Christmas Wishes

Майкрофт остается один в канун Рождества, пока сексуальный детектив-инспектор не предлагает навестить его.

***

Майкрофт Холмс считал, что чувства — это не преимущество. Единственными людьми, о которых он действительно заботился, были Шерлок (не то чтобы он говорил об этом брату) и его мать. Однако в это Рождество он чувствовал себя одиноким и думал об одном человеке, с которым познакомился после всей этой истории с Магнуссеном. Некий детектив-инспектор с блестящими карими глазами и сексуальными серебристыми волосами. Он начал еженедельные беседы с Грегори Лестрейдом еще в январе, после того как они посадили Мориарти. Эти двое удивительно подходили друг другу, словно огонь и лед, и никогда не пропускали своих встреч ни в клубе Майкрофта, ни в пабе, который часто посещал Лестрейд, если Майкрофт не покидал страну. Даже тогда они часто разговаривали по телефону. Как и у его младшего брата, у Майкрофта никогда раньше не было друзей. Грег был первым человеком, с которым он когда-либо общался близко. Личные отношения Майкрофта до этого были всего лишь одной ночью, чтобы удовлетворить его естественные потребности. Вот и все. Он никогда не чувствовал дружбы, он никогда не чувствовал любви. До тех пор, пока однажды он не взглянул на Грегори и что-то не щелкнуло у него в голове, позволив понять, что он любит его. Это не было чем-то медленно развивающимся, это не было любовью с первого взгляда: это было внезапное осознание, которое потрясло Майкрофта до глубины души. Хотя Грегори недавно развелся с женой, Майкрофт знал, что он бисексуал, и они долго говорили об этом, Грегори признался, что у него не было мужчины со времен универа. Майкрофту хотелось наклониться и прошептать, что он мог бы снова склонить Грега, если бы захотел, но он был слишком застенчив, чтобы сделать это. Сейчас был канун Рождества, Майкрофт чувствовал себя одиноким, выпив, возможно, слишком много виски, и он понял, что хочет кого-нибудь обнять перед камином. Ему хотелось, чтобы Грегори обхватил его своими мускулистыми руками и уткнулся носом в шею. Пока он грезил наяву, зазвонил его мобильный. Он открыл его и улыбнулся, увидев, что это было сообщение от Грегори. — Счастливого Рождества, Майк. Через секунду пришло еще одно сообщение: — О чем думаешь? — Ни о чем. Я у себя дома. МХ *вжж* — Совсем один в канун Рождества? Это неправильно. Хочешь компанию? — Это было бы очень мило. МХ *вжж* — Я уже в пути ;) Майкрофта охватила паника. Он бросился к зеркалу и убедился, что выглядит презентабельно, прежде чем проверить, что у него есть напитки и что дом выглядит опрятно. (Конечно, так оно и было: как Шерлок никогда не забывал упомянуть, у него было ужасное ОКР по поводу аккуратности.) В дверь позвонили, и он практически бросился открывать, ведя себя совсем не так, как обычно. Его тело выдавало его разум всякий раз, когда этот серебристый лис находился рядом, и он ненавидел это. Он открыл дверь и увидел своего друга и безответную любовь, стоящую там со снегом в волосах, отчего они сверкали больше обычного, с шестью банками пива в одной руке и самой сексуальной улыбкой, которую Майкрофт когда-либо видел на его лице. От этого жара его пронзило насквозь. — С Рождеством, — произнес Грегори, снимая мокрое пальто и сапоги, прежде чем капнуть водой на сверкающие полы Майкрофта. — С Рождеством, — ответил Майкрофт. — Ты, должно быть, замерз. Пойдем, у меня в гостиной горит камин. Возможно, ему показалось, но он мог поклясться, что почувствовал взгляд Грегори на своей заднице, когда шел впереди. Он прибавил немного пружинистости своей походке, жалея, что не отказался от рождественских сладостей, но он был падок на сладости. Они с Грегори сидели в креслах перед камином, и он услышал, как его спутник удовлетворенно вздохнул, когда его обдало жаром. — Так почему же ты не дома на Рождество? — спросил его Грегори. — Родители в круизе. Мой подарок им. О Шерлоке ты все знаешь, — ответил Майкрофт. — Почему ты один? Грегори пожал плечами. — Жена отвезла детей к родителям в Ньюкасл. Меня, конечно, не пригласила. Если бы я знал, что ты будешь один, то заскочил бы сегодня пораньше. — Приятно иметь компанию на праздники. Уже поздно, но у меня есть десерт, который я испек здесь. Не хочешь попробовать? — предложил Майкрофт. — Конечно, приятель. Спасибо. — Грегори улыбнулся, и Майкрофт пошел за булочкой с корицей. Он принес на подносе две тарелки и два стакана шотландского виски (оно хорошо сочеталось с корицей). — Пахнет потрясающе, — заметил Грегори. — Могу я нанять тебя готовить для меня? Майкрофт ухмыльнулся. — Правительственный чиновник втайне подрабатывает частным шеф-поваром детектива? Может быть, этого слишком много для равновесия. — Он ковырялся в своей тарелке. — Шерлок говорит, что я слишком много ем своей собственной стряпни. Грегори небрежно махнул рукой. — Я тебя умоляю. Ты выглядишь великолепно. Он