Чертополох

      Вэй Ин видел сон о своем детстве, когда к нему негромко постучались. Он натянул теплое одеяло на голову, словно оно могло скрыть его от враждебного мира, и толкнул в бок Лань Чжаня, который сидел в изголовье кровати и читал какую-то книгу. Цзинши, что любезно выделили им, как супругам, в Пристани Лотоса находилась в западной части резиденции, ближе к покоям главы клана Цзян. Когда они только прибыли на ежегодное празднование «Чистого солнца», Вэй Ин изначально хотел занять свое старое цзинши, однако строгий взгляд мадам Юй и предостерегающее прикосновение к запястью супруга заставили его покорно замолчать. По крайней мере, на время.       Настойчивый стук повторился прежде, чем Вэй Ин успел окончательно перенестись в измерение Морфея, а Лань Чжань — подойти к двери. Спокойный и, как всегда, мягкий голос Цзян Фэнмяня поприветствовал молодых людей еще из коридора, и шебутной Вэй Ин тут же резво подскочил с кровати, пару раз под обеспокоенные зовы Лань Чжаня запнулся о собственные ноги, а затем без всяких стеснений, в одних нижних одеждах распахнул дверь. Дядя Цзян встретил безумный напор своего приемного сына как должное, с мягкой улыбкой и теплыми объятиями. Одетый в пурпурную форму клана он имел вид строгой сосредоточенности, вот только Вэй Ин слишком хорошо знал, что едва заметная складка меж бровей говорит о его бесконечной усталости, а морщинки в уголках глаз выдают, какой напряженной была жизнь Цзян Фэнмяня. Порой Вэй Ину вообще казалось, что свое хваленное спокойствие дядя сохранял лишь благодаря колокольчику, который тихо звенел у левого бедра.       Через какое-то время, когда ненавязчивая попытка Вэй Ина задушить собственного главу клана была провалена под задушевный смех последнего, он послушно отступил в сторону, махнув рукой, мол заходите в цзинши, не стойте на пороге. Лань Чжань тут же склонился в уважительном поклоне, а затем предложил заварить чаю. Заваривание под руководством альфы всегда превращалось в маленькое чудо: Вэй Ин еще нигде и никогда не пробовал столь божественного вкуса во всей Поднебесной. Пока супруг занимался делом, Вэй Ин, как всегда, небрежно накинул на плечи ханьфу без рукавов и, не затягивая пояса, опустился за столик напротив Цзян Фэнмяня. Спрашивать его о цели визита было не то, что не вежливо, в этом просто отсутствовала надобность. Вэй Ин прекрасно понимал, что, оставшись один, в окружении почти одних альф в клане, Цзян Фэнмянь ощущал себя в смятении. В терпко-сладком запахе сирени отчетливо улавливались горьковатые нотки миндаля, следующие за дядей угрюмым аккомпанементом, как траурная процессия за покойником. Вэй Ин коротко взглянул на невозмутимого Лань Чжаня, а затем перевел пристальный взгляд на дядю.       «Его что-то гнетет», — понял омега, пригубив немного жасминового чая с мятным привкусом. Цзян Фэнмянь осведомился о положении дел в Гусу Лань у Лань Ванцзи, а затем переключил все свое внимание на Вэй Ина. В фиалковых глазах время от времени проскальзывали отголоски неясной тоски, нет, даже глубокой печали, когда дядя смотрел на него, однако Вэй Ин все равно упорно не видел истинной причины его беспокойства. При Лань Чжане он уж точно не станет говорить об этом, значит, дело напрямую касалось клана Цзян. Нет, даже не так, их семьи.       — Вэй Ин, могу я ненадолго одолжить тебя у супруга? — наконец поинтересовался Цзян Фэнмянь, когда все официальные темы были исчерпаны, и Вэй Ин вздохнул с облегчением. Он, признаться честно, краем сознания считал, что дядя никогда не спросит. — Мне хотелось бы посетить храм предков в твоем присутствии, — мягко дополнил глава, видя явные сомнения на лице чужого альфы.       — Разумеется, дядя Цзян, — бодро отозвался Вэй Ин и одним большим глотком допил свой чай. — Я думаю, Лань Чж… Ванцзи не будет против, верно? — омега неловко прикусил себе язык под озадаченным взглядом собственного мужа и смягчившимся — Цзян Фэнмяня. За пределами Облачных глубин лучше не привлекать внимания к их браку и не называть Лань Чжаня первым именем прилюдно.       