Ультрамариновые слёзы

“Белая пелена… Где я? Кажется это и взаправду сон… Мои ноги? Я снова могу ходить…” - Юки-кун стоял в неосязаемой пустоте наполненной млечным туманом, мерно перемежающимся в своих пространствах, - “Влажно...” - в отражениях его сине-голубых глаз пелена дробилась на хлопья, формируя неясные образы. Движение белых частиц кольнуло холодком его открытую кожу, лишенную чешуек брони или медицинских бинтов. Внезапно частицы окрасились и перед Юки возникла кабина Серафима, в которой находилась его сверстница Акеми из 27 отряда. Ее вопль прорезал слух: - АААААААААААА! - глаза юноши в секунду до острой боли раскрылись. Пробивший защиту желтый снаряд с белыми метками разорвался в кабине. Из него с не осознаваемой скоростью начали материализоваться кристаллы, кристаллы соли. - ПОМОГИТЕ! ПОМОГИТЕ! - в глотке Юки все пересохло от страха. На израненную девушку с горящими волосами надвигались острия кристаллов. - Господи… - пролепетали растрескавшиеся от укусов кровоточащие уста. С шипением и стеклянным треском кристаллы в одно мгновение дошли до броне-чешуи сверстницы. Металл начал ломаться под давлением белых сталагмитов. Ее тело выгнулось, уперевшись в заднюю стенку кабинки. Броня, втянутая в соляной капкан, начала трещать. Ее локоть вырвало из сустава. ВОПЛЬ. Ее извивающиеся в агонии тело оторвалось от выгнутой руки. Алая кровь брызнула на мутно прозрачные кристаллы. Концы достигли ее тонких ног. Пронзание, пронзание, пронзание. Вопль. - ПОМОГИ, ПОМОГИ, ПОМОГИ!!!!! Внезапно с бешеной скоростью один кристалл, врезался в живот девушки. Секунда - ее тело замерло. Душко ее очков свалилось с изящной ракушки. Пауза. Острие бура в ее нутре размножилось множеством мелких соляных стеклышек. Акеми вырвало кровью. Снова вопль. Смех? Ее тело билось по белеющей кабинке. Ошмётки кожи с вкраплениями чешуек разлетались по сторонам. Кристаллы размножили свои концы. Ее тела не стало. “Акеми...” Душу Юки будто бы пробурили эти же кристаллы. Он в ужасе отвернулся. Тут перед ним возник двукрылый стрекозоподобный мех. Юки инстинктивно отпрянул, упал. В кричащего пилота с ужасающим треском полился град пуль. Броня защитного поля мгновенно рассыпалась. Пули решитили его тело. Сгустки бордовой крови тяжелой влагой распылялись вокруг. Юки с бешеным сердцебиением обернулся. Полифония стонов наполнила его уши: тяжелый подбитый мех разбился о материализовавшиеся камни, а его пилот в тот же миг превратился в красную субстанцию; возникшая стена граненого небоскреба стала пробиваться потоком мелких птичек-пуль, а стоявшие за стеклом люди изрезались их клювиками... Туман над головой Юки превращался в дышащее огнем черное облако. Канонада выстрелов и криков продолжалась. “Хватит, хватит, хватит!!!” - Юки свернулся калачиком, - “Это невозможно, невозможно! Это кошмар, кошмар!” Шум не стихал, белизна вокруг коптилась и окрашивалась брызгами алеющей жидкости. “Хватит, хватит…”. Ультрамариновые неморгающие глаза юноши изнывали от саднящей боли. “Думать, думать, думать! Она, девушка, серебряные волосы,” - мысль дала осечку - новый поток крови вылился на белые волосы Юки, - “пожалуйста, обними, не оставляй меня,” - слезы выедали ему зрение, - “прошу, молю, твои глаза… шея, нежность, твоя нежность…” - Юки! Юки! - знакомый голос вырвал его из кошмара. “Серебряные волосы… волосы...” Юки схватился за края его халата. “Я видел смерти! Везде была кровь, взрывы!” Ультрамариновые глаза Юки дрожали. Недвижные ноги тяготили его. “Ее серебряные волосы, нежная кожа, волшебные и светлые глаза… цветы, ее аромат...” - Юки, спокойно! Спокойно! Ночной кошмар? Кошмар приснился, да? Медленно