Чертополох

      В Облачных глубинах Вэй Ину не нравились всего три вещи — еда, похожая на безвкусную кашу, без слез не взглянешь, стена с выскобленными на ней тысячами нелепых правил и оценивающие взгляды старейшин. От последних хотелось либо спрятаться, либо растоптать их и без того дурацкое мнение. Особенно, когда Вэй Ин дурашливо носится по коридорам, поднимая смех юных адептов Гусу Лань, и по ночам с завидной прытью перескакивает с крыши на крышу, чтобы спуститься в город за любимым вином. В целом Облачные Глубины оказываются не настолько ужасным и погрязшим в скуке местом, если знать, как незаметно проскользнуть за охранный барьер и не попасться бдительным стражам. А самое главное — собственному супругу, о хмурости которого можно было слагать легенды. Чем, собственно, Вэй Ин и занимался в свободное время. Карикатурные рисунки он тщательно собрал в довольно увесистую книжечку, заботливо сделал ей переплет, а затем передал на обозрение миру, если неокрепшие умы альф и омег Гусу можно было так назвать.       На его маленькие проказы и вполне безобидные шутки Лань Ванцзи реагировал крайне терпеливо и даже снисходительно. Неразговорчивый по своей натуре (вовсе не потому, что на него свалилось «великое счастье», как ехидно отзывался до этого Вэй Ин), он лишь стратегически напоминал о соблюдении тех самых пресловутых правил и одаривал его непонятными взглядами. Ночевали они в разных цзинши и сталкивались весьма редко, лишь на совместных трапезах и в библиотеке. Лань Ванцзи обычно следил за провинившимися адептами и нагнетал на всех тоску, а сам Вэй Ин либо читал любопытные свитки, либо исподтишка строил потешные рожицы. Вэй Ина такие отношения вполне устраивали; к поведению своего супруга он быстро привык и, пока последний не мешал ему ловить по округе кроликов и не поймал с поличным за распитием спиртного, все было замечательно. Чем меньше он видел альфу, тем спокойнее вела себя агрессивная боль, запертая в клетке, тем слабее металась в душе глубинная ненависть к этому браку и людям, разделившим его с человеком, которого он любил.       Метка альфы была аккуратной, под стать поставившему ее, и перестала противно ныть довольно быстро. Сопротивляться тогда не было совершенно никакого смысла, и Лань Чжань с поразительной проницательностью пошел ему навстречу, смыкая зубы над ключицей, так, чтобы не было видно окружающим. Постель они разделили единожды, согласно обычаям, сразу после окончания церемониального ужина, и больше альфа к нему не прикасался. За что Вэй Ин был бесконечно ему благодарен. Лань Ванцзи, как и обещал, был предельно осторожен и мягок. Каждое прикосновение носило в себе заметный отпечаток нежности, а плавные движения были направлены лишь на то, чтобы не причинить Вэй Ину боль.       Со временем чужой запах окончательно осел на коже, словно впитался в кости, и Вэй Ин с тоской вспоминал яркую и душистую хвою. Сандал супруга ощущался как нечто чужеродное, но весьма приятное, не раздражающее обоняние. Должно быть, чуть позже, Вэй Ин окончательно привыкнет и к нему. А сейчас он каждую свою вылазку безжалостно отламывал пушистые еловые лапы от ни в чем не повинных деревьев, складывал их в причудливый веер, связывая алой лентой, а затем уносил их в свой цзинши. Довольно простые, но уютные покои быстро заполнялись запахом веток и смолы, а Вэй Ин сидел рядом с небольшим стеклянным столиком и задыхался от всего разом. Лань Чжань застал его за этим занятием одним из поздних вечеров, когда в округе разыгралась нешуточная гроза. Он зашел в его покои с предварительным стуком, чтобы отдать письма из Пристани Лотоса и Башни Кои, столкнулся с напряженным взглядом Вэй Ина, но никак не прокомментировал наличие елового букета. Однако омега мог поклясться собственным мечом, что в чужих глазах промелькнуло понимание и… странная печаль?       