Уроки перевоспитания.

- Джерард, просыпайся. – Голос мамы проник в мой сон. – Собирайся в церковь. Я накрылся с головой одеялом. - Я не пойду сегодня. Видимо, мама не услышала настолько борзую фразу из уст сына, потому что я всё ещё был жив. Покидать постель я не спешил, поэтому мои глаза снова стали закрываться, и я возвращался в царство Морфея. Громкие шаги по ступеням, звук резко открывшейся двери и строгий отцовский голос: - Джерард Артур Уэй! До каких пор ты собираешься испытывать моё терпение? Мой бункер из одеяла был пробит, точнее, отец снял его с меня, оставляя лежать в достаточно прохладной комнате лишь в трусах. - Отец, я не иду сегодня. – Пробормотал я, утыкаясь лицом в подушку. Первый раз за семнадцать лет я пропущу воскресную службу в церкви. Первый раз я не услышу монотонный голос священника, читающего кафизмы и седальны. - Что? – голос отца внезапно стал непривычно холодным. – Джерард, повтори, что ты сказал! Я повернулся к нему лицом, посмотрел в глаза, и, выделяя каждое слово, отчеканил: - Я остаюсь дома. - Если ты сейчас не пойдёшь, то я отниму у тебя телефон и запрещу гулять по вечерам. – Отец хватался за последнюю соломинку. Я закатил глаза и вытянул из-под подушки телефон, протягивая его отцу. - Теперь я могу поспать? Отец нахмурился. - Месяц без прогулок и телефона. – Отрезал он и вышел из комнаты. Я фыркнул, поднял с пола одеяло и, вновь укутавшись, стал засыпать. Проснулся я от того, что кто-то звонил на стационарный телефон. Простонав, я спустился на первый этаж и поднял трубку телефона, громко гаркнув: - Слушаю. - Привет, Уэй. – Фрэнк был однозначно бодр. – Сегодня у нас ничего не намечается, так что можем прогуляться просто так. - Не могу. – Я обижено засопел. – Я наказан из-за того, что не пошел в церковь. На другом конце стало тихо. - Ты пропустил службу? Кто ты, и что сделал с Уэем? - Это не смешно, придурок. - Ты начинаешь становиться нормальным. Я рад. – Голос Айеро был серьёзным. - Всё, я сплю. – Я резко повесил трубку и вернулся в свою комнату. Но заснуть вновь мне не удалось. Я вертелся, несколько раз взбивал подушку кулаками, крутил одеяло, и, в конечном итоге, я встал и поплелся в душ. Вдоволь накупавшись, я решил приготовить себе нормальный завтрак: никаких хлопьев и оладий. Я вытянул из холодильника два яйца и разбил их над сковородой, немного запачкав плиту. Мама не разрешает нам с Майки есть мясо, но отцу она всегда покупает бекон для завтрака. Я стащил две тонких полоски из пачки и пожарил вместе с яйцами. Воровато оглядевшись, я вытянул из шкафчика пачку кофе, также купленную для отца. Насыпав в чашку две ложки молотого кофе, я залил его кипятком. Вот теперь мой завтрак мне нравится. Я помыл после себя тарелку, и, допив достаточно крепкий кофе, поднялся в комнату. Порисую немного, а после можно ещё и почитать. Я открыл альбом и стал думать, что можно нарисовать. Здание – слишком долго, животное – скучно, пейзаж – банально. Я портил листки один за другим, пока на одном из них не стал вырисовываться силуэт. Я не сосредотачивался на чем-то конкретном, просто рисовал разные глаза, не слишком аккуратные губы, нос с лёгкой горбинкой. Всё это в конечном итоге превратилось в супер-героя из комикса. Следующий час я придумывал историю своего персонажа, кружась на стуле по комнате, но лежащее на полу одеяло остановило меня, и я с грохотом полетел на пол. Я лежал с зажатыми стулом ногами, морщась от боли, но, повернув голову к зеркалу в шкафу, я залился истерическим хохотом. Входная дверь хлопнула, и я услышал топот Майки по ступеням. Он влетел ко мне в комнату, что-то рассказывая, но вдруг помрачнел, увидев меня в таком положении. - Что ты тут делаешь? – он поднял с меня стул. - Случайно упал. – Я поднялся на ноги, забрасывая на кровать одеяло. – Ты чего такой радостный? Брат, сидевший на стуле, вдруг вскочил. - Смотри, что мне родители купили. – Майки вытянул из-под рубахи серебряную цепочку, на которой болтался крестик. – Красивый, да? Я завистливо сжал губы и