Как на зов в мороз и ночь не броситься?

Сергей быстро раздевался: ему не терпелось зайти в парилку. — Зря мы в такую рань пришли, — Павел смотрел на пустующие вешалки. — Так наоборот свободно же... — Но скучно, — махнул рукой Павел. — Ну, ничего страшного, чуть позже ребята подойдут... Сергей не горел желанием знакомиться с друзьями брата, поэтому промолчал. В парилке было жарко и влажно. Вдоволь нахлеставши друг друга вениками и поплескавшись в бассейне, молодые люди устроились на широкой лавке за широким же столом. Расслаблено привалившись к спинке лавки и лениво слушая болтовню брата о его новой подработке — Павлу заказали перевести недавно вышедший французский роман ("у кого-то ещё есть деньги!"), Сергей закрыл глаза. Он был счастлив. ...С Урицким они договорились встретиться, как только у того появится свободный вечер. Сразу после горячего объяснения в его кабинете, снова положив подбородок на плечо Сергея, глава Петроградской ЧК тихо признался: — Серёжа, мне теперь так не хочется расставаться в вами. Я вчера засыпая всё мечтал: как было бы замечательно нам вместе съездить куда-нибудь на недельку. Сейчас, конечно, это невозможно, но вот как-нибудь потом... — Было бы здорово, — Сергей обнимал любовника, думая, что никогда ещё ему не было так хорошо и свободно. – Моисей Соломонович, простите меня... За всё. Я хотел добра, но чуть не натворил... — Давно ведь известно про "благие намерения", — мягко усмехнулся Урицкий. — Но прошу вас, в следующий раз обо всех своих сомнениях говорите мне сразу же. — Хорошо, — Сергей выпустил Урицкого из объятий, но лишь затем, чтобы сняв с того пенсне, начать жарко целовать его губы. — Серёжа, ну хва-а-тит, — Урицкий упёрся лбом в лоб Сергея и медленно потёрся своим носом о его нос. — Я с вами совсем разум теряю... А мне нельзя его терять. Сейчас особенно: столько дел разом навалилось. Давайте договоримся: как только разберусь со срочной работой — сразу вас извещу. И встретимся. Хорошо? В ответ Сергей снова поцеловал мужчину... Павел представлял своих друзей Сергею и Сергея своим друзьям. Людей в бане значительно прибавилось, но компания молодых любителей поэзии держалась особняком: все они подсели за стол к Сергею и Павлу, к вящей радости последнего. На столе появилось несколько бутылок вина и фужеры на изящных ножках. — Сейчас ещё Лёня Каннегисер придёт, — сказал севший рядом с Сергеем блондин. — Давно его не видел. Может, что-то новое прочтёт... — А я бы и старое с удовольствием послушал, — подхватил Павел. —Соскучился по красоте! "Да, Пашка любит красоту. Вон с каким удовольствием поглядывает на своих друзей. Как кот на сало". Сергею друзья брата в принципе понравились, хотя он и понимал, как разнятся их взгляды на жизнь. "И это ещё без учёта моей тайной страсти". Поэты начинали хмелеть. Блондин игриво улыбнулся Сергею. — Не желаете ли после поехать ко мне в гости? — Извини, Юрий, но сердце моего брата занято, — миролюбиво усмехнулся Павел. — Он влюблён в некую Мусю. — Очень жаль, — вздохнул блондин и томно посмотрел на Сергея. — Но если вдруг охладеете к вашей Мусе, вспомните обо мне. Сергей, смеясь, кивнул. Разговоры за столом не были ему по душе, но всё же и не раздражали. — О, Лёня пришёл, — вдруг произнёс кто-то и Сергей увидел подходящего к столу Каннегисера. Красивый молодой брюнет с характерными чертами лица ("он бы мог стать натурщиком для какой-нибудь картины с библейским сюжетом"), Каннегисер сдержанно поприветствовал всех, в недоумении покосившись на Сергея. — Прошу познакомиться — мой брат Сергей. Будущий врач. Ему можно доверять абсолютно, — отрекомендовал Сергея Павел. — Рад знакомству, — кивнул Каннегисер Сергею и сел во главе стола. — Лёня, побалуете нас стихами? — обратился к нему Юрий. — Да, но чуть позже, — Леонид наполнил поданный ему бокал вином. — Сейчас тост: за свободу искусства! Молодые люди подняли фужеры, чокаясь между собой. Сергей с удовольствием чокался со всеми, хоть и считал себя далёким от искусства человеком. — Признаться, я