Со стороны могло показаться, что Вэй Ину было плевать, но доставлять неудобства своими чувствами к Цзян Чэну было крайне неловко. Если не сказать, подло по отношению к Лань Чжаню, мужчине, о котором, на самом деле, можно было только мечтать. Но Вэй Ин все равно не мог пересилить себя. Многие адепты Гусу Лань тяжко вздыхали, когда второй нефрит клана проходил мимо них, и одаривали его весьма однозначными взглядами. Но, вопреки всему, Лань Чжань неизменно приносил в особенно холодные ночи теплое одеяло в цзинши Вэй Ина и даже купил ему в городе небольшой мешочек перца, когда заметил, что супруг почти давился безвкусным рисом и пресной рыбой. А всего неделю назад Вэй Ин нашел в своих покоях небольшую корзину со сладкими локвами, которые призывно блестели округлыми бочками на свету, и невольно улыбнулся. Рядом лежала новая стопка писем. Вэй Ин хотел выкинуть их, почти не глядя, потому что все предыдущие разы среди адресатов не было ни шицзе, ни шиди. Лишь скупые слова мадам Юй о чести и долге и сухие извинения Цзинь Цзысюаня за отсутствие его супруги на его брачной церемонии. Чтоб им всем пусто было! Но взгляд внезапно зацепился за конверт с размашистыми, чуть кривоватыми иероглифами, и внутри все оборвалось.       Вэй Ин жадно вскрыл печать Юньмэн Цзян, развернул письмо нервно дрожащими руками и замер, чувствуя, как в груди поднималось волнительное счастье вперемешку с едким сожалением. Почерк был определенно Цзян Чэна. Кисть в его руках, скорее всего, нервно прыгала, когда он выводил ей на бумаге короткое, но полное безумной тоски: «Люблю тебя». Вэй Ин шумно выдохнул и поднял голову к потолку, чтобы чертовы слезящиеся глаза наконец угомонились. Письмо он прижимал к своей груди, как родное дитя, чтобы затем огладить неровные слова кончиками пальцев. Сумасшедший! Цзян Чэн — сумасшедший! Провернуть такое под носом своей грозной матери и не попасться… Поразительно.       Смех вырвался из груди как-то сам собой. Вэй Ин хохотал, как сумасшедший, пока не почувствовал на губах что-то мокрое и соленое. Письмо он бережно свернул в несколько слоев, а затем, отломив небольшую часть от еловой лапки, завернул их в платок и убрал за пазуху, ближе к сердцу. Он сам не заметил, как смел локвы, оставляя солидную пирамиду косточек, а потом уснул, растянувшись на полу рядом со столиком.       …О предстоящей ночной охоте Вэй Ин прознал совершенно случайно, когда проходил мимо одного из ученических классов и услышал, что Лань Чжань степенно раздавал указания адептам, консультировал их по поводу оберегов и оружия, которое могло бы пригодиться в окрестных горах. Ввалиться в ланьши под множество ошарашенных взглядов не казалось такой уж плохой идеей, и Вэй Ин нагло воспользовался своим положением. Он приветливо помахал ладошкой стушевавшимся ребятам, а затем расслабленно плюхнулся на пустующее место с краю. Стоило отдать Лань Чжаню должное, тот не повел даже бровью, продолжая монотонно расписывать классы нежити, которые непременно попадутся адептам в сети, если правильно их свить, распределял оживленную публику в небольшие группы, по две на разные хребты. Вэй Ина почти затянула ностальгия. Они часто бывали в облавах под строгим руководством дяди Цзяна и возвращались в Пристань Лотоса с весьма приличной добычей.       