Погибшая повесть Тау Волантис

Археологический Комплекс №1

У ворот комплекса на морозе стоит толпа. Уши закладывает от рёва прогреваемых моторов вездеходов MU-90. Вся округа заполнена этим звуком, никуда от него не деться. Это идёт проверка. Люди же сгрудились около машин. Курят, слышны перебранки. Кто из них одет полегче, те активно выполняют так называемую "тауволантискую гимнастику": энергично машут руками и прыгают на месте; словно дети на пружинистом матраце, поднимают колени до груди, бегом нарезают вокруг смеющихся над ними товарищей сотые по счёту круги, совершают согревательные движения. Но это всё пока подготовка. Настоящее же веселье начнётся через пару дней. — Мы идём в наступление, — шутят они. Группа Вебера, выдвигаясь на своё сегодняшнее задание, смотрела на всё это исподлобья, с лёгкой печалью, уже не жмурясь от лёгкой вьюги и колючего воздуха. Легионеры знали, что впереди лишь жестокая борьба, смерть глядит из-за каждого угла… Впереди кровь и потери, и лишь немногих живых из этих отчаянно пытающихся согреться людей ждёт бесславное возвращение домой. *** ...Когда стальные ворота комплекса отворились, перед солдатами расстелилась громаднейшая белая равнина, изрезанная чёрными скалами, за которыми затерялась где-то брошенная застава. Сержант в последний раз приказал проверить оружие, начав осматривать своих солдат. Тим — специалист по боеприпасам. Он весь обвешан подсумками с заряженными магазинами, а лишняя граната всегда висит у него на поясе. Этакий грузовой ослик, но незаменимый. Если вдруг кончились патроны — беги к нему за помощью. Тим был родом с Земли. Справа от него, слегка нагнувшись и выставив впереди себя острый штык, стоит Соболь — пехотный снайпер. Кто он и откуда родом? Никто досконально не знает ничего конкретного о нём, но все были в курсе того, что он мог запросто не вмешиваться во всё это дело, но почему-то рвался сюда — в место, откуда любой здравомыслящий человек давно бы делал ноги семимильными шагами, если б ему это позволили, конечно. Правда, сейчас Марк всё чаще и чаще жалеет о своём решении. Ветер треплет мех вокруг его шеи. И во главе них находится Гершель «фон» Вебер. Судьба помотала его на сепаратисткой войне. «Я из армии», — просто говорил о себе Вебер, грустно клоня глаза вниз. И этого было достаточно. Когда все проверки кончились, группа выдвинулась вперёд. За ней закрылись ворота, буквально вышвырнув её в этот бушующий океан снега и холода, кажется, навсегда отсекая её от человеческого мира, едва теплящегося за толстой стеной… Впереди шагал сержант. За ним, держа расстояние в несколько метров, плёлся Соболь. Замыкал всё Тим. Вебер поначалу беспокойно озирался, сжимая в руках тяжёлый карабин. Он знал, что некроморфы умели зарываться в снег и могли месяцами поджидать так жертву. Чтобы просто, один раз, появиться прямо из-под ног, в одно мгновение выскочить и впиться в горло жертве, разрубая и кромсая её на куски… Легионеры стали чувствовать, что начинают подниматься в гору, но саму её развидеть не могли. Сержант и его люди были здесь впервые, хотя уже много раз где только не были и заходили гораздо дальше вглубь за стены, чем сейчас. Командир же постоянно сверялся с картой, делая частые остановки и тщательную визуальную прощупку местности. Однако вскоре глазам Вебера открылся весьма крутой ледяной пригорок, на который нужно было взобраться, чтобы пройти дальше. Значит, по карте всё верно. Тут сержант немного смягчился и решил поговорить с солдатами, начав преодолевать препятствие с карабином наперевес: — Давай начистоту, Соболь: экспедиция