нахожусь сейчас под впечатлением от одной беседы, — Леонид окинул друзей серьёзным взглядом, потом оценивающе посмотрел на остальных посетителей бани и продолжил, несколько понизив голос. — Я разговаривал вчера с одним моим приятелем — он, благодаря своей работе, вращается в различных кругах питерского общества. В том числе и в кругах... Не слишком уважающих закон. "Спекулянт, наверное. Поставляет господам-поэтам вино и кокаин. Кстати, вино у них хорошее, но моя "Муся" угощала меня лучшим. Мой Моше. Жаба моя". Сергей хмыкнул собственным мыслям. — Так вот, вы наверное слышали, что не так давно ограбили самого Урицкого? Тон Леонида был ироничным. Все за столом оживились, вспоминая услышанные ранее детали происшествия. Все, кроме Сергея, который сделал вид, что увлечён вином. — Болтали, что всё произошло на Шпалерной, что с ним досталось ещё какому-то товарищу... Разное болтали. Но мой приятель рассказал, как всё произошло, поскольку лично общался с грабителями. — Ну и дружки у тебя, — присвистнул Павел. — А ведь эти разбойники могли бы "войти в Рай", сделав благое дело, — многозначительно заметил Юрий. — Столкнув товарища в ближайшую прорубь. — Они его не узнали, — пояснил Каннегисер. — Вернее, узнали не сразу. Дело было так: Урицкий шёл пешком совершенно один. Грабители приняли его за какого-нибудь профессора. Показательно кстати, как это ничтожество вело себя при грабеже — он и не думал защищаться. "Он спасал пенсне". — Слегка начистив "профессорскую" физиономию и забрав у него часы и бумажник, граждане отпустили бедолагу восвояси. "У него было так много крови на лице. И порез на плече. Зачем резали плечо?" Сергею было больно слышать рассказ Каннегисера, он изо всех сил играл лёгкую заинтересованность. Всё остальные же за столом слушали очень внимательно. — Деньги из бумажника вытащили сразу, а вот с остальным прокопались. На улице светила лишь пара фонарей... Но когда посмотрели на бумаги, то узрели пропуск в Таврический дворец на имя Моисея Соломоновича Урицкого! — И бросились в погоню?! — с задором спросил Юрий. — Если бы, — с сожалением вздохнул Леонид. — Наши разбойники оказались совсем неблагородными и только позубоскалили по этому поводу. Впрочем, нашёлся среди них один ещё совсем юный —схватив нож, он устремился во тьму за палачом Петрограда. — Как рассказывает! — восхищённо прошептал Павел. — Догнать Урицкого, несмотря на его кривые ноги, оказалось непросто, — Каннегисер снова наполнил свой бокал. — Фонари почти нигде не горели, и наш разбойник сделал несколько лишних кругов. К тому же повсюду ему встречались кучи снега. Но вот он заметил наконец кругленькую фигуру, скрывшуюся в некоем дворе. Разбойник устремился за ней, доставая нож... Каннегисер отпил вина из бокала. Вся компания заворожённо наблюдала за ним. — Он был ещё в самом начале двора, но ему бы не составило труда броситься на Урицкого и отплатить ему за всё... Как вдруг из ближайшей парадной выбежал какой-то мужик и увёл Урицкого за собой! — Вот сукин сын! — воскликнул Павел. Сергей как мог, сыграл возмущение от аморального поступка "какого-то мужика". — А адрес спасителя Урицкого разбойник не запомнил? — поинтересовался Юрий. — К сожалению, нет, — вздохнул Каннегисер, а потом подмигнул Павлу. — Но это произошло где-то в вашей стороне. — Какой позор для нашей стороны, — покачал головой Павел. — Но, Лёня, если грабители не узнали Урицкого, может быть и этот мужчина не узнал его? И просто помог человеку из благородных побуждений? "Паша просто в яблочко попал". — Не исключено, — согласился Каннегисер. — Но его человеколюбие навредило многим людям... Сергей вдруг испугался, но не того, что этим людям станет известна его тайна — после объяснений в кабинете его доверие к Урицкому было почти незыблемым. "Если бы я не перепутал его с Пашкой тогда, бросился бы я "в мороз и ночь"? Не бросился бы. Я решил бы, что человек просто пьян и возвращается домой нетвёрдой походкой с гулянки. И его бы зарезали у меня под окнами".