В Облачных Глубинах тварей почти не водилось, так что путь был не близкий. Вэй Ин задумчиво подпер подбородок рукой и широко ухмыльнулся: у него есть отличный шанс покинуть Гусу Лань на законных основаниях. В конце концов, он был первым учеником своего клана, опыта у него достаточно, чтобы пойти в горы даже в одиночку, так что проблем возникнуть не должно. Главное после окончания урока оповестить Лань Чжаня, что он пойдет с ними и даже щедро соизволит последить за какой-нибудь из групп.       Вэй Ин предвкушающе улыбнулся, рисуя в голове картины своего, пусть и временного, наставничества. О! А ему было, что рассказать и показать дисциплинированным адептам Гусу. Суйбянь тихо зазвенел в ножнах, питаясь внезапным подъемом от золотого ядра своего хозяина. Видимо, меч полностью разделял желание Вэй Ина полазить по горам и разделать парочку-другую лютых мертвецов или гончих. Многие адепты уже косились на Вэй Ина с нескрываемым любопытством, кто-то даже умильно зарделся, когда встретился с хитрым прищуром серых глаз, и тут же поспешил отвернуться в противоположную сторону. Какие они все-таки забавные, эти дети…       Как только последний адепт покинул цзинши, Вэй Ин тут же подскочил к супругу со своим предложением, уверенный в успехе.       … — Что значит «нет»? — опешил Вэй Ин, запнувшись о собственные ноги. Лань Чжань легко придержал супруга за локоть и вернул в нормальное положение.       — Я запрещаю Вам посещать ночную охоту, — как маленькому несмышленому ребенку повторил альфа. — Омегам не разрешается участвовать в столь опасных мероприятиях, — спокойно пояснил Лань Чжань с таким видом, словно бы совершенно не замечал, что Вэй Ин начал задыхаться от негодования. Кажется, в его списке ненавистного в Облачных Глубинах только что нарисовался еще один важный пункт.       — Я обучен, если Вы об этом, — наконец сквозь силу выдохнул Вэй Ин, едва не срываясь на фамильярное «ты». Навряд ли бы его наказали за такую дерзость, но он уперто не хотел стирать границы, которые упорно выстроил с супругом. — В Юньмэн Цзян дозволено быть заклинателем всякому, кто имеет желание и золотое ядро, — хмуро пробормотал Вэй Ин, все еще надеясь переубедить упрямого Лань Чжаня.       — Нельзя, — строго отрезал тот и, больше не слушая никаких доводов, покинул цзинши. Вэй Ин какое-то время недоуменно хлопал ресницами, как городская простушка, которой показали диковинное существо, а затем совсем нехорошо ухмыльнулся. Все, что ему нужно было, он уже услышал и впитал.       Значит, омегам не дозволялось участвовать в облавах, устраивать тренировочные бои на мечах и отсвечивать на фоне альф в принципе. Так вот почему все так смотрели на Вэй Ина, когда он поднимал Облачные Глубины на голову… Это многое объясняло. Не то, чтобы Вэй Ин видел много омег в Гусу, однако и той скромной парочки хватало. Облаченные в белое с облаками на рукавах и повязанными налобными лентами, все, как один, удрученно смотрели в пол, судорожно давили улыбки и смех, если рядом находился кто-то из старейшин, и вели себя чересчур благопристойно. Мечей, как следствие, у них тоже не имелось. Вэй Ин пытался разговорить их пару раз, но ничего пристойного так и не вышло в итоге.       Ну, ничего… Вэй Ин потер руки. Стащить у любого из учеников жетон не составит труда, а дальше, — дело за малым. Большинство силков и печатей Вэй Ин сделал еще в самом начале своего угрюмого проживания в Гусу Лань, за неимением других дел. Он еще покажет этим высокомерным альфам, кто профессионал в ловле нечисти. Им очень крупно повезет, если хотя бы одни сети поймают жалкого змея! Интересно, а Фестиваль Голодных духов они тоже предпочитают отмечать в своем гордом и независимом кругу, запирая несчастных в цзинши? Казалось, в Гусу Лань вообще не отмечают праздников. По крайней мере, так, как подобало простым заклинателям, с музыкой, танцами и соревнованиями. Хоть город у подножия был веселее.       