на Тау Волантис провалилась… — Ага, три года назад ко мне подошёл дядя в штатском и тоже начал издалёка: «Война на Земле провалилась…» — Но то, что он сказал — не отменяет моего, понимаешь? — пыхтел Гершель, тщетно пытаясь закинуть ногу на выступ скалы. — Разумеется. Меня намедни вот что интересует: почему мы живы? Нам везёт, серж? — Может быть, мы более поустойчивее и поумнее. Испугать нас уже нечем — ужё всё видели… Вот и держимся, — предполагал сержант, уже почти взобравшись на вершину. — Умным здесь не место, — сказал Марк категорически, влезая за сержантом. — А где ж ты их видел умных? — Они сейчас дома сидят. — В парламенте, Совете? — посмеиваясь, ждал ответа Вебер, подавая руку Марку. — Да хоть бы и там… — Назвать этих ублюдей умными, ну ты тут перегнул, конечно. — Это дело десятое, не моё, — признавал Соболь, уже помогая залезть Тиму, и начал жаловаться: — Да мне эта белизна вся… все глаза мне за три года выела просто… Это хмурое, раннее иссиня-белое утро на Тау Волантис. Белая мгла. Очень редкая для этих мест тишина и почти никакого снегопада. А стены и зубцы главного комплекса еле-еле виднелись позади группы, все в белой пелене… Вдруг сержант взмахом руки остановил группу и, вытащив бинокль, начал наблюдать. Глаза сержанта долго блуждали по острым пикам Тау Волантис то вдаль, за горизонт, то в паре метров от его носа. Пока наконец не нашли её. Вот она, «Ромео». Лежала как чёрное семечко на белом блюдечке. Солдаты остановились, присев на корточки в ожидании приказа. — Так, друзья, — обратился к ним сержант, — мы сейчас не за стенами комплекса. А это значит, что мы на чужой территории. На их территории… — многозначительно произнёс он. — Действуем тихо, глядим в оба. Распатроним эту чёртову «Ромео» и поедим чего-нибудь горячего. — А можно сразу к горячей еде? — попросил Соболь. — Если ты что-нибудь приготовишь, — ответил сержант. Послышалась его команда: — Ну, вперёд! — и группа стала спускаться со склона к заставе. Заставу надо было занять тихо, к тому же, задача легионеров, как пехоты, состояла в том, что сначала надо было максимально близко подобравшись к заставе, разведать обстановку вокруг неё. Ради этого группе пришлось двигаться пешим ходом, а не на транспорте, который привлёк бы слишком много внимания. Благополучно спустившись, группа оказалась в лабиринте из низких приземистых скал, обрамляющих всю равнину, где расположилась «Ромео». Троица преодолевала местами весьма пологие камни напрямик, просто перепрыгивая и скользя по ним. Так легионеры проходили целые ряды, неостановимо мчась к своей цели. — Движение впереди! Ложись! — как только Вебер произнёс эти слова, вся троица разом плюхнулась на снег. — Чего ты там увидел? — шёпотом спросил Соболь, крепко вцепившись в свою винтовку. — Ну же, не молчи! …Плотный некроморф расхаживал прямо перед ними. Остатки одежды совсем слезли с него, оставалось лишь непомерно раздутое окровавленное брюхо со свисающими с него лохмотьями кусками жировой ткани да одно рваньё, прикрывающее массивные короткие ноги, чем-то напоминающие вывернутые в обратную сторону птичьи лапы. Он не увидел гостей и пока не представлял угрозу для легионеров; спокойно двигаясь между невысоких острых скал, он периодически исчезал за ними, и снова мелькал перед глазами людей. Тим пристроился слева от сержанта, бряцая рацией. По правую сторону, затаив дыхание, наблюдал Соболь. — Беременный, — засёк сержант и добавил: — ходячий размножитель. — Ага, вижу, — сообщил Соболь, тут же начав с издёвками поносить «беременного», нарочно растягивая гласные, — сука жирная, ходит