просто давит на твои раны, вот и все. Это в духе младших братьев. Поверь мне, я не жалуюсь, когда смотрю на тебя. Майкрофт был едва в состоянии дышать от шока. Он знал, что Грегори не имел этого в виду, но не мог избавиться от чувства надежды, которое на долю секунды вспыхнуло в его сердце. Несколько минут они сидели в уютном молчании. Майкрофту нравилось в Грегори то, что он мог просто находиться рядом с ним и чувствовать себя таким довольным. Он хотел бы, чтобы каждая ночь была такой же, как эта, просто быть с человеком, которого он любил, прежде чем ложиться спать рядом с ним ночью, просыпаться каждое утро с ним. — Тебе когда-нибудь бывает одиноко в этом большом доме? — вдруг спросил Грегори. Обычно Майкрофт никогда не отвечал на такие личные вопросы. С ним ему больше не нужно было притворяться айсбергом. — Да. Мне было одиноко, пока ты не написал. Грегори улыбнулся, и в его темных глазах заплясали огоньки. Он был таким потрясающим. Это было несправедливо. — Я рад, что был здесь и принес тебе немного рождественской радости. — Я тоже рад, что ты здесь, — тихо сказал Майкрофт. Грегори усмехнулся. — Сколько ты уже выпил? — Не очень много, — солгал Майкрофт. — Что для тебя идеальное Рождество? — неожиданно спросил Грегори. — А у тебя? — парировал Майкрофт. — Я первый спросил, — возразил Грегори, но все равно ответил. — Лечь спать в канун Рождества с любимым человеком в объятиях, проснуться на рассвете, выпить с ним кофе перед елкой, целоваться и слушать рождественские песни. Есть с ним печенье и слизывать крошки с губ. Заниматься любовью перед камином, когда на улице выпал снег. Майкрофт не упустил употребленного мужского местоимения. Он почувствовал, что его дыхание участилось, и осмелился надеяться, что его странное рождественское желание сбудется. Что сексуальный Лестрейд действительно может заботиться о нем так же, как и он сам. — Это… это отличный способ провести праздник, — выдавил Майкрофт. — Я… полагаю, мой будет очень похож на твой. Грегори улыбнулся ему. — Рождество — это время, чтобы быть с теми, кого ты любишь, не так ли? Майкрофт чуть не спросил: «тогда почему ты здесь со мной?», но сдержался. Вместо этого он кивнул. — Ты кого-нибудь любишь, Майк? — настаивал он. Майкрофт перевел дыхание. — Грегори, я думаю, будет лучше, если я не отвечу на этот вопрос. — Тогда все в порядке, — ответил инспектор, вставая и потягиваясь. Майкрофт поймал плоский загорелый живот Грегори, из-под пояса которого торчали волоски, и почувствовал, как напряглись его собственные брюки. Он хотел лизнуть вниз, следовать языком по дорожке к призу, ожидающему в конце. — А если я отвечу за тебя? — Он шагнул туда, где сидел Майкрофт, его глаза сверкали, а на заросшем щетиной лице все еще играла соблазнительная улыбка. Он положил руки на подлокотники кресла Майкрофта и наклонился так, что их разделяло всего несколько дюймов. — Ты утверждаешь, что чувства — это не преимущество, но я тебе не верю. Что я действительно считаю, так это то, что ты абсолютно ничего не понимаешь в эмоциях. И при всем твоем уме, ты не можешь понять намека. Я приближаюсь к тебе с тех пор, как мы встретились, и все же ты никогда не прикасался ко мне. Однако за последний год я много раз видел, как ты раздеваешь меня глазами. Так вот, сегодня Рождество, и я не забыл, что ты получил подарок. Он прямо здесь, и, если ты хочешь его, все, что тебе нужно сделать, это развернуть. Вот и вся шаткая решимость Майкрофта. Он наклонил голову и прижался своими тонкими губами к губам Грегори. Грегори, не теряя времени, открыл Майкрофту рот и позволил своему языку проникнуть в его рот, посасывая губы и язык. Майкрофт почувствовал, как Грегори пошевелился, и колено уперлось ему в пах, от шока он уронил стакан на пол. Он услышал, как он разлетелся вдребезги, но ему было все равно, когда он одной рукой схватил Грегори за талию, а другой вплел пальцы в серебряные пряди, такие мягкие на ощупь, какими Майкрофт всегда их себе представлял. Он застонал в ответ на поцелуй, и Грегори поцеловал его еще крепче, закрыв лицо руками. — Я не знаю, когда это случилось, но я уже давно мечтаю об этом. — Я тоже, — ответил Грегори, улыбаясь Майкрофту. — Я думаю, что люблю тебя с тех пор, как встретил. — Ты… любишь меня? — Майкрофт умолял свой мозг обрабатывать то, что происходило. Грегори рассмеялся. — Ты слишком туго соображаешь, Майк! — Я тоже тебя люблю. — Майкрофт притянул его к себе для нового поцелуя. — Пожалуйста, останься. Мы можем обниматься, есть печенье, и я буду заниматься с тобой любовью в каждой комнате дома, если ты захочешь. Просто останься. — Я уйду только в твою спальню, — пообещал Грегори.

***

Когда Майкрофт проснулся на следующее утро рядом с горячим, твердым и совершенно обнаженным телом Грегори Лестрейда, прижавшимся к нему, он улыбнулся про себя. Не нужно быть ребенком, чтобы исполнилось твое рождественское желание.