Christmas Wishes

— Шерлок? Шерлок Холмс подскочил, удивленный тем, что его узнали в этом крошечном пабе на Бейкер-стрит. Был Сочельник, и помещение почти наполовину заполнилось такими же одинокими людьми, как и он, не имеющими никого, с кем можно было бы провести праздник. Обычно Шерлока это нисколько не беспокоило, но, когда он узнал, что Джон, его Джон, находится в его квартире со своей счастливой беременной женой и совсем не думает о нем, ему вдруг стало слишком одиноко в собственной квартире на 221 б. Сейчас ему не хотелось оставаться наедине со своими мыслями. Он боялся, куда они могут привести его. Он был чист уже много лет. Теперь он не мог заставить себя вернуться. Поэтому он решил попробовать метод Лейстреда и испить свою печаль. К сожалению, здешний алкоголь был в лучшем случае некачественным, и уровень шума был достаточным, чтобы блокировать все мысли, но также достаточно сильным, чтобы вызвать головную боль, смешанную с этим ужасным напитком, который он пил. Он хотел утопить свои печали и чувствовать себя менее одиноким. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким одиноким. Он как раз хотел, чтобы Джон был рядом, когда услышал, что его зовут по имени. Он крепко зажмурился, убеждая себя, что алкоголь, смешанный с его желаниями, был причиной того, что голос звучал так похоже на голос его блогера. — Шерлок! — Нет. Он звучал громче, ближе и определенно принадлежал капитану Джону Ватсону. Шерлок обернулся и увидел своего лучшего друга и единственную любовь. Он был одет в ужасный рождественский джемпер под пальто, волосы — в снегу, и он выглядел раскрасневшимся, как будто недавно бежал. — Джон? Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть дома с Мэри? — спросил он. Может быть, он и был ошарашен, но его навыкам дедукции ничто не мешало. Джон недавно был расстроен, возможно, рассержен, и в канун Рождества его не было дома с женой. Что-то не так. — Я искал тебя повсюду. Разве ты не слышал свой мобильный? — в свою очередь спросил Джон, избегая вопросов Шерлока. Шерлок сунул руку в карман, достал телефон и обнаружил там шесть непрочитанных сообщений от Джона. Он открыл их. — Ты дома? — Я сейчас приеду. — Шерлок? Ты там? — Клянусь, Шерлок, если ты под кайфом, на этот раз я убью тебя по-настоящему! — Ты мне действительно нужен. Я уже почти дома. Пожалуйста, скажи мне, что ты здесь. — Тебя нет дома, Шерлок. Где ты? Ты правда мне нужен. Он посмотрел Джону в лицо и увидел, что в уголках его глаз собираются слезы. Шерлок быстро рассчитался за напиток и выпалил: — Извини. В этой шумной дыре я не слышал мобильника. Не раздумывая, он обнял Джона за плечи, и они быстро завернули за угол, возвращаясь к дому 221 б. По дороге Шерлок успел задаться двумя вопросами: почему Джон назвал это место своим домом, хотя не жил там уже больше года, и почему Джон сказал, что ему «нужен» Шерлок? Что же случилось? Шерлок надеялся, что не с ребенком. На самом деле он был в восторге от того, что стал почетным дядей. Как только он запер дверь их (своей) квартиры, Джон с силой швырнул пальто на пол (движение, очень непохожее на аккуратного Джона), а затем с такой же силой бросился в свое старое кресло. — Джон? Ты же знаешь, что я не очень хорош в подобных ситуациях, — напомнил ему Шерлок, опускаясь на колени перед креслом. — Можешь прямо сказать, что произошло? Почему ты сказал, что я тебе нужен? Почему ты сегодня не с Мэри? Джон посмотрел в глаза Шерлока, его красные и опухшие щеки все еще были розовыми. — Я сказал, что нуждаюсь, в тебе по той же причине, по которой сегодня не с Мэри. Я порвал с ней. Из всех вещей, которые Шерлок мог бы вывести, это была одна, о которой он никогда бы не догадался за миллион лет. — Ты хочешь поговорить об этом, или лучше оставить тебя в покое? — осторожно спросил он, надеясь, что сказал все правильно. Он не мог сказать, что ему жаль слышать о разрыве. Это было неудачно приурочено к тому, что должно было быть «самым счастливым временем года», и это было неудачно, но само событие не было неудачным. По крайней мере, не для Шерлока, который был убит горем из-за потери человека, которого он тайно любил в течение многих лет. — А ты не хочешь попытаться понять, почему я ее бросил? — спросил Джон, на удивление спокойно относясь к тому, что большинство людей назвали бы неприятным событием. — Джон, я… я не могу сделать такой вывод, потому что мои собственные эмоции… эмоции… это помешало бы мне сделать точный вывод. Пожалуйста, скажи мне. Я твой друг, и я здесь ради тебя. — Шерлок положил руку на колено Джона. Это был успокаивающий жест, но он почувствовал, что его рука дрожит. Он был неспокоен, это Рождество, Джон здесь. Ему жаль, что Джон несчастлив, но он слишком взволнован всем этим. Это совсем на него не похоже. С другой стороны, с тех пор как он встретил доброго доктора, он сделал кое-что совсем не похожее на Шерлока. Тогда Джон сказал одну вещь, от которой сердце Шерлока разлетелось на миллион осколков: — Я не хочу, чтобы ты был моим другом, черт бы тебя побрал! Шерлок заметно отшатнулся. Что? В этом не было абсолютно никакого смысла. — Джон? — Он не мог сдержать дрожи в голосе. — Но почему? Что же я сделал? Джон снова посмотрел на него, и до него дошло, что он ранил