сев ровно. - Мы дали мальчику шанс. Все, что ты сказала, как и он сам теперь в прошлом. Нам необходимо думать о настоящем, а наше настоящее это наш сын, Айзен. И как бы тебе не было больно смотреть на Акайо, будущее нашего сына важнее. Не так ли? - Да, - с придыханием ответила женщина, - да, Родо, ты прав, как всегда прав.