Как на зов в мороз и ночь не броситься?

Сергей уверенно постучал в дверь номера Урицкого. Коридор Петроградской военной гостиницы снова оказался приятно безлюден, хотя этим вечером молодому человеку было решительно наплевать, сколько людей увидят его заходящим к "Палачу Петрограда". Рассказ Каннегисера не выходил у Сергея из головы. "Если бы за день до этого Пашка не пошёл в гости в тот притон, если бы именно тогда не провели обыск и Пашку бы не арестовали, если бы я из-за этого ареста не страдал бы от бессоницы в ту ночь... И не посмотрел бы в окно. И не бросился бы "в мороз и ночь"... Его бы зарезали. Его. И весь город утром бы радовался. И я бы радовался. И гордился, что под моими окнами раздавили тварь. Боже, как это страшно". — Добрый вечер, — Урицкий улыбался, впуская Сергея в комнату. — Вы с гостинцем? — Добрый! Да, меня угостили вином, — бутылку "для Муси" Сергею вручил Павел, который искренне радовался за брата. — Сейчас откупорим... — Давайте после. — Сергей вдруг понял, что он не в силах тратить время на ужин и какие-либо, пусть даже самые нежные, разговоры. — Моисей Соломонович, идëмте в спальню. — И что мы там станем делать? — шутливо поинтересовался Урицкий. — Думаю, сначала перечитаем труды Маркса. А потом вы проведëте ликбез по наследию Талмуда. — Серёжа! — Урицкий рассмеялся и, взяв любовника за руку, повëл его за собою. — Не говорите о религии, прошу вас... — Почему? — Сергею было приятно чувствовать ладонью ладонь мужчины. — Знаете, я, конечно, коммунист и большевик, — Урицкий повернулся, пристально глядя на Сергея снизу вверх. — Но меня по-прежнему не оставляет чувство вины. Что я позволил себе... И вас в это втянул. — Не "втянул", — покачал головой Сергей. — Объяснил то, что я сам не мог до конца осознать... Внутренне Сергей понимал переживания любовника очень хорошо: он и сам ощущал вину за свою любовь. Слишком сильно, слишком болезненно. Теперь он не считал Урицкого чудовищем. Но всё же, когда молодой человек предпочитает девушкам годящегося ему в отцы мужчину... "Это патология. Извращение. Если б мы просто спали было бы лучше. Но я люблю его. Да, сейчас мне безусловно хочется взять его там на мягких простынях. Но потом, потом... Мне хочется говорить с ним, узнать всё о его жизни, работе, любимых книгах. Гулять с ним в тени сосен, вместе любоваться заливом... Столько всего хочется. И именно с ним". Пиджак и галстук Сергея, оставленные им в прошлый раз, аккуратно висели на спинке стула в спальне. — Ждали вас, — указав на них, Урицкий взялся за пуговицы теперешнего пиджака любовника. — И я вас очень ждал. Сергей наклонился, прижавшись губами к губам Урицкого. От предвкушения захватило дух... Настойчивый стук в дверь номера вернул мужчин к реальности. — Серёжа, мне придётся оставить вас на несколько минут, — тон Урицкого стал деловитым. — Дело важное и срочное. Раздевайтесь пока и ложитесь. Урицкий вышел из спальни, плотно закрыв за собой дверь. "Как он меняется, когда дело касается работы. Собранность такая, холодность тут же". Молодой человек подошёл к двери, прислушиваясь. — Добрый вечер! О, какой стол... — приятный баритон с южным говором звучал несколько легкомысленно для важного и срочного дела. — Добрый! Вы принесли списки? Времени мало. Я не один... — О, у вас гостья? — тон понизился. — Русская? — Есть разница? — Урицкий, очевидно, просматривал принесëнные гостем документы, поэтому ответил не сразу. — Ну, Мойше, — совсем уже фамильярно хмыкнул пришедший. — Могли ли вы при старом режиме представить, что будете пользовать русских женщин? — Сделаем вид, что я этих ваших слов не слышал, — резко оборвал его Урицкий. — Вы здесь не для фантазий. Списки выглядят неполными. — Проверить абсолютно всех пока не представляется возможным. Да и времени маловато, — мягко возразил гость. — Но здесь вся верхушка подполья и те, кто был замечен в связях с ней. Начать аресты? — Пока рано, — сухо ответил Урицкий. — Мало связей. Требуется собрать больше информации. Вот, к примеру, Каннегисер. Кто его друзья, с кем он общается? Сергей перестал дышать. "Они всех их знают! Запретить Пашке даже общаться с ними. А я-то тоже... Вдруг и мы есть в этом списке?!" — В общем, собирайте данные и послезавтра вечером приходите ко мне на Гороховую, — подытожил Урицкий. — До свидания! — Доброй ночи, — несколько разочарованно пожелал гость. Урицкий запер дверь. — Серёжа, вы ещё не заснули? Идите сюда! Сергей вдруг