Смысла утаивать обиду не было, да и Вэй Ин при всем желании не стал бы так поступать. Проще доказать Лань Чжаню, что он нисколько не отстал от него на пути совершенствования, чем пытаться достучаться словами. О том, что его могут хватиться старейшины, Вэй Ин опрометчиво не подумал…       Вэй Ин двинулся за делегацией заклинателей спустя три часа, чтобы его духовный след невозможно было отследить или почувствовать до тех пор, пока они не приземлятся и не разбредутся по выпирающим позвонкам горы. Острые пики грозно подпирали натянутый чернильный купол, готовый в любую минуту разразиться трещиной и рухнуть наземь. Плотный туман скрывал от любопытных глаз густой лес, лишь ели смущенно выглядывали из-за лиловой завесы, словно приветствуя новых гостей. Воздух был сырой и тяжелый, пронизанный ожиданием скорого дождя и ночной охоты. Вэй Ин завис неподалеку от основного места ловли, не боясь быть увиденным, и тщательно прислушивался не столько к звукам ночи, сколько к неловким выкрикам юных адептов Гусу Лань, возбужденных донельзя. Первая вылазка всегда такая волнующая, Вэй Ин помнил свою, будто она прошла только вчера.       Когда голоса немного стихли в отдалении, заклинатель еще немного повисел на мече, а затем лениво спикировал вниз, к щербатой поляне низкорослых кленов. Суйбянь послушно лег в ножны, а амулеты-ловушки — в руки. Уже через каких-то жалких полчаса гора была усажена крохотными островками печатей в неприметных местах, самые прочные и замысловатые сети установлены у самого подножия, где располагалась целая вереница мрачных скалистых пещер, в которых, Вэй Ин был готов поставить свою гордость, дремали стаи хуапигуй*, обряженные в человеческую кожу. В некоторые ловушки уже успели угодить любопытные духи животных и даже несколько редких крылатых тварей. К исходу первой ночи на счету Вэй Ина было около трех десятков уничтоженных существ и помеченных мест. Везде, где бы он ни был, расплывался сиреневый лотос Юньмэн Цзян, почти насмешливо улыбаясь адептам, которые уже наткнулись или только наткнутся на него. Плевать, что там запретил второй нефрит Гусу!       Днем Вэй Ин задремал, скрывшись в пушистой шапке старого дуба. Охранные обереги нервно ужалили его всего два раза, когда уставшие, но счастливые адепты Гусу Лань гурьбой пролетели мимо его временного пристанища, даже не удосужившись проверить местность на наличие подозрительной духовной энергии. Лань Чжань, судя по всему, следил за другой группой. Вэй Ин улыбнулся и не удержался от очередной шалости, — сорвал несколько листьев и призвал в них духов. Последние услужливо стащили у учеников налобные ленты и под растерянные крики умчались прочь.       Вторую ночь Вэй Ин провел, мысленно воспевая себе хвалебные оды и проклиная собственного мужа. Та самая группа адептов будто специально собирала букет самых опасных и непредсказуемых существ горы и упорно не видела в этом проблемы со всей своей чопорностью Ланей. Пару раз Вэй Ину приходилось чертить отвлекающие амулеты, а порой и самому становиться приманкой, благо, Суйбянь еще ни разу его не подводил. Ближе к рассвету, когда ученики (Вэй Ин почти в гордом одиночестве) перебили всех тварей, они разожгли небольшой костер и устроили привал. Их завтрак состоял из убитого ими кабана и легких закусок. Вэй Ин пристроился неподалеку, на одной из веток, чтобы хорошо видеть искрящихся юношеским восторгом детей, и жевал заранее купленное вяленое мясо. Поначалу все было просто замечательно — адепты