кивнул, коснувшись ладонью сквозь футболку к своему обычному деревянному крестику. - Майкл, помой руки! – послышался мамин голос снизу и брат ретировался из моей комнаты. Родители сделали это специально, решили задаривать Майки подарками, а меня - игнорировать. Пфф, больно надо. Я снял с себя крестик и положил его в тумбочку. Затем я убрал икону со стола и снял календарь с изображением Господа. В комнате стало как-то пусто. Я сел на кровать и подтянул к подбородку ноги, обхватив их руками. Не выйду из комнаты, пока родители сами не придут. Видимо, домашние напрочь забыли обо мне, так как я выбрался из комнаты, когда все спали. Я подкрался к холодильнику, дабы поживиться, но ничего приготовленного не обнаружил. Я достал пачку сухих завтраков, налил молока в стакан и вернулся в комнату, коротать ночь в одиночестве. Спать не хотелось, потому что я выспался за весь день. Я пригоршнями набирал хлопья, запихал их в рот, не запивая, и еле сдерживал громкие всхлипы. Мне было ужасно неприятно, что мои родители не смогли адекватно принять то, что я посмел им перечить. Я отсутствующим взглядом смотрел в стену напротив, пытаясь пробить там дырку. Я сделал глоток молока, поставив пачку хлопьев на пол, и откинулся на кровать. Теперь пришла очередь уничтожения потолка. Когда лежать надоело, я поднялся и надел вещи, отданные мне Фрэнком. Открыв окно, я ловко слез по многострадальной цветочной сетке и спрыгнул на землю. Поёжившись от прохладного ночного воздуха, я пошел по улице. Определённого маршрута у меня не было, поэтому я шел, куда вели меня ноги, а вели они меня в сторону вчерашнего клуба. Ничего не изменилось со вчера: всё те же толпы пьяных людей, танцующих под громкую музыку, тот же неприятный запах сигарет и смешение разных одеколонов и духов. Я сел за барную стойку на то же место, где сидел и вчера. Выложив на столешницу пару смятых купюр, я заказал себе пиво. Когда бутылка холодила мою ладонь, я развернулся лицом в зал. Вот эту девушку я вчера видел тут, но она обнималась с другим парнем. Я фыркнул и отпил горький напиток. О, а вот и Билли Джо. Я улыбнулся, вспоминая вчерашний вечер, и хотел было помахать ему, но к нему сзади подошел парень и обнял. Я всегда хорошо относился к однополым парам, но всё равно даже и не представлял, как это. Да и традиционные пары вызывают у меня удивление. Неужели и правда можно найти человека, с которым хочется прожить всю свою жизнь? Я внимательно разглядывал своего нового знакомого, но, переведя взгляд на его спутника, я узнал в нём Фрэнка. Бутылка чуть не выпала из моих рук. Фрэнк тоже гей? Никогда бы не подумал. Теперь моей миссией было незаметно уйти из клуба, чтобы ни Айеро, ни Би Джо не заметили меня. Это получилось прекрасно, потому что я и сам их потерял из виду. Домой идти не хотелось. Я сделал ещё несколько кругов по парку и только после этого поплёлся домой и лег спать. Утро началось с небольшого скандала. Родителям не понравилось, что я надел вещи чужого парня в школу. Но я, проигнорировав их недовольные взгляды, пошел в школу в рубашке и галстуке Фрэнка. Такой вид заставил моих одноклассников бросать на меня удивленные взгляды. За моей спиной слышался шепот, но я лишь угрюмо смотрел на всех и фыркал. В школу я пришёл с твёрдым намерением забрать Фрэнка и пойти погулять, но друг будто сквозь землю провалился. Лишь после третьего урока он неспешным шагом бродил по школьным коридорам. Я поймал его и потянул за край футболки. Снова этот удивлённый взгляд. - Ты выглядишь очень круто, Джи. - Фрэнк, ты сильно хочешь сидеть на уроках? – я проигнорировал его комплимент. - У тебя есть предложения? – Айеро потянулся, осматривая учеников. - Есть. Пошли. – Теперь моя очередь расталкивать зевак, держа Фрэнка за руку. Мы отошли от школы, когда прозвенел звонок на урок. Всунув в руки Айеро деньги, я послал его за пивом, а сам остался ждать возле магазина. Когда на руках мы имели выпивку, Фрэнк предложил пойти на пляж. Я не любил воду, но все равно согласился. Мы шли