как у себя дома на лужайке. Эт мы сейчас потормошим, растрясём целлюлит, — в предвкушении произнеся эти слова, он начал целиться, но стрелять не думал — спецом нервировал Вебера, вдруг захихикал, повернувшись головой к Тиму. — Стой, не стреляй, — Марк чуть не получил от сержанта оплеуху. — Ты что, забыл? Пузо жирное лопнет — зальёт всё вокруг этими дерьмовыми жуками по колено, — кратко, но доходчиво напомнил Вебер. — Ну, нашёл я ещё перед кем кланяться, — не унимался Марк, — пристрелить его, и все дела… — Не надо лишнего шума, мы пока не в курсе: пустует застава или нет. — Напомни, кого из наших толстяков ты помнишь? — пытался схохмить Соболь. — Может определим, а? Здесь Вебер вспылил и, резко повернувшись к Соболю, потрясая ладонью, с расстановкой попросил: — Соболь… Заткнись, нахуй, мне не до шуток, — капрал сразу успокоился, и Вебер уже обратился и к Тиму: — Обойдём с фланга и продолжим двигаться к заставе. Он наверняка здесь не один, но сегодня он не наша цель. Идём. — Так точно, — сказал Тим. Троица, в полуприсяде прячась за торчащими скалами и валунами, медленно начала обход… Оставалось пройти это место и они уже должны были выйти к своей цели. «Ромео» не слишком удалённая от главного комплекса небольшая застава, но дальше неё здесь у Колоний не было никаких постов, было лишь «дикое поле». Наконец легионеры сумели миновать противника и препятствия и заняли новую позицию, выйдя, наконец, на открытое место. Застава «Ромео» и её главные ворота были прямо перед группой примерно в шестидесяти метрах от неё. Над стенами висела колючая проволока, во многих местах сбитая и разорванная, скорее здесь, на Тау Волантис, она была чисто символической защитой. Обледенелые чёрные крыши ангаров высились над ней, а радиовышка упиралась в небо. Отряд не поднимался во весь рост, а укрылся за невысоким протяжённым обломком скалы. Сержант стал внимательно оценивать обстановку. Стены у этой заставы были слабыми, тонкими, но стояли неповреждёнными, а это значит, что сюда не наведывался «Снежный зверь», а если он здесь не появлялся, то некроморфам помельче не удалось пробраться внутрь, по крайней мере, как думал сержант, это пока остаётся для них затруднительным. Главные ворота закрыты, и хотя отряду дали к ним ключ и можно было вступить внутрь, как на параде, Вебер всегда оставался в сомнениях насчёт «лёгких» и быстрых решений проблем, и решил вдобавок самолично осмотреть боковые стены и, приказав товарищам оставаться на месте, отбежал от них влево и стал наблюдать. Какая-то небольшая постройка находилась на возвышенности, что стояла почти напротив ворот. На карте никаких обозначений и пояснений про неё не было. Не то маленький гараж, не то сторожевой пост перед заставой. Он-то и заинтересовал сержанта. Через полминуты он понял, что нужно делать... *** ...Сержант набросал в своей голове примерный план дальнейших действий и вернулся обратно. Рухнув прямо с бега в снег к товарищами, он начал: — Соболина, ты меня слышишь? Не сразу он услышал голос Марка, который, пыжась, всё никак не мог затолкать обойму в винтовку: — Слышу… чёрт… — Слушай, ты у нас самый быстрый, — начал Вебер. Соболь после этих слов опасливо покосился на сержанта. — Я видел, что сбоку этой будки есть лестница, которая приведёт тебя на крышу, — начал описывать задачу сержант, указав на цель Соболя. — Ты сейчас побежишь туда, залезешь на крышу и в случае чего прикроешь нас с Тимом. Я увидел пролом в боковой стене, небольшой, конечно, но через него мы попадём внутрь без лишнего шума. Тебе же с крыши должно будет видно всё, что происходит