понял, что так и не разделся. "Он не должен знать, что я слышал! Предупредить Пашку потом, чтоб даже не подходил к Каннегисеру!" Наскоро сбросив одежду, молодой человек вышел в гостиную. Урицкий разливал рубинового цвета вино по бокалам. — Выпьем за нас. — Выпьем. Сергей почти физически ощутил на себе взгляд любовника: с таким удовольствием его тело ещё не рассматривали. Сделав большой глоток, Урицкий поставил бокал на столик, спрятал пенсне во внутренний карман пиджака, и вдруг опустился перед Сергеем на колени. — Моисей Соломонович, лучше в спальне, — Сергей смутился. Он также оставил бокал на столе и бросил взгляд на стоящее у стены большое зеркало в золочëнной раме — сейчас в нём отражался абсолютно голый, хорошо сложенный, очень бледный молодой шатен, а у ног шатена расположился приличного вида упитанный брюнет средних лет в сером костюме-тройке. Брюнет целовал бёдра шатена, поглаживая их. Кровь устремилась к паху. Сергея снова охватила радость предвкушения. Губы Урицкого коснулись нежной кожи ствола, целуя её. Поцелуи становились всë чувственнее, и тело молодого человека реагировало на них. Урицкий обхватил полувставший член любовника ладонью, быстро водя вверх-вниз. Сергей выдохнул, весь отдаваясь ощущениям. Урицкий поцеловал обнажившуюся головку. Кончиком языка принялся щекотать отверстие в ней. — Да... Ах! — тихо всхлипнул молодой человек, прогибаясь навстречу горячему языку. Урицкий аккуратно мял пальцами яички любовника, губами играя с головкой. Сергей стонал, сверху вниз поглядывая на мужчину. Его завораживало упоение, с которым Урицкий доставлял ему это ошеломляющее удовольствие. Урицкий же расстегнул брюки, принимаясь скользить ладонью по своему члену. На спине Сергея выступили капельки пота. Он забыл обо всëм на свете, весь отдавшись ощущениям. Мужчина обнял бёдра молодого человека, почти полностью взяв его член в рот. — Ох! Это слишком... — вырвалось у Сергея. Слишком порочно, слишком дико. Слишком хорошо. Сергей не выдержал и сам начал толкаться в горячий влажный рот мужчины. Осторожно, боясь сделать неприятно, но уже не в силах остановиться. — Простите... — зачем-то произнёс хорошо воспитанный молодой человек и, положив ладонь на затылок Урицкого, мягко надавил. Урицкий зажмурился, глубже заглатывая член и вновь лаская себя. Сергей гладил любовника по чёрным волосам, прихватывая волнистые прядки. Не отпуская его затылок. Входя почти грубо. Каждой клеточкой тела ощущая, что ещё чуть-чуть и... Сергей спохватился и отпустил Урицкого. "Так нельзя его... Как шлюху". — Серёженька, что вы?! — удивлëнно спросил Урицкий. — Я вас перепачкаю... — Пачкайте, — в тоне мужчины послышались мольба и нетерпение. Дважды просить не пришлось. Снова схватив мужчину за затылок, Сергей стал водить членом по его щекам и губам, одновременно быстро мастурбируя. — Так, да? — хрипло спросил он, пугаясь происходящего и теряясь в нëм. — Вам нравится?! — Да! Вот так... — Урицкий закрыл глаза, теребя свой член. На хорошо выбритых щеках мужчины оставались влажные, липкие следы. — Не жалейте меня... "Что он говорит?! Что мы делаем?! Что я?!" Мысли оборвались: Сергей вскрикнул от ставшего вмиг невыносимым возбуждения. Семя брызнуло на щëки Урицкого, потекло вниз — на пиджак и белоснежную рубашку. — Да, да! Ах, чëрт, да! — Сергей едва не плакал от счастья. Он толкнул головку в рот любовника, громко застонав. Горячо, мокро, так сладко. Так грязно и так свободно. — Да... Мужчина что-то всхлипнул в ответ. Сергей, покачиваясь, отступил на шаг назад, оглядывая его. Урицкий переводил дух. Его лицо с румянцем на щеках было основательно заляпано семенем Сергея. Влажные губы стали красными. Рубашка под пиджаком и жилетом сделалась мокрой от пота (хоть выжимай) и на ней, как на пиджаке и жилете, также виднелись следы семени. Его собственное семя стекало с тёмно-розовой головки на пушистый ковëр. Это сочетание: недавнего приличного лоска и теперешней похабной помятости поразили молодого человека. "Он выглядит жалким... Нет, не так — он выглядит беззащитным. Будто я силой его... Но он ведь сам так хотел. Я не виноват, да? Но как же с ним прекрасно. Прекрасная патология". — Всë хорошо? — вслух спросил Сергей. — Более чем, — отозвался Урицкий. — Я давно мечтал так, но не решался ни с кем... Я сейчас ужасно смотрюсь, да? — Ужасно, — кивнул молодой человек. — Ужасно возбуждающе. Идëмте в ванную — надеюсь, горячую воду ещё не отключили.