молча, лишь иногда взгляд Фрэнка скользил по мне, но как только я его перехватывал, он смотрел в другую сторону. Мы сели на влажный песок, пачкая джинсы. Фрэнк открыл бутылку и протянул её мне. Наше молчание перебивалось шумом волн и криком грустных чаек. - Почему ты забрал меня с уроков? – не выдержал Фрэнк. - Хотел поговорить. - Говори. – Он внимательно посмотрел на меня, делая глоток. - Почему ты стал таким? Что тебя заставило кардинально поменять внешность? Айеро шумно выдохнул. - Это всё из-за отца. Если бы он не ушел, наверное, я бы не стал портить себя. - Почему твой отец ушел? - Он увидел меня, - Фрэнк остановился, поставил бутылку рядом и продолжил, - с парнем, и обезумел. Хотел выгнать меня из дому, но мама не позволила. Тогда он сказал, что не собирается жить с таким грешником, как я, и, собрав вещи, свалил из дому навсегда. Мама впала в депрессию, стала пить, деньги уходили из дома в огромных количествах. Затем она стала продавать мебель, чтобы раздобыть ещё алкоголя. – Он поморщился. - Господь не любит гомосексуалистов. – Прошептал я. - Господь никого не любит, смирись. – Фыркнул Айеро. - Не говори так. - Что не говорить? – он резко повернулся ко мне. – Ты не знаешь, сколько я ночей провел у иконы с молитвами, чтобы у нас всё наладилось! Ты не знаешь, как я просил у твоего Господа помочь нашей семье! Не мне помочь, а родителям. Фрэнк вскочил на ноги и тыкнул пальцем в небо. - Он никого не любит, ему насрать на всех! - Это не так. – Я сидел, обняв колени, ощущая, как рушится мой идеальный мир. - Если бы это было не так, то люди не умирали от рака и СПИДа, они не разбивались бы на машинах, и самолёты не взрывались бы. А то, что тебе вбили в голову – это бред, зомбирующий бред, который заставляет тебя совершать поступки, которые, как тебе кажется, принесут билет в рай. Нет рая, Джерард, ничего нет. Ты всё придумал, чтобы не чувствовать себя одиноким. Ты придумал сказку, что кто-то заботится о тебе, оберегает. Это всё ложь! Ты – один против всех, и если ты сейчас это не поймешь, то ты не сможешь нормально жить. - Заткнись, - прокричал я, вскакивая на ноги. – Возьми свои слова обратно! - Нет. – Отчеканил Фрэнк, осматривая моё перекошенное лицо. – Тебя задело то, что я сказал, что ты один? Ты никому не нужен, кроме себя. - То, что твой папочка сбежал, как последний трус, боясь позора от того, что его сын – гей, заставило думать тебя иначе. Ты – трус, как и твой отец. - Мой отец – придурок, который не знает, что такое ответственность. И я ни капли на него не похож, Джерард! - Ты такой же придурок! И ты будешь проклят за все те слова, что вылетели из твоего рта. – Я сжимал и разжимал кулаки, сдерживая себя, чтобы не ударить Айеро. - Я тебя хочу научить жить, чтобы тобой не пользовались, и вот так ты меня благодаришь? - Не нужны мне твои уроки! Я буду верить в Бога, и ты меня не переубедишь. - Ты идиот или да?! Ты превращаешься в фанатика и не понимаешь, что я не хочу отлучать тебя от веры. Просто измени свою жизнь. - Стать безумным геем, как ты? - Джерард, я тебя сейчас ударю. – Фрэнк подошел на шаг ближе ко мне. - Ты думаешь, что после этого я изменю мнение о тебе? Хрен тебе, Фрэнк! Я развернулся и зашагал прочь. По шуму песка я понял – Айеро идет за мной. Хотелось развернуться и послать его, куда подальше, но что-то меня останавливало. Так мы дошли к моему дому. Родители на работе, поэтому я не буду замечен в прогуле школы. Я остановился возле двери, пытаясь попасть маленьким ключом в замочную скважину. - Джерард, - окликнул меня Фрэнк, и я замер. – Давай каждый останется при своём мнении, и больше не будем обсуждать это? Я опустил голову. - Хорошо. - Я домой. До завтра, Джи. Я отпер дверь и влетел в дом. Не хочу никого видеть. Закрывшись в комнате, я просидел там до ужина. Поковырявшись вилкой в тарелке и испортив всем аппетит, я вернулся в комнату и стал рисовать. Думать над словами Фрэнка я не хотел, потому что не считал их правильными. Сколько людей, столько и мнений. Так было и будет всегда.