снаружи и во внутреннем дворе заставы. Если будет атас и ты увидишь что-то подозрительное — предупреди нас. А будет ли он — это зависит только от тебя, друг, и наши с Тимом жизни тоже, — Вебер на удачу похлопал Соболя по плечу. Сам же Марк был полностью обескуражен. — А если я провалюсь? Ты знаешь из какого… — направленный прямо в его лицо штык карабина сержанта не дал ему договорить. — Ладно. Когда ты отдашь сигнал? — Раньше начнём — раньше закончим, сейчас ты сигаешь туда. Смотри в оба. Готов? Ну, пошёл, Соболь! — приказал сержант. Марк поднялся, бросился вперёд, но почти сразу ушёл по колено, сматерился. Дальше было ещё тяжелее: снега было неимоверное количество, Соболь, уже по брюхо вошедший и продвигавшийся сквозь него, одной рукой держал над головой своё оружие, другой помогал себе раскачиваться, идти вперёд. Всё же преодолев столь «вязкое» препятствие, он с удалью прыгнул на невысокую скалу и, вскарабкавшись туда, спустя пару мгновений уже забежал за угол строения. Это оказалась довольно большая, облепленная белой ледяной коркой и выкрашенный в чёрно-красные полосы будка сторожевого поста. На крыше показалась сначала голова, а потом качающаяся из стороны в сторону рука Соболя... — Ну что там внутри? — вызвал его Вебер, дав немного Марку времени на «закрепление» его новой позиции. — Ну… Как сказать… Я вижу пролом в стене, но… только вот вижу два ангара, один закрыт на замок, у другого приоткрыты ворота. Тот, что открытый, будет находиться левее вас, когда войдёте. — Что ещё? — Укрытий никаких не вижу, я вообще вот, вижу только то, что вы будете видеть впереди себя и слева. — Это плохо… Что ещё? — А что ещё? Следов не вижу никаких, значит на территорию они не пробирались… ещё пока. — Значит, карта не врёт, — сверился Вебер. — Ладно. Мы выдвигаемся… — Слушай, Веб! — Что? — Когда я слезть смогу, а? Я соскальзываю, у меня рука болит держаться… — Молчи там, как бы я хотел оказаться на твоём месте… Уже приближаясь вместе с Кауфманом к бреши, Веберу стало ясно, что дыру пробило нечто массивное, будто это был носорог или что-то в этом роде. Неужели появился новый вид некроморфов, умеющий таранить стены? Сразу на ум пришли многочисленные памятки с чёрными силуэтами с множеством стрелок и пояснений к ним. Подумав об этом, вдруг сержант осёкся: — Чёрт, Соболь, мать твою! — Да?! — Куда пропал «беременный»? Ты не следил за ним?! Соболь с явным неудобством и неудовольствием вяло огляделся по сторонам. — Соболь! — Да нет его, чё ты орёшь? — Ещё раз посмотри, ну? — Нет, как испарился… Они не быстро бегают… — Значит, зарылся уже в снег, сучонок. Теперь жди сюрприза, блядь… — разозлился сержант. — Забей, у этого куска жира сил не хватит преодолеть стену. — Так! — Что? — Ладно, держи на прицеле дыру. — Хорошо, — принял приказ Марк, прильнув к прицелу. — Так, мы внутри, — сообщил Вебер. — Тут порядок, разрушений никаких нет. Потерпи, родной. Лезвие, насквозь пробившие металлическую крышу изнутри, вертикально прошло вверху, всего лишь в десятках сантиметрах от лица Соболя. Марк заорал, отпустил руку, локтём которой держался, обнимая скат крыши. Ошарашенный, он стал стремительно съезжать на животе с обледенелого ската. Винтовка же его свалилась куда-то на землю, глубоко зарывшись в снег. Стены будки в ту же секунду оказались разбросаны и смяты, и Соболь, упавший навзничь и оказавшийся на земле, увидел того самого «беременного», который, помогая себе набирать скорость, энергично раскачивался из стороны в сторону своими плотными косами-лезвиями, пёр и направлялся прямо к нему. Отползая на заднице, Марк