расширяющиеся зрачки юноши посмотрели на Айзена. Руки ослабли. Повисла тишина. - Сон? - с надеждой спросил Юки, - Айзен, то был сон..? - Кабаяси, не надо снотворного, - с одышкой произнес юноша. Сердце возвращалось в привычный ритм. Немного отстраняясь от Айзена, Юки начал тихо говорить: - Дай мне блокнот, да, блокнот и ручку. Прошу, дай, - говорил затихающим голосом беловолосый юноша. Оглянувшись вокруг Айзен тотчас увидел разводы синей крови похожие не слова. - Тише, тише, тише… Боковым зрением Юки оглянулся. “Мятый халат Айзена, кровать. Спокойно… все по-прежнему,” - на его устах промелькнула улыбка, - да, да, сон...” Белый волос кольнул его яблоко глаза. Он почувствовал как Айзен опустил его тело, облокотив о край больничной кровати. - Ну и напугал же ты нас, - пытаясь отдышаться, улыбнулся Фуридама, - черт пойми, что тебе там снилось. Видел бы ты себя со стороны, - легкий добродушный смех начал выбегать из его губ. Юки начал улыбаться. Медсестра, оправляя расстроившийся волос, пошевелила нежными губами. Прошли тихие мгновения. “Тишина… - думалось Юки, - Это был только кошмар… Ночной кошмар". - Ну, голубоглазый, поднимайся! Все кровью ты тут измазал! - встав, начал юноша. Его глаза горели оптимизмом. Слабая улыбка тотчас испарилась с лица Юки. - Айзен… - Давай, поднимайся..! - Фуридама-сан, - тихо своим холодным голосом сказала вновь собранная медсестра. - Да что..? - Он… - Айзен, я не могу ходить, - уверенно сказал, глядя в темные глаза Юки, - я не могу больше ходить. - Т-то есть как, не можешь ходить..? Высунувшись на секунду в коридор, Кабаяси-сан вкатила черно белую коляску. - Пришлось делать специально Вам, Акайо-сан. Юки, пытаясь приподняться, начал упираться руками в белый пол со множеством разводов засохшей синевы. “Неужели это тоже цена моей жизни…” - мысли в его голове носились в бешеном круговороте, - “Он ведь больше не сможет подняться, но теперь его ждет… Нет хватит!” Другая, еще более страшная мысль поразила его сердце: “Он спас меня, не задумываясь… А я бы такое сделал для него? Его же усыпят теперь... ” - перед его глазами возникли воспоминания из недавнего прошлого, как он с издевкой посмеивался над ним, нарочно задевал его в Академии… - “Но зачем, зачем я все это делал..?” - Айзен… не кори себя, - угадывая его мысли, произнес голубоглазый юноша, - Айзен, то уже в прошлом, помоги мне в настоящем. Из мыслей его выдернуло уверенное движение медсестры, протянувшей руки к тчетно пытающемся сесть в инвалидную коляску Юки. - Нет! Подождите, я сам! Подхватив слабое тело друга, Фуридама-кун своими руками будто бы отколол часть камня сожаления и ответственности, что лежал на его душе после того дня. “Я не хочу возвращаться и мыслями в тот кошмар…” Дверь палаты отворилась, на пороге появился Кинисинаи-кун. По его равнодушному выражению лица по-прежнему нельзя было понять зачем он пришел. - Ничего себе! Явился! - радостно протягивая руку, начал Айзен. Одним, незакрытым длинными черными волосами, глазом Кинисинаи осмотрел беспорядок, стоявший в палате. Губы исказились в равнодушном укоре. Взгляд скользнул по стройному и смущенному телу Кабаяси-тян, после чего поспешил обратиться в удивленному Юки-куну. - Выйдите. Мне надо переговорить с Юки, - не отводя глаз от ультрамариновых роговиц юноши, произнес спокойным тоном Кинисинаи. - А выйти в окно тебе не надо? - с неспадающей улыбкой заметил Айзен, хлопнув друга по плечу. Заметив, что на его шутку не последовало никакий реакции, Фуридама, смутившись, перешел на привычный тон. - Ну что ты, тут все свои, даже думаю, Кабаяси-сан не будет против услышать что-то от тебя, если это касается ее