негромко обсуждали итоги уходящей ночи, ненадолго отлучались, проверить ловушки, а затем по очереди дремали, привалившись спинами к стволам. Вэй Ина стало клонить в сон примерно после восьми часов. Большинство учеников еще не думали просыпаться, а часовой назойливо шуршал длинной веткой в дотлевающих угольках. Темную энергию Вэй Ин ощутил всего за каких-то жалких пару секунд, прежде чем неясная тень выскочила на свет и оглушающе взревела. Тварь умудрилась каким-то совершенно немыслимым образом обойти все барьеры и силки, расставленные не только учениками, но и самим Вэй Ином. Низкорослая, с темно-синей кожей и разбухшим языком, который тряпкой волочился вслед, она взмахнула длинными когтями, грозясь распороть завопившему парнишке брюхо. Вэй Ин успел выбросить меч быстрее, чем подумать. Острие со свистом рассекло воздух и пронзило занесенную лапу насквозь, прибив взвывшую тварь к одному месту. Огненную печать он совершил прежде, чем успел приземлиться. Столб пламени вырвался из кольца и опалил существу лицо. В воздухе появился удушливый запах паленого мяса и волос. Адепты испуганно вскинулись, схватили мечи и замерли, неуверенные, нуждался ли Вэй Ин в сторонней помощи.       — Запускайте сигнальный огонь! — наконец раздался нервный возглас одного из юных альф. В следующее мгновение в воздухе расцвел серебристый знак Гусу Лань.       Вэй Ин ловко поймал меч, крутанулся вокруг собственной оси, а затем рубанул вопящую тварь с плеча. Обгорелое тело захрипело и повалилось навзничь. Из рассеченной груди брызнула черная кровь. Вэй Ин прикрыл лицо широким рукавом своего ханьфу, чтобы миазм не попал хотя бы в глаза. Тварь какое-то время повозилась в агонии, а затем окончательно затихла. Вэй Ин для надежности отсек ей еще и голову, обтер лезвие о все тот же рукав. Ученики столпились за его спиной сворой испуганных утят.       — Г-господин Вэй? — неловко позвал один из адептов, видимо, наконец признал в его залитой кровью фигуре супруга второго нефрита клана. — Спасибо за помощь. Мы перед вами в долгу. Но… Не сочтите за грубость, что вы здесь делаете? Разве омегам не запрещено посещать ночные охоты?       — Запрещено, — тихо, но весьма угрожающе произнесли знакомым голосом откуда-то из-за спины Вэй Ина. Последний тяжко вздохнул и смело развернулся, чтобы посмотреть в глаза своей судьбе. — Охота окончена, — объявил Лань Чжань и наградил Вэй Ина нечитаемым взглядом. Хотя, возможно, там промелькнул гнев.       — Вэй Ин, вы возвращаетесь в Облачные Глубины под моим руководством. По прибытии вам придется понести наказание за непослушание, которое назначат старейшины, — хмуро оповестил он, неспешно приблизился.       — Если бы не я, ваш мальчик и не только он один, лежал бы мертвый, — с поистине королевским достоинством заметил Вэй Ин, но великодушно позволил супругу обрезать испачканный рукав. — Вам стоило бы лучше за ними присматривать, Лань Чжань, — подчеркнуто вежливо процедил Вэй Ин и, отмахнувшись от чужой руки, как от назойливой мухи, уверенно зашагал вперед.       Он спас этих детей и поймал довольно много опасных тварей. Этого было достаточно, чтобы удовлетворить его самолюбие и выпустить пар. Жаль, что прошлое раздражение снова всплыло на поверхность и отчетливо давало о себе знать. Сейчас как никогда остро хотелось вернуться домой, в Пристань Лотоса. Завернуться в свое одеяло, сытно поесть любимого супа со свиными ребрышками и корнями лотоса, поговорить с милой шицзе обо всем на свете, а затем сбежать в цзинши к Цзян Чэну. Забыться в нем и его запахе… А ведь до этого стало потихоньку отпускать. Видимо, напрасно Вэй Ин так посчитал.