не сразу сообразил попытаться встать и отбежать от твари. — Соболь! — вызвал его Вебер. И не получил ответа. В последний момент Марк смог встать и захлебываясь страхом, побежал прочь от некроморфа. Спасла Соболя только медлительность существа, иначе он был бы разодран, нанизан и размазан… — Я нормально… — толком ещё никак не отдышавшись, ответил он сержанту и тут же заистерил: — Прикончите эту суку! Отбежав на почтительное расстояние от некроморфа, Соболь почему-то перестал бежать и шагом пошёл к Веберу, который уже обратно вернувшись с заставы, сам нёсся к нему. — Что за хуйня с тобой?! — орал сержант, решительно и зло шагая к капралу. — Там… — слабым голосом Марк, ничего не соображая. — Моя винтовка осталась… Я пойду за неё. — Ты понимаешь, что если мы начнём стрелять по нему, то мы поднимем сюда всех его дружков… Тим! Тим! — звал сержант Кауфман, который мигом очутился рядом с ним, уже нацелив оружие на неодушевлённого врага. — Была не была! — выдохнул сержант и скомандовал: — Огонь! "Беременный", увидев легионеров, не сбавляя набранный темп, направился к ним, утробно урча. Рядом с ним засвистели пули, вьюгой ставя на дыбы снег. — Ты куда, мать твою?! — За своим оружием! — сообщил Соболь и, отходя от товарищей, стремглав побежал за винтовкой, прямо навстречу твари. — Куда, твою мать, тебя понесло?! Стой тут и гляди в оба, придурок! Сие безрассудное действо капрала совсем выбесило сержанта, но он приказал Тиму, который хотел броситься на помощь другу, оставаться на месте. Вебер и Кауфман вели огонь по беременному. Стреляли крайне осторожно и одиночными — сначала били по ногам, затем по «рукам». Далее — обезглавливание. Но сержант промахнулся, и пуля попала не в ногу, а значительно выше — в живот. Этого хватило, чтобы тварь, будто и ждущая этого, сама упала на спину, бросив свой последний козырь — начала «рожать». А рожала она самых противных тварей, встречающихся на Тау Волантис. И Соболь был близок к ним. Тварь сама себе вспорола брюхо и тут же издохла. Из лопнувшего живота, вылилась вязкая гнойная жидкость, а вместе с ней быстро на снегу засеменили маленькие паукообразные существа. Эти твари реанимируют тела и могут обращать в некроморфов живых людей. Весьма страшно наблюдать, как обречённый целый взвод оказывается покрытым этими существами, который забираются прямо в рот ещё живому солдату, и вскоре тот, согнувшись, блюёт вёдрами крови, а потом обращается в некроморфа, тут же разъярённо и беспамятно кидаясь убивать своих сотоварищей... — Жуки! Жуки! — закричал Тим. — Я знаю, — отбегая прочь от них, вытащив из кобуры пистолет, отвечал Соболь. Большую часть их размазали пули, но остальным удалось избежать их и направиться к Марку, который, располагал всего лишь одним пистолетным магазином. Он чуть ли не вплотную к своим ногам подпускал этих мерзких насекомоподобных отродий, перестреляв их всех почти в упор. После этих тварей оставалось только гнойное пятно жёлто-болотного цвета на снегу. — Прикрой рот! Закрой рот, сука! — неистовствовал сержант, пытаясь прицелиться, но у него никак не получалось поймать мелкую тварь на мушку — она слишком быстро сновала по Соболю, а сержант боялся застрелить друга. …Пуля, выпущенная из карабина Тима, размазала жука по всей спине Соболя. Тот измученно слёг на бок. Сержант же приобнял Кауфмана за плечо, похвалив рядового за точный выстрел и за спасение нерадивого товарища. Пронесло… Если бы помимо этих жуков, солдат бы атаковали другие некроморфы — то им гарантированно было бы несдобровать. И тогда, кажется, некроморфы должны были бы сегодня принимать