пациента. - Нет.. Выйдите. - Ну-ну, невозмутимость ходячая, ухожу. “Как же я могу уходить если это вероятнее всего касается жизни Юки…?!” Кинисинаи закрыл за ними дверь. Юки напряженно смотрел на лучшего друга Айзена, не зная чего ему стоило ожидать. - Не люблю растягивать разговор. В общем смотри, как бы то ни было жалко, но мы оба знаем, что, согласно законам Аквалона, люди, не приносящие интеллектуальной или физической пользы… Сам понимаешь. Сердце Юки сжалось. - Да, они усыпляются. Но подожди! Я уже в сознательном возрасте, так же нельзя… - Я недоговорил. Чистка общества, ты не хуже меня знаешь, всегда была важным и необходимым фактором для процветания городов. Мне тоже неприятно осознавать, что это происходит против твоей воли. Юки-сан мрачнел на глазах, вновь начали мелькать образы, что виделись ему во сне. Руки не дрожали. Он четко осознавал, что все это реальность, которой ему не избежать. - Однако, Юки, родители Фуридамы-куна, в деталях ознакомлены с тем, что ты спас их сына. Они, как члены демократического совета, чья власть является неоспоримой, готовы дать тебе шанс. Решение о твоем усыплении отложено. Через 3 дня наш 27 отряд обязан нанести ответный удар по городу Аири. Это их мех совершил вылазку, в результате, который ты стал физически неполноценной частью общества. Если проявишь себя в бою, то есть, принесешь пользу - тебя помилуют. - И ты с этим согласен? - голос Юки готов был сорваться в любой момент на отчаянный крик. Нандэмо-кун молчал. Юки напрасно пытался прочитать хотя бы какие-то ответные мысли на лице сверстника - Ты согласен с тем, что я, ради своей жизни, должен в бою забрать чужие? - У тебя попросту нет выбора, - юноша присел на край кровати, поравнявшись глазами с Юки-куном, - мне не понять тебя, согласен, однако если ты хочешь выжить, то у тебя не остается выбора. Они готовы закрыть глаза на твои психологические припадки, списав все это на последствия твоего ранения, не более. Твоя жизнь, тем не менее, остается в твоих же руках. Нечто тяжелое осело в голове Юки. Четкий ритм сердцебиения не давал ему забыться. - Не стоит в твоем положении терять время. Мне позвать Акиру-сан, чтоб она помогла тебе приготовиться к тренировке? “Меня просто усыпят. Еще бы пару дней назад я бы согласился с такой политикой, однако… это правильно, человек слаб думаю, чтобы распоряжаться своей судьбой. Он ответственен за общество. Хочу ли я жить?” - Буду считать, что ты согласен. “Как? Он уже решил за меня?” - Фуридама-сан, Акира-сан, - отворив дверь обратился Кинисинаи, - думаю, Юки, - повернувшись снова к голубоглазому юноше, начал он, - сейчас пока только раннее утро, у тебя есть еще время посетить лекцию в Академии. Думаю тебе лучше появиться на людях, оправиться от потерянности, которая сочится из тебя после ранения. На тебе лица нет после случившегося. - Лица нет..? Но ответа Юки не получил - скорым шагом в палату зашел Айзен, начавший еще из коридора говорить Кинисинаи: - Нет, нет, нет, я так это не оставлю, рассказывай, пофигист, о чем вы говорили тут. “Айзен знает? А мама..? Нет, нет, конечно, должно быть и им Кинисинаи все сказал, сказал, что меня не усыпят,” - все внутри сжималось будто бы в одну точку, - “иначе, почему они никак не реагируют? ” - Да что же ты будешь делать! - будто бы сняв маску начал Кинисинаи-кун, - просто я сказал, что он должен явиться на занятия в Академию как обычно! Всего то! - раскинув руки устало проговорил, - прекрасно он себя чувствует, да, Юки? “Мне надо что-то ответить… Я должен, но почему должен, нет, брось это”. - Да, да, мне уже лучше, - натянув не убедительную улыбку, согласился Юки-кун. В просторный