За гранью

я с глаз своих тебя навек изгнал, но из души никак изгнать не в силах...

Шепс вырос с грамотной и четкой установкой того, как нужно вести себя в социуме. Что можно говорить людям, а что нельзя. Как правильно подавать информацию, а как лучше этого вообще не делать. И это история не про артистичность и специально наигранную фальшь. Это про чувство такта и человечность. То, с чем у Ирины Игнатенко были явные недопонимания. Олег не пытался замыкать в себе какие-то негативные эмоции, дабы казаться белым кроликом. Не в его стиле. Но он учился их понимать, а после направлять в нужное русло. Ему казалось, что так правильнее. Что так просто должно быть. И он, конечно, тоже часто срывался. Даже здесь, на испытаниях. Люди, которые сами же приходили за помощью, порой вели себя, мягко говоря, непристойно. Они действовали ему на нервы. Сначала сидят и в рот тебе с восхищениям заглядывают. А стоит тебе только начать вскрывать их не самые приятные моменты для полного разбора проблемы, как они уже готовы прямо здесь и сейчас забросить твою фотографию в чёрный конверт. Она всегда на этом и попадалась. Контролировать эмоции, держать себя, заботиться о чувствах других людей – это не про Ирину Игнатенко. Ей абсолютно безразлично, как сложится судьба тех, с кем она только что работала на испытании. Она скажет всю правду прямо в лоб. Не станет обволакивать это какой-то щадящей оболочкой. Что нажил – то и получишь от неё. Жаль, акцентирует внимание обычно только на плохом. Как будто другого её в людях видеть просто и не научили. Грустно. Стоит отдать должное, Ира не оставит людей без помощи. Она её в любом случае предложит. Согласились – молодцы, она выложиться на все сто. Отказались – ваше право, она легко встанет и гордо уйдёт. И ей будет плевать, как там дальше сложится ваша жизнь. Даже если она уже заранее знает, что завтра по дороге на работу вас собьёт легковая чёрная машина. Она не станет исправлять ситуацию. Вы ведь сами отказались. И медиум этого не понимал. Искренне не мог выстроить хоть какую-то логическую цепочку её поступков и действий. Всё время сбивался и путался. Пазлы не сходились. Ну, не может же она сама по себе быть такой... грязной? На солнце тоже есть чёрные пятна. Это бесспорно. Но в случае с Ирой, Шепс был не уверен, что там вообще есть было когда-то солнце... Возможно ли? Даже сейчас, проходя очередное испытание, медиум уже точно может сказать: Ира здесь была. Её невозможно не почувствовать. Точнее, то, что она после себя оставляет. Перед ним лежат фотографии, с которых на него смотрят мальчишки и взрослые мужчины, а он видит повсюду лишь её отпечатки. И так на каждом испытании. Он знает, что она это делает специально, пытаясь таким образом, видимо, как-то напакостить своим соперникам. Олег не сказал бы, что конкретно его это сильно отвлекает. Скорее, немного сбивает. Вместе с отпечатками ведьма оставляет и часть своей энергетики. А она у неё... Ух! Захочешь – мимо пройти не сможешь. Но вот все остальные... Ему, наверное, всё же не особо интересна их судьба на этом проекте. Но ужасна интересна Ирина совесть, которая, по всей видимости, у неё отсутствует. Да и сама Ира ему чертовски интересна. Признать только всё никак не может.

[...]

На часах поздний вечер, Олег только-только доехал до дома и сейчас лениво разувается в прихожей. В квартире приторно пахнет ванилью, лилиями, которые уже неделю стоят на кухонном столе, и немного Катей. Когда-нибудь он обязательно привыкнет к этому необычному запаху. Когда-нибудь. Да. Не обещает. — Я думал, ты уже спишь, — в голосе с трудом прорезаются нотки удивления, ведь на самом деле он, конечно, так не думал. Снова застаёт её на кухне с горой каких-то заумных книжек и включённой плитой. Ему дико льстит, что она постоянно старается для него. И ждёт она его тоже по-сто-ян-но. — Чем будешь удивлять на этот раз? — по-хозяйски обнимает блондинку сзади и кладёт подбородок на хрупкое плечо. Каждый раз, когда он так делает, ему кажется, что она вот-вот сломается. — Итальянский суп «Страчателла», — Катя мягко улыбается и по-детски целует его в нос. Выходит немного нелепо. Впрочем, как и всегда. — Название красивое, но обещать, что это будет очень вкусно, не могу. Звучит, как начало их отношений когда-то. Теперь Олег часто будет шутить на эту тему со своими внутренними демонами. Лучше характеристики не придумаешь. — Иди мой руки, переодевайся пока. Я через минут пятнадцать тебя позову за стол. Ему сказать бы ей, что не хочет он этот суп, не любит её эти дурацкие эксперименты – молчит. Обидеть боится. Поэтому и идёт покорно в ванную комнату, захватив по пути свой смартфон из куртки.

[...]

Шум падающей воды заглушает все остальные звуки, просачивающиеся сквозь чёртовы стены. Вода течет из крана и падает на еще холодное дно ванны. В которую Шепс, кстати говоря, погружаться даже не планирует. Он, будто зомбированный, сидит на краю ванны и без конца вертит в руках телефон. Трус, что ли, получается? Уже около четырёх раз он набирает, а затем судорожно стирает элементарное сообщение. И до конца так и не может сообразить, что каждый раз его останавливает нажать на отправку. Это ведь просто человеческий интерес. Просто. Однако, с другой стороны, у него же почему-то нет подобного «человеческого интереса» к той же Марьяне или, допустим, Фёдорову. Ему вообще откровенно плевать, как проходит их путь на проекте. С этой ведьмой по-другому. Её узнавать хочется. Твою мать! И с каких пор мысли о ней разъедают его внутренности? Олег сжимает зубы. Да так сильно, что жевалки ритмично играют на его красивых скулах. А он приходит к выводу, что, если сейчас не отправит ей проклятое сообщение, спать сегодня не сможет.

23:04 Шепс: Как прошло испытание? Ты справилась?

Олег ледяной водой умывается. Всё надеется, что это как-то поможет смыть с себя желание понять её. Он раньше никогда такого не испытывал. Это и пугает. Она его бесит. Она его раздражает. Его до психов доводят её колкие фразы и неприкрытое ничем хамство. Он прекрасно видит, что всё происходящее вокруг для неё – игра. Ужасно то, что его это не отталкивает – завораживает.

23:11 Шепс: Тебе так сложно ответить?

— Солнце, ты скоро? У меня уже всё готово, — легкий стук в дверь и нежный голос по ту сторону завершают сегодняшнюю драму. Он выключает кран. Её ответа он всё равно сегодня не дождётся.