пополнение в количестве трёх существ. Наконец, побродив у разваленной будки, после небольших поисков, Соболь всё же нашёл своё оружие и неспешно направился к Веберу и Кауфману, безуспешно пытаясь на ходу прочистить забитый снегом ствол винтовки. — Как ушатал бы тебя по роже! — сжав от злости губы, сержант замахнулся кулаком над Соболем. Его лицо рухнуло ему на плечо, а Тим стоявший рядом похлопал капрала по спине, лишь сказав: — А ты везучий. — Так… Так… — сам сержант, держа на плече Соболя, до сих пор не мог сам понять, что ему нужно было делать. Страх за Соболя крепко выбил его из колеи. Всё-таки нервы у сержанта были уже очень давно ни к чёрту. — Тимушка, мне нужна связь с командованием, — попросил сержант Кауфмана. — Давай наперёд сообщим, что всё здесь хорошо… Пусть вышлют сюда мобильный отряд. А мы проверим вот эти строения. — А мне что делать? — упавшим голосом виновато спросил Марк. — Отдыхать, — было ему ответом. И вскоре прилетел вопрос от сержанта: — Ну как тебе эта «сука жирная» и её потомство? Знай, если станешь таким как он, — он головой указал на окровавившие белый снег куски плоти и пятна крови, те, что остались от «беременного», — то я уже щадить тебя не буду. Как и ты меня. Соболь ничего не ответил, и сержант, легонько потрепав его за голову, развернулся и отправился обратно на заставу. Чуть позже Марк, клоня к низу голову, пошёл за ним. *** …Внутренний двор оказался совершенно пуст. Группа обошла почти все ангары. Одни из них были абсолютно пусты, другие хранили повреждённые, отчаянно нуждающиеся в ремонте гусеничные машины и горы сломанных траков; выкрашенные в оранжевую краску пустые корпуса, начинающие ржаветь, сломанные оси и сгоревшие моторы. Скорее это было просто депо. Вряд ли всё это походило на консервацию, скорее люди быстро покинули к чертям это место. Но здесь определённо нужно было навести порядок. — Что у вас тут? — спросил сержант, подходя к стоявшим у двери ангара солдатам. — Нет, сэр. Никак, — объяснил ему Тим, отступив от двери. — Чёрт побрал бы эту дверь, — Вебер кулаком вломился в её створ. — Не поддаётся… — Мне кажется, что её запломбировали. Точнее хотели, но недоделали, — предположил Соболь, позже указав: — Видишь, замок запаян. — Хочешь сказать на карантин? — не поверил ему сержант. — Дай мне сюда термитный резак, который ты нашёл, — потребовал Вебер у Тима. ...Из под рук сержанта закипело пламя, повалил густой чёрный дом и сотни искр. Через несколько секунд замок был успешно прорезан и рухнул у ног легионеров. — Ладно, хватит трепаться, за дело! — с этими словами сержант одним ударом выбил дверь плечом и ввалился внутрь. Всё произошло быстро. Сержант резко рванулся назад, в последний момент успев выставить перед собой карабин. Появившийся из раскрывшейся настежь двери массивный железный прут искрами звякнул об его ствол. Что-то навалилось на сержанта, ноги его круто ушли в снег, но Вебер смог оттолкнуть нечто от себя, но и сам от своего рывка поскользнулся, упал. Неумело размахивая прутом, человекообразное существо пыталось достать им сержанта, рыча и бормоча человеческую речь. Кожа с его лица была содрана, обнажив мышцы. Глаза натурально горели полным злобы жёлтым огоньком, из разорванного рта тянулась длинная полоса затёкшего зеленоватого гноя, идущая по всему израненному туловищу до самых ног, из которых остро торчали сломанные кости. Бог знает, сколько он времени был заперт в этом ангаре. Очередь из разрывных пуль разнесла вдребезги его ноги. Издав гневный рёв боли, некроморф неуклюже упал на живот, тянув за собой болтающееся культи, на