***

      Спина горела адским пламенем, а ноги подкашивались, но Вэй Ин гордо отказался от помощи Лань Чжаня. Последний получил на пять ударов больше самого омеги, однако Вэй Ину было нисколько не жаль. По сравнению с Цзыдянем — наказание было легкой щекоткой. Однако ноющему телу этого никак не удавалось объяснить. Вэй Ин через силу заполз в свой цзинши, вместо того, чтобы привычно плюхнуться вниз лицом, аккуратно опустился, устроив голову на сгибе локтя. Нижние одежды пропитались кровью и противно прилипли к спине. Стоило поскорее их снять, пока не запеклось, чтобы потом не пришлось дергать, но у Вэй Ина совершенно не было на это сил, а помочь было некому. В Юньмэн Цзян после порки мадам Юй этим обычно занимался А-Чэн… Насильно стаскивал ханьфу, осторожно снимал мокрую ткань, а затем смывал боль и воспаление успокаивающими и заживляющими настоями.       Вэй Ин вытянул руку к столику, слабо застонал, потревожив спину, но все равно упрямо схватил еловую ветку. Сознание лениво парило над реальностью, время от времени перед глазами мелькала спасительная темнота, в которой не было места сожалениям и боли. Вэй Ин изредка выныривал из забытья, когда к губам подносили пиалу с холодной водой, а затем снова проваливался в беспамятство. Когда он окончательно пришел в себя, спина слабо покалывала, туго стянутая чистыми бинтами. На столе лежала аккуратная стопка новой одежды, рядом стояла глубокая чашка с ароматным супом, от которой валил пар, кувшин с водой и пара сдобных булочек.       Супруга Вэй Ин заметил далеко не сразу. Он успел встать и нетерпимо наброситься на еду, прежде чем заметил лишнего человека в своем цзинши. Лань Чжань сидел в отдалении и молча наблюдал. Идеально ровная осанка и невозмутимый вид сопутствовали ему, словно прикипели к костям. Вэй Ин громко фыркнул, но смолчал. Присутствие Лань Чжаня нисколько не смутило его, и омега продолжил есть, не утруждая себя тем, чтобы накинуть на плечи хотя бы нижние одежды. Когда с трапезой было покончено, Вэй Ин требовательно развернулся к супругу и с неким интересом заметил, что альфа отвел взгляд в сторону, а кончики ушей занятно заалели.       Вэй Ин вдохнул стойкий запах сандала, и обида отступила как-то сама собой.       — Как ваши раны? — с ослепительной улыбкой поинтересовался Вэй Ин и, предвещая чужой ответ, продолжил: — Мои тоже неплохо. Низкий поклон человеку, который за мной ухаживал, пока я спал.       — Благодарю вас за спасение ученика, Вэй Ин. Вы были правы, вся ответственность за то нападение на адептов лежит исключительно на мне, — Лань Чжань низко поклонился омеге, выждал положенное время. — Я надеюсь, вы чувствуете себя лучше. Вы должны внимательно изучить свод правил Гусу Лань, чтобы впредь такого не случалось.       Вэй Ин проводил альфу задумчивым взглядом до выхода из цзинши. Он переписывал правила уже сотню, нет, тысячу раз за последнее время, а уж вчитываться в столь нудное чтиво… Увольте. Лучше пусть его снова отходят кнутом в храме предков, чем чахнуть в библиотеке над талмудами. В конце концов, как выяснилось — Лань Чжань не такой уж и жестокий заклинатель, раз позволил лекарю осмотреть его исполосованное тело.       Удлиненное ханьфу оказалось темно-синего цвета с черной окантовкой по низу рукавов и виноградными лозами, сползающими с плеч на грудь. Вэй Ин запахнул его почти неряшливо, туго стянул белым поясом, а затем собрал волосы простой лентой такого же цвета за неимением другой. Прицепил Суйбянь. А затем опрометью кинулся следом за Лань Чжанем. Тихий ужас медленно расползался по его венам, не давая здраво оценить ситуацию, в которую он по своей глупости попал. Его старые одеяния сняли и забрали. Вместе с еловой лапкой и запиской! Если второй нефрит Гусу Лань увидит ее… Вэй Ин почти сорвался на бег.       Видимо, он крупно кому-то напакостил в прошлой жизни, если его так наказывали в этой. Легкие и гортань жгло, левый бок противно кололо, но Вэй Ин не сбавлял хода. Лань Чжаня он нагнал ближе к концу жилых построек, почти налетев на него со спины и некрасиво схватив за рукав.       — Еле догнал… — выдохнул Вэй Ин и согнулся пополам, чтобы отдышаться. Лицо горело сухим жаром, хотелось пить. — Куда? Куда унесли мои ханьфу и нижние одежды? — наконец спросил Вэй Ин и поднял почти шальной взгляд на Лань Чжаня.       — Бегать на территории Гусу Лань запрещено, — Вэй Ину показалось, что супруг произнес это безнадежно и, скорее, по привычке, чем действительно обратил на это внимание. — Ваша одежда была испорчена. Я взял на себя ответственность и выбросил ее. Вам не нравится то, что я принес? — выдержав паузу, довольно ровно поинтересовался Лань Чжань, чтобы Вэй Ин мог понять, задели ли его неосторожные слова.       — Дело не в этом, — слабо качнул головой омега и наконец отступил. — Во внутреннем кармане была… одна вещь, которую мне бы очень не хотелось терять, — пристыженно признался Вэй Ин. Тяжело вздохнул. Жизнь явно имеет на него виды… — Прошу прощения, что помешал.       — Вэй Ин, — позвал Лань Чжань, залез рукой за пазуху, а затем протянул ему сложенный вчетверо лист бумаги и порядком потрепанную еловую ветвь. — Я подумал, что это важно для Вас.       Вэй Ину показалось, что мир с громким треском рухнул ему под ноги. Он принял вещи нетвердой рукой, судорожно спрятал их от чужих косых взоров, шумно сглотнул.       — Вы… Видели? — голос нервно подпрыгнул и Вэй Ин судорожно втянул носом воздух, мысленно сосчитал до десяти, чтобы хоть немного успокоиться. — Читали, что там написано? — с нескрываемыми болью и отчаянием прошептал омега.       Лань Чжань угнетающе молчал, только смотрел странно, пронизывающе, словно ожидая повинной в тяжком преступлении. А Вэй Ин не мог выдавить из себя даже одиночного беспомощного хрипа. Он нервно облизал потрескавшиеся от ветра губы, взгляд судорожно забегал в поисках чего-нибудь стоящего, однако уже через мгновение понял, — зацепиться было не за что.       — Это не мое дело, — наконец сказал Лань Чжань и отвернулся от омеги, чтобы не видеть, с какой облегченной радостью он выдохнул. Лгать запрещено! Но он ведь не соврал, правильно? Всего лишь не ответил на прямой вопрос. И, кажется, Вэй Ин это тоже понимал.       — Сегодня утром в Облачные Глубины пришло приглашение из Юньмэн Цзян. Наследник клана, Цзян Ваньинь через три месяца вступит в брак с младшим наследником Цинхэ Не. Я могу попросить главу, чтобы Вы прочли письмо лично.       — Вы мне так мстите, да? — хрипло рассмеялся Вэй Ин. Вот только его гогот был далек от веселья. Омегу трясло мелкой дрожью, в уголках глаз уже стали собираться противные слезы. Тугую клетку ребер воротила резь, словно запертое чудовище наконец обрело силы, злобно оскалилось и теперь активно пыталось вырваться наружу.       Вэй Ин не знал, почему не сопротивлялся, когда Лань Чжань смело шагнул к нему и сжал в объятиях, закрывая от целого мира, не знал, почему не выпутался из стальной хватки, а жалко повис в ней, вцепившись ослабшими пальцами в ханьфу на груди. Кончик носа закололо, губы размыкались в беззвучном крике, а слезы неконтролируемо стекали по щекам. Лань Чжань молча оперся подбородком на чужую макушку, позволяя супругу цепляться за себя, как за последний оплот. Вопреки всему, Лань Чжань бесчувственным не был и понимал больше, чем хотел. Вэй Ин и так долго держался, упрямо улыбался, несмотря на обстоятельства, он более, чем заслужил побыть слабым хотя бы эти жалкие мгновения. Лань Чжань не имел права его винить.       Он не знал, сколько вот так простоял возле горечавкового поля, укачивая мужа, — минуту, час или целую вечность. Когда Вэй Ин постепенно затих, Лань Чжань позволил себе пару лишних секунд, успокаивая омегу собственным запахом и наслаждаясь чужим. Наконец Вэй Ин слабо толкнул его в грудь, и Лань Чжань послушно отстранился.       — Пойдемте, Вэй Ин, нарвем еловых веток, а потом я сыграю Вам «покой», — предложил Лань Чжань и мягко повлек его за собой. Им обоим нужно было выдохнуть и многое переосмыслить.