зал, отделанный под светлое дерево забежал часовой. Асимметрия скошенного дощатого потолка вела лучистую дорожку, обрамленную высокими колосьями белоснежной ржи, к травяному возвышению. Седые растения легко колыхались, как и желтеющие, словно опадающие листья, волосы благородного юноши. Светло-коричневые глаза с янтарными искрами в роговице спокойно смотрели перед собой. Вездесущий взгляд проникал гораздо глубже зримого: юноша, оперевшись на светлую руку сосредоточенно думал. Синкопа часового, заключенного в светлые треугольники броне пластин, отдавалась мерным постукиванием в деревянный пол. Не доходя до седого пьедестала страж остановился, ударив четко себя в грудь, тем самым выказав уважение. - Координирующий Керо Мэсэйоши! В 11 ангар принят странный мех, технология подобна нашей, однако на первый взгляд данная модель является модифицированной. - Мех зарегистрирован в нашей базе данных? Это несомненно разработки тогда иных парящих городов, однако почему не поступало никаких извещений касательно тестирования новой модели? - не переводя на стражника янтарных глаз, отметил высокий юноша, которому на вид было 23 года. - Никак нет. - А что же пилот? Вы его опросили? - Взяли под стражу. - Под стражу? - искры роговиц оторвались от седых колосьев, светлые брови воспарили над строгим выражением глаз. - Это не наш человек. - Каким образом не наш человек оказался за штурвалом неизвестного меха? - Не располагаю данной информацией. Пилот просит Вашей аудиенции. - Вот так бесцеремонно? Хорошо, наше парящее общество, всегда стремиться установить контакт с прочими. Пригласите. Через минуты двери в деревянный зал раздвинулись, и ведомая стражем, в помещение зашла девушка в длинном бело-розовом платье, градиентом спускавшемся с ее плеч длинными прямоугольными лентами. Персиковые ленты облегали стройный бюст пилота. Лицо было закрыто светло-персиковой маской с синеющим полупрозрачным каплевидным штрихом, исходящим от кончика носа и тянущимся до слезного канала глаза. Высокий каблук бледных сандалий утонченно постукивал по дереву. Желтые энергетические оковы соединяли изящные изгибы рук. Не доходя, подобно стражу до возвышения, девушка остановилась в ровном положении. Керо-сама встал в знак приветствия. Официальный мундир, идеально осев по высокому и стройному телу, опустил свои концы, подобно плащу к обратной стороне колен. Серые сапоги подчеркивали общее благородство фигуры Координирующего. - Здравствуй странник, Я - Керо Мэсэйоши, Координирующий парящего города Деус, общества Аири. В ответ на его слова персиковая маска пилота, выпустив струйку сжатого возраста распалась пополам, открыв лицо девушки. Длинные черные ресницы обрамляли острую форму глаз. Роговицы несли в себе ярко персиковый оттенок. Нежность лица тотчас уколола что-то в высокопоставленном юноше. Однако его строгое лицо не выказало не единой эмоции смущения. - Допустим меня зовут Киоко де Изуми, - мягким голосом произнесла девушка, - и я принесла тебе, Керо, важную весть. - Эй, ты! Не забывай к кому обращаешься! - прикрикнул солдатским голосом страж. - Спокойно, она не знает наших обычаев. “Тебе не хватает уверенности, строгости в своих речах,” - в мыслях ответил проницательный юноша. - Какая информация? Что ты просишь взамен? Парящие города Аири специализируются на передаче информации, так что прежде чем говорить, определи их ценность, ведь пока, я не вижу причин доверять тебе. Девушка явно не ожидала подобного ответа. Через мгновение смущенные глаза загорелись новым огнем. - Через три дня, на этот город будет совершено нападение. - Нападение? - скрестив руки за спиной, еще строже ответил