руках попытался привстать и настигнуть сержанта. Но на него самого тут же обрушились несколько пар человеческих ног. Павшего на землю некроморфа легионеры безжалостно затоптали стальными подошвами своих ботинок, а потом просто по кускам растащили его по земле. Куски мяса, одежды почти что плавали в кровавой луже, широко растёкшейся у двери ангара. — Ты нормально? — спросил сержанта Соболь, приложив к его груди руку. — Да, кажется, да… нормально, — припав спиной к железной стене, тяжело дыша, отвечал сержант. — Вот тебе и консервация, — промолвил Соболь. — Это уже карантин. Кто это был? — Не знаю, наверное, кто-то из водителей или механиков. Я не хочу ковыряться в этом мясе, — сказал сержант, глядя вместе с Соболем на останки существа. Окончательно оправившись, он приказал: — Ладно, я пойду проверю ворота. Осмотрите ангар. Как закончите — идите ко мне и мы вместе вскроем вон то строение. Это блок для экипажа или вроде того. Я уже отсюда вижу, что там внутри полный беспредел. Ночевать там мы не будем. — Ты поосторожнее, — предупредил его Соболь, — тут такие сюрпризы бывают. — Кто бы говорил… Соболь вошёл внутрь ангара, в котором была заперта тварь. Было темно и пахло сыростью. Все лампочки были выбиты, кейсы и полки были разбросаны повсюду, Тим, громко пиная их, ходил из стороны в сторону по ангару. — Пусто, — сказал Тим. — Тут из полезного только какие-то канистры. — Это не нам решать. Пойдём-ка поможем сержанту, — позвал его Соболь, когда оба легионера вышли на свет. У груды конечностей расчленённого некроморфа Марк жестом остановил Кауфмана: — Ты хочешь услышать, как трещит черепушка? — зловеще обратился он к Тиму. Соболь весь покраснел от напряжения, сжимая свои синие губы до боли, и голова некроморфа под его ботинком медленно начала ломаться и вдавливаться зубами в снег, пока, наконец, не лопнула, длинной струёй крови забрызгав стену. Соболь плюнул в сторону: — Тварь. Дерьмо, — отрывисто проговорил он эпитафию некроморфу и пошёл к Веберу за дальнейшими приказами. Тим растерянно огляделся по сторонам, продрогло посмотрел на останки существа и быстро, от греха подальше, зашагал к остальным... *** — Одна тварь и такой геморрой… Они вон где, ссыкуны, в казармах торчат! Что им там делать?! — вёл монолог и возмущался игравшими пассивную роль в этой операции спецподразделениями ВССК сержант Вебер, попивая чай вместе с Соболем и Кауфманом в уже отапливаемом ангаре. По всей территории им удалось восстановить электроэнергию, раскрутив пару исправных генераторов, и бывшая до этого холодная застава взыграла красными и желтыми сигнальными огоньками, словно зазывая-приглашая к себе всякого: и живого, и мёртвого… На Тау Волантис темнеет рано. Легионеры заградили пустыми металлическими контейнерами брешь в стене заставы, откуда они сами проникли сюда. Главные ворота решили не трогать и оставили их закрытыми, опасаясь поломки механизмов. Пусть рота, которая прибудет завтра, повозится здесь хорошенько, а отряд свою задачу выполнил. Так считал его командир. Сержант кратко переговорил с капитаном Белнапом. Тот пообещал, что к завтрашнему утру их сменит и займёт заставу другой отряд. Но также и дал другое задание: группе сержанта нужно углубиться дальше заставы на пару километров и провести разведку местности вплоть до самого каньона, мимо которого будет пролегать будущий путь движения колонны. Далее они должны будут провести ночь за пределами каких-либо строений и постов, так как возвратиться к близлежащим постам до наступления темноты группе не удастся, поэтому капитан посоветовал как следует приготовиться