Вэй Ин дождался короткого утвердительного кивка, который, впрочем, совсем ему не требовался, и кинулся судорожно завязывать пояс. Пройтись в компании родного человека по резиденции Цзян хотелось до невропатического зуда под кожей, не столь важно куда, пусть даже это будет храм предков, который Вэй Ин не особо жаловал в годы ученичества. Главное — поскорее собраться.       Пристань Лотоса в преддверие праздника была украшена множеством цветных фонариков, ярких гирлянд и стягами с различными изображениями духов. Массивные колонны резиденции оплетали связанные алыми нитями лиловые лотосы, листья душистого папоротника и гроздья белой вербены. В воздухе смешивались ароматы перечной мяты, лимонной цедры, корицы, паприки и жареного мяса, что доносились с кухни. Юные адепты беспокойно сновали туда-сюда, нося тяжелые свертки тканей, корзинки с пряностями и фруктами, а также стопки праздничных одеяний. В округе царила приятная атмосфера приближающихся танцев, ярмарки с печеными в меду яблоками, лавками сувениров, прыжками через церемониальный костер и проводы уходящих душ с последующим сытным ужином.       Вэй Ин рассеянно улыбался подготовке к торжеству, крутил головой в разные стороны, как любопытная лисица, и старался не думать о том, как сильно у него сжималось сердце при виде мелькающих пурпурных одеяний Юньмэна. Он упорно гнал эти мысли прочь, стараясь сосредоточиться на неспешной прогулке. Многие останавливались, чтобы поклониться главе, позже узнавали его и здоровались все также звонко и дружелюбно, как Вэй Ину помнилось. Они шли с дядей Цзяном под руку, их запахи отлично гармонировали между собой, как гармонировали бы отец и его сын. Что ж… Пожалуй, неудивительно, что мадам Юй так ревностно относилась к слухам о бастарде Вэй Ине. Они действительно были во многом похожи.       — Я вижу, ты принял ленту Гусу Лань, — голос Цзян Фэнмяня, мягкий, но полный противоречивых сомнений раздался аккурат тогда, когда Вэй Ин совсем этого не ждал. — Твой супруг хорошо к тебе относится, А-Сянь? — немного погодя спросил дядя, разглядывая приемного сына с толикой детского любопытства.       — Да, более чем, — Вэй Ин легко пожал плечами и слабо улыбнулся. В свободной руке он перебирал концы той самой ленты, словно это приносило ему успокоение и вселяло странную уверенность. — Я… Не смог отказать, когда он повязал мне ее. Да и, признаться честно, не слишком-то и хотел. Это странно, да? — внезапно поинтересовался Вэй Ин. Наверное, прикосновение к ленте и в правду вселило в него смелость и решимость.       — Почему это должно быть странно, А-Сянь? — как обычно, ласково поинтересовался Цзян Фэнмянь, коротко, но ободряюще сжал чужое плечо. — Так ли удивительно испытывать к своему мужу теплые чувства?       — Дядя Цзян, вы ведь знали о наших отношениях с А-Чэном, не так ли? — парировал Вэй Ин пугающе легко. Больше его не страшил гнев мадам Юй, ему не нужно было опасаться изгнания Цзян Чэна из-за своей ошибки, поэтому он мог говорить открыто и свободно. Вэй Ин дождался беззлобного смешка, означавшего согласие, и продолжил: — Тогда почему вы спрашиваете меня о моей… симпатии к Ванцзи?       — А я не прав? — дядя Цзян вопрошающе вскинул брови и улыбнулся как-то на удивление хитро. Они уверенно пересекли тренировочную площадку и вышли к одиночным верандам, стоящим на воде. Здесь всегда было тихо и спокойно. В окружении парящих над водой розовых бутонов и назойливого, но приятного стрекота цикад приходило смирение, мысли очищались, а сердце — пылающий огонь — отпускало прошлое.       — Я думал, мы идем в храм предков, — шутливо пожурил Вэй Ин дядю, когда они заняли одну из беседок. Он тут же скинул с себя сапоги, не заботясь о приличиях, закатал штаны по щиколотку и опустил ноги в прохладную воду. Дядя Цзян присел рядом, неодобрительно покачав головой, но, впрочем, дурачества сына не пресек. — Не стоит волноваться, у меня крепкое здоровье, — отмахнулся Вэй Ин.       