Мэсэйоши-сама. - Именно, если Вам ценны жизни людей, прислушайтесь ко мне. - Ты не похожа на обыкновенного пилота, кто же ты? - Это сейчас не главное. Послушайте же, - И кто же совершит такой дерзкий поступок? - перебив нежный голос девушки, сосредоточенно спросил Керо. - Отряд Серафимов полиса Аквалон. - Аквалона? Исключено, между Деусом и Аквалоном заключены экономические соглашения. - Значит они более не имеют силы! - теряя самообладание и повысив голос, акцентировала девушка в длинном платье. - И назови ты мне причины, по которым я должен тебе доверять. - Я… я не знаю, не это... - То есть ты, Киоко де Изуми, считаешь возможным, так просто, спровоцировать конфликт между двумя городами? Не слишком ли самоуверенно? - Однако так будет! Многие люди погибнут! Послушай же, Керо! - Ох, - утомительно вздохнул Координирующий, - мое время на исходе. Стражник, прошу, сопроводи нашу, - юноша осекся, желая сказать “гостью”, - неведомую никем Киоко, в тюремный блок. И да, ее меха, который основан на наших, - подчеркнул уверенным голосом Мэсэйоши-сан, - технологиях оставьте в ангаре для изучения. - Нет! Почему?! Подожди, - начиная вырываться из жесткой руки стражника, молебно заговорила девушка, - там будет Юки Акайо! Мальчишка! Сын Эндзина Акайо! - Тише, Киоки-сан! - приказал страж. - Постой, что ты сказала? - собранным голосом с оттенком удивления произнес Керо. - Отпусти! Там, в отряде нападения будет сын того самого Акайо, Аквалонца, что повел за собой 16 лет назад 700 мехов, в числе которых был и твой, погибший тогда же отец! - Кто ты такая?! - грозно спускаясь по седой траве, начал юноша. - Я та, которая тебя предупреждает! - В заключение ее! Выставить охрану, - яростно, но не теряя самообладания, заявил Координирующий. - Нет! Нет, нет! - тонкое тело стройной девушки, принялось извиваться, противясь стражнику. “Отец… тебя отняли у нас… и вот как твое имя используется!” - раздраженно размышлял юноша, - “все в Деусе и многие за его пределами помнят твое имя, имя Мэсэйоши, мудрого и рассудительного правителя. И она смеет так обращаться с тобой...” “Папа, почему ты ушел рано? Почему передал мне не все свои знания? Народ заслуживает лучшего Координирующего, чем я. Будешь ли ты гордиться мной..?” - проводя рукой по седым колосьям ржи, думал Керо-кун. По длинной винтовой лестнице здания демократического совета, мягкими и уверенными шагами поднималась Нозому Акайо. Архитектурная жемчужина соляного города вилась вокруг себя геометрически точной океанической раковиной. Внешняя колоннада, состоящая из выточенных из мрамора членов Совета трех ушедших поколений, генетическим строением охватывала будто бы парящие конструкции. Белые стволы долголетних древ возвышались на этажах Совета, пробивая потолки и устремляясь к вечно алому, кровавому закату. Нозому-сама, паря над черно-белыми ступенями, поднималась на самый пик вьющейся застывшего воплощения человеческих представлений о новом обществе. Черное траурное платье с белым орнаментом плотно облегало изящные руки, обнажало стройную бледную спину и грациозно плелось за беззвучно ступающими ногами, сокрытыми тонким и широким подолом. Белая длинная игла пронзала крепко собранный хвост черных волос. Два элитных солдата в оранжево-алой броне из чешуи-пластин отворили массивные каменные двери главной залы. Большое пространство не имело четкого распорядка для находящихся внутри. Несколько мраморных глыб, на которых располагались некоторые из членов Совета, составляли своеобразный круг, около которого задумчиво ходили высокопоставленные чины Аквалона. Появление Акайо-самы обратило на себя всеобщее внимание, и хотя большая часть