к этой кратковременной, но всё же опасной вылазке. — Гидравлическое оружие, — сержант положил два, как казалось, обычных ножа с прямым лезвием перед Тимом и Марком. — Хорошая вещь. Если припрёт, точнее если припрут… Используйте его. Я слышал, — продолжил рассказывать Вебер, попутно давая совет, — что одна наша бригада инженеров растратила все свои боеприпасы, и по итогу отбилась вот этими вот ножами. Они режут лист стали с одного удара, что уж говорить о плоти… Но их тоже надолго не хватает, — рекомендовал Вебер. Он нашёл их здесь на заставе, когда разгребал завалы. Соболь, взяв один в руки, стал играться с ним, подбрасывая его вверх. — Лезвие какое-то тупое… — заметил Тим, осматривая приобретение. — Ты его не включил, — ответил сержант и степенно начал объяснять, — там температура у него дикая, смотри, когда он вспыхнет сиреневым пламенем, будь поаккуратнее с этим. Человека запросто разрубит от плеча до бедра напополам, одним взмахом. Без надобности не включать, батареи надолго не хватает. — Эх, нам бы эти игрушечки хотя б два года назад, — Марк щёлкнул кнопкой и лезвие ножа вспыхнуло пламенем в его руке. Он встал и решил опробовать оружие. Лежала у стены страшно деформированная дверь, наверное, снятая на замену с вездехода. Марк замахнулся. Отпиленная, точнее, отсечённая половина двери упала на пол, громко звякнув. — …Кажись мы бы и войну выиграли и здесь бы всех победили, — закончил Марк, положив обратно в специальные «ножны» гидравлическое оружие, и обратно сев к товарищам за стол. — Всё будет хорошо, — пожелал сержант, — мы свалим отсюда. — Убьём Махада, да? — улыбнулся Марк. — Не знаю, — сержант разгрыз кубик сахара. — Сколько Правительство Земли заплатит за информацию об это месте? — Что? — Я… Чисто в теоретических целях, — смущённо объяснился Марк. Он непроизвольно любил задавать всякие провакационные вопросы. — Да всем похер уже, Соболь, — устало сказал сержант. — Я знаю… Нас всех обманули. Здесь всё на лжи. — Поэтому, нам пора валить, — подытожил сержант, закурив. — Но чтобы свалить, придётся напоследок постараться, ребята, одна последняя работа… Я стал сержантом только потому, что один уцелел в своём взводе. Я тогда попросил, чтобы меня отправили домой, но вместо этого мне дали сержанта и заставили повести новое отделение в бой. Они там думают, раз ты смог продержаться какое-то число дней в бою и уцелеть, то ты всё — герой, прирождённый командир. Нихера подобного. Я просто хорошенько спрятался во время налёта, а остальные нет. На этом сержант, поначалу крепко задумавшись, вдруг резко прервал самого себя и закончил вспоминать кампанию на Земле, которая встряла в их разговоре сама по себе. Он приказал устраивать место для сна и готовиться к завтрашнему походу, привести в порядок оружие и снаряжение. Сейчас он должен выбрать того, кому предстоит простоять всю ночь в карауле. Но это было уже давно решено. Сегодня ночью он решил пойти сам посторожить, дав, как следует, отоспаться товарищам. И хотя он с солдатами за проведший день практически не вымотались, а по большей части занимались отдыхом, чередуя его с расконсервацией заставы «Ромео», Гершель чувствовал, что больше времени хорошо поспать у них уже не будет… — Так, слушайте ещё раз, — перед самым сном объявил он. — Мы подождём здесь до утра остальную часть роты. Наши инженеры собираются окапываться здесь… Но мы втроём пойдём дальше. Быть на стороже, могут быть атаки. Всё, что лежит дальше на юге — должно кишмя кишеть некроморфами. Но уже скоро мы зададим им жару, — напоминал уже засыпающим Соболю и Кауфману сержант Вебер.