Шерлока. — О. О! Шерлок, нет! Я не имел в виду, что не хочу быть твоим другом. Это… это вышло совсем не так! Ты ничего не сделал, я обещаю. — Джон протянул руку и положил ладонь на щеку Шерлока. — Ты никогда не сделаешь ничего плохого в моих глазах. Ты совершенно не умеешь подбирать слова, ты неопрятен, ты понятия не имеешь, как справляться с эмоциями, и ты держишь части тела на нашей кухне, но ничто из этого никогда не заставит меня невзлюбить тебя. Черт возьми, ты два года притворялся мертвым, а я не злился! — Джон коротко рассмеялся. — Проблема в том, — продолжал он, — что я очень недоволен тем, что я всего лишь твой друг. Это время года, чтобы быть с людьми, которые любят тебя и которых любишь ты. Я не люблю Мэри и никогда не любил. — Я мог бы тебе это сказать, — вмешался Шерлок, — но решил, что это будет расценено как грубость, и позволил тебе продолжать, пока ты счастлив. Джон усмехнулся. — Это понятно. Как бы то ни было, я оставил ее сегодня вечером. В понедельник я свяжусь с адвокатом по поводу развода. Но это еще не все, Шерлок. Я знаю, как тебе тяжело переживать. Сентиментальность всегда оказывается на стороне проигравших, бла-бла-бла. Вот тебе целая куча чувств, нравится тебе это или нет, потому что я больше не могу скрывать их. Я люблю тебя, Уильям Шерлок Скотт Холмс. Я люблю тебя. Я всегда любил тебя. Ты ребячливый, дерзкий, грубый мерзавец. Ты — все, чего я когда-либо хотел. Я хочу провести вечность рядом с тобой. Я хочу… я хочу тебя, Шерлок. Я никогда не хотел ничего говорить и разрушать нашу дружбу, но я не могу больше сдерживаться. — Джон… — Шерлок обнаружил, что не может произнести больше одного слова. Он все еще пытался сосредоточиться на словах, которые только что услышал. Он подумал, не слишком ли много выпил и не мучают ли его теперь галлюцинации. — Джон… в последний раз я загадывал желание на Рождество, когда мне было семь. Я попросил скрипку, потому что у Майкрофта было пианино, и я тоже хотел играть на инструменте. — Шерлок заметил, что выражение лица Джона сменилось замешательством, и поспешил продолжить. — После этого мне уже ничего не хотелось. Меня это никогда не волновало. Все, что я когда-либо хотел, я мог получить сам, и обычно это были наркотики. В этом году я впервые загадал желание с тех пор. Хочешь знать, чего я хотел? — Шерлок замолчал, и Джон кивнул. — Я желал тебя. Мне хотелось, чтобы твоя свадьба превратилась в кошмар и чтобы я проснулся рождественским утром, а ты был бы здесь, улыбался и готовил чай. Ты целовал меня перед рождественской елкой, которую поставил ночью, и мы обнимались с горячим шоколадом, и… говорил мне, что любишь меня. Я не могу отделаться от мысли, что это всего лишь сон, Джон. — Что заставит тебя поверить, что все это реально? — спросил Джон приглушенным голосом. Его рука все еще лежала на лице Шерлока, а большой палец ласкал его скулу. — Когда мне снится сон, я всегда просыпаюсь раньше, чем ты успеваешь поцеловать меня, — признался Шерлок. Сердце бешено колотилось в груди. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного, и это было волнующе. Джон выскользнул из кресла и опустился на колени рядом с Шерлоком. Он взял голову Шерлока в свои руки, наклонил и прижался к мягким губам в целомудренном поцелуе. Это был нежный поцелуй, но он сделал с Шерлоком то, что он не мог контролировать. Он низко застонал, и этот стон, казалось, полностью уничтожил Джона. Одной рукой он потянул Шерлока за локоны, а другой раскрыл его губы и просунул между ними язык. Шерлок едва осознавал свое собственное тело, когда его руки обвились вокруг талии Джона и притянули его к себе невероятно близко. Они представляли собой сплетение ног и языков, и каким-то образом Джон оказался у Шерлока на коленях. Ни один из них не мог прервать поцелуй, пока Шерлок не выдохся. Он откинул голову назад, крепко зажмурился, а потом задохнулся, почувствовав губы и зубы Джона на своей длинной шее, посасывающими, целующими и покусывающими. Он застонал громче и почувствовал, как твердеет в штанах. — Джон, — произнес он хриплым голосом, в котором с трудом узнал свой собственный. — Да? — спросил Джон, и Шерлок практически услышал улыбку в его голосе. — Никогда больше не оставляй меня. — Никогда, — поклялся Джон, расстегивая несколько пуговиц на темно-фиолетовой рубашке Шерлока. — Я никогда не оставлю тебя. — Он отстранился и заглянул Шерлоку в глаза. — Я люблю тебя. — Я никогда никого не любил, — признался Шерлок. — Ты перевернул мой мир вверх дном, Джон, и я не хочу, чтобы он вернулся в свое привычное положение. Я люблю тебя так сильно, что сам не могу этого понять. Какое-то мгновение они просто сидели, соприкасаясь лбами, дыша друг другом. Шерлок первым нарушил молчание. — Джон? — Мм? — Я бы предпочел, чтобы мой первый раз с тобой был в спальне, а не на полу в гостиной. Джон расхохотался, как в ту первую ночь, когда они с Шерлоком ночевали вместе, после того как они бегали по Лондону в погоне за преступником, которого не было. Он вскочил и быстрее, чем Шерлок успел моргнуть, подхватил высокого мужчину на руки и понес его прямо в спальню. Час спустя, задыхаясь и чувствуя себя счастливее, чем когда-либо в жизни, Джон откинул влажные локоны с глаз Шерлока и сказал: — С Рождеством, любовь моя.