членов сочла правильным выказать равное остальным уважение, в небольших кружках карьеристов раздалась надменная укоризна. Стоящие почти в центре мраморного кольца супруги Фуридамы сделали официальный кивок головой в знак приветствия. Грузный старик с длинною седою бородой поднялся с каменного изваяния, желая сделать заявление: - Итак, господа, члены демократического совета Аквалона. Все участники собрались, по сему, думаю можно начинать наше собрание, - председатель Совета, Нерову-сама, чьи глаза были давно скрыты от окружающих множеством морщин, осекся и, поднеся ко рту кусок ткани, прокашлялся. Мокрый и вязкий кашель омерзительным звуком проник в каждого члена, коих находилось в зале около двадцати. Внутренне Нозому-сама содрогнулась от осознания беспомощности председателя в его возрасте и пошатнувшемся авторитете после нападения. - Темой сегодняшнего обсуждения станет нападение предположено Аирийского меха на нашу оборонительную стену, а также целесообразность объявления войны. - Быть войне! - выкрикнул из небольшого круга мужчина с хаотично вьющимися волосами на лбу и в вычурном костюме. - Да бы обойтись без лишней полемики, прошу разойтись всех вас на две стороны, пусть, по правую мою руку будут те, кто собираются высказаться против начала войны, а те что слева - за, - по залу снова разнесся мокрый кашель. Фуридама-сан заметил в неприкрытом краю платка, сжатом старческим кулаком, нечто краснеющие. Выражение лица Родо-сама не отразило его внутренних мыслей. Толпа начала делиться. На робких и самоуверенных лицах можно было заметить оттенки неуважения к остальным членам Совета. Пустые взгляды оценивающе оглядывали чужие маски, в надежде понять, чья сторона будет преобладающей. Благородные, но обособленные глаза пары Фуридамы и Акайо-самы встретились. Холодные взгляды попытались проникнуть в чужое подсознание, прочтя его изнутри. Они оказались по разные стороны каменного круга. - Итак, - вновь раздался неприятный всем кашель, - так как, сторона противников войны оказалась в меньшинстве, прошу ее к ответу, кто желает высказаться? Уверенный голос с металлическим отблеском в интонации прорезал толпу: - Я, Нозому Акайо, изъявляю желание обратиться ко всему Совету. - Прошу. - Уважаемые члены демократического совета Аквалона, - бледная и тонкая фигура облаченная в черные кружевные ткани с обнаженной спиной призраком вышла на центр зала, - зайдя в это помещение, я ощутила неприемлемые для меня эмоции. Ужаснейшее из них - страх. Страх и позор при виде того, во что превращается властная вершина полиса… “А она, подобно Эндзину пытается уколоть в самую огрубевшую точку...” - заметила про себя Ариза Фуридама. - ...я наблюдаю это и сейчас, - продолжала женщина, поворачиваясь поочередно ко всем членам Совета, - четыре поколения назад человечество пережило закат прекраснейшей цивилизации. От последствий Дня Смертных мы не оправились до сих пор. Однако, несмотря на все жертвы, ценой которых человечество смогло выжить, оно смогло основать общество, как никогда ранее, сплоченных людей. И что же, Вы, люди, которые знают о войнах только из учебников истории старых эпох, хотите вернуть раздор на оставшийся клочок Земли? - Однако не твой ли муж, Акайо, повел наших братьев и родителей на неведомую до сих пор бойню? Что ты смеешь заявлять о войне. Всем давно известно, что на роде Акайо стоит генетическое клеймо! - воскликнул язвительный голос из толпы. - Какое право ты смеешь так отзываться об Эндзине Акайо, невежливый человек? - строго обрубила восклицание Фуридама-сама, - именно реформы, продвинутые Акайо-саном, вывели Аквалон на новую технологическую ступень…, - незаметный