Какое-то время они сидели в тишине: Вэй Ин болтал ногами, поднимая море брызг, а дядя Цзян флегматично наблюдал за суетой напротив веранд. Было время, когда Вэй Ин и Цзян Чэн тайком сбегали из Юньмэна, стоило только солнцу коснуться полоски горизонта, укрывались в отдаленной веранде от ненавистных взглядов, часами плескались в воде, как пара рыбок-кои, чтобы потом самозабвенно целоваться на дощатом полу. Пристань Лотоса была для Вэй Ина одним большим призраком, расплывчатым воспоминанием с привкусом прекрасного, теплящегося на языке. Здесь хотелось остаться подольше, зарыться в ворох памяти носом, как в подушку, но перед глазами тут же вставало раскрасневшееся от смущения лицо Лань Чжаня, когда Вэй Ин доводил того до исступления своими шуточками, и оставаться надолго как-то сразу перехотелось.       — Когда я был молод, — внезапно заговорил Цзян Фэнмянь, заставив Вэй Ина вздрогнуть от неожиданности, — мой отец мало интересовался моими желаниями. В тот год праздник голодных душ организовывал клан Цишань Вэнь. И мы тоже были приглашены. Там, в Безночном городе, я впервые повстречал Вэнь Жоханя. На ту пору я уже был обручен с моей госпожой, но это не помешало мне влюбиться в него, — голос дяди был полон нескрываемого сожаления и разочарования. Только вот было непонятно, в ком именно, — самом себе, Юй Цзыюань или Вэнь Жохане. — Как оказалось, моя симпатия была взаимной. Мы часто встречались на нейтральной территории, где нас не могли поймать, два глупых мальчишки. Мы считали, что сможем бороться с обстоятельствами и продолжали пренебрегать осторожностью даже после моего замужества, отсюда и вздорные слухи о твоем происхождении… — неловко признался Цзян Фэнмянь, тяжело вздохнул.       — Но это ведь гнусная ложь! Я прекрасно помню лица матери и отца! Многие знали их! Как они посмели распускать языки?! — почти прошипел Вэй Ин, словно кошка, которой наступили на хвост. Руки его впились в бортики веранды, на лице заиграли желваки, а взгляд, полный холодного презрения, застыл на собственном отражении в воде. — Мадам Юй, вроде, не глупая женщина, почему она вообще?! — продолжал сокрушаться Вэй Ин.       — А-Сянь, — дядя слабо коснулся макушки приемного сына, а затем, когда тот затих, прижал его к себе. — Не стоит злиться из-за этого. Что было, то давно прошло. А моя госпожа… Она имела полное право гневаться, узнав, что мои встречи с Вэнь Жоханем продолжались, даже когда я носил под сердцем А-Чэна. Я был импульсивен и безумно влюблен… В итоге наши отношения никому не принесли счастья…       —…И вы смирились с этим, — закончил за него Вэй Ин не слишком жизнерадостно. Дядя Цзян так и не смог полюбить законную супругу, уж это знал весь Юньмэн.       Вэнь Жохань, насколько ему было известно, был жестоким и беспринципным альфой, сильным главой клана, который пару раз пытался развязать войну против других орденов, однако все разы мятеж был жестко подавлен. Сейчас на Цишань Вэнь был наложен ряд санкций, что ограничивали передвижение заклинателей по Поднебесной и их деятельность. «Интересно, каким Вэнь Жохань был в молодости?» — внезапно подумалось Вэй Ину.       — Да… Мне пришлось. Но я рад, что моему воспитаннику не приходится идти по моим стопам. Я видел, как ты смотришь на супруга, А-Сянь, и безграничную чуткость господина Лань по отношению к тебе. Тот факт, что ты носишь его ленту, о многом говорит. Возможно, ты еще не понимаешь до конца, что происходит между вами, но это определенно нечто хорошее, — дядя Цзян успокаивающе поглаживал Вэй Ина по волосам, окутывал пеленой родительского запаха. От него шло приятное тепло, а от ласки шершавой ладони хотелось мурчать, как большой пушистый кот, который налакался сметаны. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Чтобы все мои дети были счастливы.       — Это сложно, дядя, — как-то совсем устало отозвался Вэй Ин. — Я запутался в себе, — признался он. — Мне действительно нравится Лань Чжань, даже слишком. Порой мне кажется, что этими чувствами я предаю шиди. Я знаю… — вскинулся Вэй Ин, когда Цзян Фэнмянь уже открыл рот, чтобы что-то ответить на болезненный монолог. — Знаю… Я замужем за Лань Чжанем, А-Чэн теперь безраздельно принадлежит Не Хуайсану, но… Это больно, дядя, — на изломе признался он, поразительно разбитый.       — Не торопись, А-Сянь, — посоветовал Цзян Фэнмянь. — Не стоит принимать решения на горячую голову, как когда-то поступал я. А-Чэну сейчас тоже очень тяжело, но он старается. Ему тоже предстоит большая работа, но, я уверен, вы справитесь. Пусть вам и не суждено быть вместе, друзьями вы останетесь навсегда.       — Я рад слышать, что у шиди все хорошо, — кивнул Вэй Ин, прикрывая глаза. Казалось, будто душу раздирали острыми когтями, драли ее изнутри безжалостно, разворачивая ребра частоколом и пронзая сердце стальной иглой. Угловатая скованность тела и рук выдавала внутреннюю борьбу Вэй Ина с самим собой. — Я бы хотел познакомиться с его супругом, — наконец выдавил сквозь силу омега, — чтобы окончательно успокоиться. А-Чэну теперь хотя бы не придется носиться по крышам за господином Не, как за мной, — уже привычно рассмеялся Вэй Ин и сильнее прижался к дядиному плечу, чтобы скрыть лицо.

***

      «Доверие — удивительная штука», — подумал Вэй Ин, без труда лавируя в людском потоке Пристани Лотоса. Он держал супруга за край длинного рукава, чтобы не потерять его в толпе, любознательно крутил головой и параллельно откусывал от печеного яблока большие куски. Люди бродили по улицам в парадных одеждах и карнавальных масках, изображающих пугающих духов, дамы прятали слащавые улыбки красных губ за изящными веерами и томно стреляли накрашенными глазами в сторону молодых альф. Торговцы зычно зазывали покупателей к своим прилавкам, расхваливали халву и чай, кто-то показывал искусно нарисованные картины и талисманы, защищающие от нечисти, кто-то предлагал попробовать жареную лапшу с уткой в кисло-сладком соусе, некоторые примеряли на себя маски. Какое-то время назад Вэй Ин все же уговорил вредного супруга купить себе парные, выкрашенные белой краской с резными узорами, стекающими с висков к подбородку.       Отовсюду звучала музыка. Трель флейты, звуки эрху, веселый перебор жуань и рокот барабанов сливались в единую мелодию. Ярмарка была в разгаре с самого утра, а танцы и выступления на сцене начинались ближе к полуночи. Вэй Ин с огромным трудом уговорил Лань Чжаня хоть раз нарушить бесчеловечный режим Гусу Лань и остаться на празднике до конца. Пришлось щедро заплатить за такую роскошь, зацеловывая податливые губы супруга в цзинши до тех пор, пока неприступная крепость не пала.       Поначалу супруги наблюдали за петушиными боями (Вэй Ин — с задором, Лань Чжань — обреченно), потом плавно перешли к алому шатру, где старуха сомнительного вида с трясущимися руками гадала всем желающим по ладони, смотрели за огненным перформансом факиров, почти завороженные, а затем двинулись в сторону площадки для танцев. Ярмарка обтекала ту со всех сторон, и пройти мимо было бы просто кощунством. Вэй Ин радовался всему, словно маленький ребенок, носился от палатки к палатке, пока не стало густо, а теперь и вовсе остановил Лань Чжаня возле небольшого прилавка, за которым стояла миловидная девушка в зеленом ханьфу с серебряными змеями. Она продавала сосуды с вином, расписывая вкус каждого как несравненный или божественный.       — Вэй Ин, пойдем, — настойчиво потянул Лань Чжань супруга в другую сторону, когда последний уже стал понемногу сипеть от запальчивого спора с торговкой. — Твоего любимого здесь все равно нет.       — Лань Чжань, ты зануда! — разочарованно простонал Вэй Ин, но послушно двинулся следом за супругом. — Я бы мог сбить цену на «Слезы нимфы» вдвое, если бы ты не вмешался! Какая потеря! — почти натурально сокрушался он, активно размахивая руками.       Когда супруги вышли к площадке для танцев, то наткнулись на небольшую группку музыкантов и множество кружащихся пар. Вокруг столпилась целая орава любопытных горожан и приезжих заклинателей, которые с трепетом следили за каждым слаженным движением танцующих. В основном площадку занимали жители Пристани и адепты Юньмэн Цзян, которые чувствовали себя наиболее раскованно и уверенно на собственной территории. Тут и там пестрили золото и пурпур, отливало лазурной синевой и темным каштановым, сливаясь в картину с множеством ярких пятен. Лань Чжань не пожелал надеть праздничные одежды, а вот Вэй Ин был одним из тех самых ярких, но привычных красок — красное на черном с белой лентой в волосах.       Те горожане, которые не танцевали задорно хлопали в такт музыке, периодически расступались, если в толпе внезапно образовывались новые пары танцующих, подбадривали их громким свистом и улюлюканьем. По всему периметру площадки располагались фонари. Казалось, даже пламя в них изгибалось в некоем подобие пляски, перекликалось с густыми тенями, хватало их за эфемерные руки и тянуло в общий хоровод веселья. Многие заклинатели сопровождали свои движения простенькими печатями, поочередно вызывая то огненные всполохи, которые рассыпались в воздухе тысячами искр, то юркие молнии, соскакивающие с узловатых пальцев. Дети наблюдали за разворачивающейся сказкой с широко распахнутыми ртами и, казалось, порой забывали, как дышать.       Вэй Ин улыбнулся, ощущая прилив не менее сильного восторга, и сделал мысленную отметку нарисовать всю эту красоту по приезде в Облачные глубины или даже утром, если усталость или строгий Лань Чжань не свалит его с ног. Жаль только, что одной тушью не передать многообразия всех цветов, рябящих перед глазами.       Цзян Чэна, который стремительно прокладывал себе путь через толпу локтями, Вэй Ин заметил далеко не сразу. Он не осознал, кто застыл перед ними, пока его не обдало ароматом душистой хвои. В горле сразу как-то нехорошо запершило. Вэй Ин на автомате вцепился в руку Лань Чжаня, даже не осознавая, что он пытался сделать, — отдернуть альфу или удержаться самому. Сердце трепетало в груди взволнованной птицей, в животе что-то отчетливо екнуло, а затем по венам разлилось тягучее, отдающее морозом ожидание. Разлука сделала лицо шиди строже и сосредоточеннее. Это был уже не тот мальчишка, с которым Вэй Ин прощался в Юньмэне. От Цзян Чэна волнами исходила давящая опасность. Его взгляд, всегда полный теплого раздражения на Вэй Ина, был затянут коркой льда. Вэй Ин с трудом нашел в себе силы, чтобы поклониться по всем правилам следом за Лань Чжанем, а не броситься к шиди и встряхнуть его за плечи. Даосские боги, что же с ним сделали? Почему от него за версту веяло колючими миазмами презрения? Почему?..       — Молодой господин Лань, рад приветствовать вас и вашего супруга в Пристани Лотоса. Простите, что не смог встретиться с вами раньше, дела клана не требовали отлагательств, — ничуть не раскаиваясь, обронил Цзян Чэн, тщательно маскируя грубый тон за безукоризненной вежливостью. Лань Чжань принял извинения коротким кивком головы. Стоило отдать должное его выдержке. — Как вам праздник? — Цзян Чэн продолжал обращаться исключительно к Лань Чжаню, и Вэй Ин ощутил, как резко столкнулись две враждующие ауры.       — Замечательный, — бесстрастно отозвался Лань Чжань, — благодарим за внимание, молодой господин Цзян. Жаль, что вы без супруга, Вэй Ин очень хотел с ним познакомиться, — спустя какое-то время дополнил он, чтобы заполнить неловкое молчание. Вэй Ин, не сдержавшись, со всего размаху хлопнул себя по лбу ладонью, как когда-то делал шиди, когда он в очередной раз наворотил какую-то глупость.       — Два упертых барана, — пробормотал себе под нос Вэй Ин, чуть слышно, а затем, когда на него воззрились сразу две недоуменных пары глаз, продолжил громче и бодрее: — Лань Чжань, могу я попросить тебя, пожалуйста, все же купить мне того самого вина на следующий вечер? Иначе мы вернемся в Гусу и мне снова придется блюсти ваш священный пост, а потом мы потанцуем, идет? — Вэй Ин наградил супруга кривой улыбкой, нервно покосился в сторону хмурого Цзян Чэна и коснулся конца ленты в своих волосах.       — Пожалуйста, верь мне, — одними губами попросил Вэй Ин, когда заметил, что Лань Чжань готов возразить и начать читать ему нотации о вреде алкоголя для организма. Супруг наградил его странным взглядом, но кивнул. Перед тем, как уйти он коротко сжал чужое запястье, и Вэй Ин готов поклясться, что услышал: «Удачи», прежде чем он растворился в толпе.       Вэй Ин глубоко вздохнул и обернулся к Цзян Чэну с решительной улыбкой. Как бы отталкивающе в этот момент альфа ни выглядел, Вэй Ин был бесконечно рад его видеть. Такого вредного и колючего, фыркающего на любые попытки приблизиться. Казалось, мир для них двоих замер, в нем не существовало больше никого, кроме Вэй Ина и Цзян Чэна. И, если последний выразительно морщился, окидывая его почти брезгливым взглядом, то душу Вэй Ина заполняла нежность и лютое желание крепко обнять его, прижать к себе и не отпускать, пока это возможно.       — Не злись, шиди, — мягко позвал Вэй Ин, протягивая руку. Цзян Чэн отшатнулся от нее так, словно Вэй Ин протягивал ему по меньшей мере ядовитую змею. Сердце тут же сжала невидимая рука, надавливая пальцами аккурат на недавно наложенные швы и заставляя обливаться кровью.       — Я пытаюсь, — через зубы прорычал Цзян Чэн, но бешенство все равно накрывало его с головой. — Я хотел пригласить тебя потанцевать со мной, хотя бы раз, но его чертов запах! Он впитался в тебя, я чувствую. И дело здесь не просто в метке, запах бы не прижился так просто, без твоего желания. Вы были близки! — в глотке Цзян Чэна клокотало от гнева и звук вышел, скорее, сдавленным, чем грозным.       — Ты хочешь поговорить об этом здесь? На глазах всего Юньмэна? — сдержанно одернул Вэй Ин альфу и, вопреки трепыханиям последнего, настойчиво схватил его выше локтя и потянул в сторону, ближе к пристани, где дотлевали остатки фонарей.       Звуки были нанизаны на атласную ленту, как крупные жемчужные бусины. Между Вэй Ином и Цзян Чэном пролегали целые километры безмолвия, горького и нерушимого. Каждое неправильное слово могло стать для них последним, могло стать толчком, который столкнет их в пропасть без возможности выбраться. Останется лишь разбиться о каменистое дно… Цзян Чэн встал к Вэй Ину плечом к плечу, как перед прощанием. Складывалось впечатление, что это было долгие годы назад. Все вопросы должны были уже отзвучать, а ответы раствориться во времени, но Вэй Ин отчетливо ощущал, что ступал по толченому стеклу оголенным сердцем.       — Больше ничего не скажешь? — негромко поинтересовался Вэй Ин. — Он мой муж, А-Чэн, и этого не изменить. Я был готов к этому, я научился… понимать Лань Чжаня и совсем не против того, чтобы мы делили постель. Прошел всего месяц с заключения твоего брака с Не Хуайсаном, ты полюбишь его, я уверен. Просто немного позже. Все раны рано или поздно заживают, — обессиленно сказал Вэй Ин.       — Я не притронулся к нему в первую брачную ночь и до сих пор, — пробормотал Цзян Чэн сквозь зубы и крепко сжал кулаки. На изумленного Вэй Ина он старался лишний раз не смотреть. Грудь тут же сдавливало невидимыми силками и возвращалась застарелая боль.       — Ты?.. Что?! — раненным зверем взвыл последний, поднялся с места настолько резко, что альфа невольно отшатнулся в сторону, сталкиваясь с чужим, столь явным гневом и не понимая его причины. Вэй Ин подскочил к нему, как в старые добрые времена, во время учебных поединков, схватил за грудки и с чудовищной силой потянул на себя. Ткань жалобно затрещала под чужими пальцами. — Что ты сделал?! Вернее, не сделал?! — яростно прошипел Вэй Ин в чужое лицо.       — Злиться здесь должен я! — вспылил шиди. — Вместо того, чтобы найти выход из всей этой гадливой ситуации, ты!.. Ты! — Цзян Чэну казалось, что он сейчас задохнется. От Вэй Ина, его Вэй Ина за версту несло чужим альфой. Противный сандал смешивался с медовым ароматом, ужасно искажая последнее, за что Цзян Чэн так отчаянно, но напрасно хватался.       — Да ты хоть знаешь, что сотворил, Цзян Чэн? — беспомощно прошептал Вэй Ин и неожиданно отпустил ханьфу шиди, отступил в сторону с внезапно посеревшим лицом. — Ты хоть раз читал традиции свадебных ритуалов клана Цинхэ Не? Хотя и так ясно, что нет. Цзян Чэн… Какой же ты идиот… Если альфа не взял и не пометил омегу в течении месяца по прошествии церемонии, значит, тот не заслуживает быть замужним. Вне зависимости от ранга омегу переводили в разряды куртизанок с древних времен. Не важно, что ты так не поступишь, шиди, Не Хуайсан не знает об этом, потому что в Цинхэ продолжают эту традицию. Ты можешь представить, какую боль и страдания причинил ему? Я бы умер на его месте, а твой муж смиренно ожидает такой участи! — под конец тирады Вэй Ин почти кричал.       — Я…       — Оставь меня, прошу. Лучше иди к нему и объяснись. Думаю, Не Хуайсан этого более, чем заслуживает, — надрывно прохрипел Вэй Ин и закрыл глаза, чувствуя, как в горле стремительно образовался мерзкий ком, а слезы уже подступили, готовые раскрыть непростительную слабость омеги.       — Вэй Ин, прошу, прости, — внезапно осознал Цзян Чэн. Он только что своим языком чуть не обозвал человека, которого любил всей душой и сердцем… Даже невысказанное оскорбление ядом разъедало гортань и язык. Приблизиться к мелко дрожащему омеге он не посмел. — Прости…       — Шиди, — слабо позвал Вэй Ин, — просто найди его, ладно? Так ты сделаешь куда больше, чем можешь себе представить, — он хотел было шагнуть к альфе, чтобы обнять в знак поддержки, но передумал. Сомнения слишком явно отразились на его лице, и Цзян Чэн все понял, — им обоим ни к чему запахи друг друга. — Иди.       — Прости меня, А-Сянь, — измученно прошептал Цзян Чэн, а затем сорвался с места в сторону эпицентра праздника. Так значит, он все же не был один… Вэй Ин едва слышно усмехнулся и вспомнил о словах дяди Цзяна, а затем запоздало понял, что уже принял решение.       Лань Чжань нашел своего супруга спустя пятнадцать минут на все той же пристани. Он сидел возле кромки воды, спустившись с помоста в тень и уткнувшись носом в колени, приглушенно всхлипывал. Его маленький, совершенно разбитый омега. Лань Чжань присел рядом, поставил два черных сосуда «Слез нимфы» по левую руку, а затем тронул Вэй Ина за плечо. Тот поднял голову и слабо улыбнулся.       — Все хорошо, — не слишком уверенно пробормотал Вэй Ин на молчаливый вопрос супруга, а затем уронил голову на чужое плечо, прижимаясь теснее и вдыхая расслабляющий аромат сандала. — Спасибо за вино. Мне сейчас действительно не помешает выпить. Дай мне минуту, я приду в себя, а потом пойдем танцевать. И не надо делать такой вид, Лань Чжань, ты мне обещал!       Вэй Ин зубами разорвал бумажную упаковку, запечатывающую горлышко, и сделал большой глоток, второй. На пятый он понял, что его начало медленно, но верно отпускать. Дышать стало как-то в разы легче, ночь воспринималась по-другому, более спокойной и умиротворенной, такой, от которой не стоило ждать неприятных сюрпризов.       «Жаль, что мадам Юй так и не смогла подарить дяде Цзяну того, что он действительно заслуживал, собственно, как и он ей, — подумал Вэй Ин, а затем посмотрел на Лань Чжаня. Сказать хотелось так много, что он все же решил промолчать, чтобы не спутаться. — Хорошо, что у меня есть Лань Чжань».       Последнюю мысль он, кажется, все же негромко озвучил.