знак супруга остановил ее речь. В его обращенных на толпу глазах Ариза-сан прочла холодное несогласие. Она осеклась, взглянула на Акайо. - Фуридама-сама, - Нозому-сан лаконично кивнула, - Я выступаю против войны, ибо она породит лишний раздор, вновь ввергнет все полисы в разногласия. И я уверяю вас, что вернуть прежнее согласие будет крайне сложно. - И Вас, Нозому-сан, не волнует, что при атаке был тяжело ранен ваш родной сын, который вероятнее всего останется калекой и будет подлежать усыплению? Холод выступил на обнаженной спине женщины. - Хочу заметить, что для меня нет ничего важнее служения Аквалону и всем его гражданам. Мой сын был воспитан в соответствии со всеми порядками нового общества и прекрасно осознает свой долг. - Я выскажусь, - ровным басом изрек Родо-сама, - род Фуридама всегда с почтением относился к семье Акайо, несмотря на все разногласия. Так и сейчас, я выступаю за начало войны! - его пламенеющий взгляд обвел каждого из находящихся в зале. - В каком смысле? - растерянно начала мама Юки-куна, - Фуридама-сан, подумайте, - к ней вернулось самообладание, - Аквалон и так имеет натянутые отношения с обществами Солт, Вы же предлагаете порвать все мирные договоры с нашим ближайшим союзником. Поставки материала S-090703 и без того вынуждают наши производства снижать темпы… - Достаточно Акайо-сама, - обратился повелительным голосом Родо-сан, - господа члены Совета, я, Родо Фуридама, предлагаю следующий план действий. Я расцениваю личным оскорблением попытку закрыть глаза на наглое нападение. Я верю, что в нашем обществе люди готовы отдать сотни жизней за одну. Нам необходимы новые пути поставок метеоритного камня, для чего я предлагаю начать продвижение на юг. - Как? На юг? Но там неизведанные просторы. У нас не хватает технологий для столь длинных перелетов… - раздавался неуверенный шепот в толпе. - И что же, - вырывая из горла мокроту, проговорил Нерову-сама, - Вы предлагаете? - Я думаю, что из конфликта с Деусом мы способны извлечь выгоду. Бесцельная атака не принесет никакого результата, однако, мы можем снарядить штурмовой отряд для захвата информации о способах перелета на длинные расстояния, коей обладают только люди Аири. - Да, да! Правильно! Пора положить конец их монополии! - Кроме того, - продолжал Родо-сама, - полисы теплых краев, по нашим расчетам, также позитивно отнесутся к форсированию городов Аири, - все больше и больше возгласов одобрения раздавалось среди членов Совета. С каждым криком одобрения предложения Фуридама-самы тонкое лицо Нозому Акайо бледнело. Спустя несколько минут решение о начале военных действий было принято. Карьеристы облепили Родо-сама, в глазах которого читалось презрение с аккордом сожаления. Его величественная фигура поспешила покинуть залы Совета. Вскоре все вычурные костюмы рассосались по винтовым лестницам, впившихся в недры живых клочков земли. Среди мертвенных мраморных камений осталась лишь хрупкая фигура в траурном платье. “Эндзин, ты говорил мне продолжать твое дело... ” - с тяжестью на сдавливающимся сердце произносила беззвучно Нозому, - “продолжать его не только ради нашего дома, но и ради Юки. Мне тебя не хватает. Я не смогла… В погоне я оставила позади нашего сына”. - Эндзин! - закричала в слезах стареющая женщина, - Что с тобой случилось там?! Кто отнял у меня твой ум и душу..? В красные глаза от сухих слез пробился луч закатного солнца. Жесткий скелет, на который была нанизана некогда нежная кожа, оставался последней опорой разбитой женщины. Для матери в этот момент умерло достоинство гражданина полиса и супруги его погибшего героя. Для нее он всегда оставался героем…