За гранью

У Олега жизнь – вся по полочкам. Не идеальна до совершенства, конечно. Но на верном пути к этому. Каждый поступок имеет своё логичное объяснение. А любое слово несёт заранее предвиденный итог. Эмоции под жестким контролем. Демоны на коротком поводке. У Иры же жизнь – как чёрт с утра распорядится. Сегодня так, завтра по-другому. Она быстро взрывается и быстро перегорает. Перерывов между новыми заходами практически нет. Она не контролирует эмоции, признаться, абсолютно. Более того, травит своих демонов ещё больше. Ей так интереснее. Разница между ними – колоссальная. На первый взгляд. На самом деле, всё гораздо глубже, сходство не на поверхности. Оба это чувствуют. Шепс не понимает, в какой момент в его сознании что-то меняется и он начинает скрывать от Кати переписки. В которых, к слову, нет ничего компрометирующего. Они лишь несколько раз за неделю списывались с Игнатенко. Исключительно в рамках проекта – а больше и не о чем. Но даже это он не хотел доводить до своей девушки. Ему и без того вполне хватало вечных упреков и неоднозначных вопросов в сторону его взаимоотношений с ведьмой. Мол, я даже с экрана вижу, как она на тебя смотрит. Кто бы ещё ей сказал, что то, что она видит с экрана – лишь жалкий огрызок. С правдой мало общего. А насчёт того, что Ира смотрит... Так она на всех так смотрит. Это и бесит. Каждого одаривает хитрым провокационным взглядом. Словно хищница. Долго и упорно выбирает себе жертву по-достойнее. На самом деле, выбор давно был сделан. И Шепсу бы по-хорошему плюнуть на все её откровенные провокации и бежать, пока не стало поздно. Но в головушке это самое «поздно» ледяными волнами бьет по внутренним стенкам, как бы тонко намекая, что бежать уже некуда. Он сам попался в эти сети. Его погубил собственный интерес: да почему она, мать вашу, такая?

[...]

Ира ничего не делает просто так. Ира всегда знает, куда кинуть камень и в чей огород он по итогу прилетит. Ира злая. Ира грязная. Ира – королева провокаций. Ира – дьявол во плоти. От этого и прекрасна. И этим она и цепляет. Больше всего, конечно же, Шепса. Только стоит она сейчас почему-то снова не с ним. И улыбается она снова не ему. Да так игриво ещё и азартно. Олег готов поклясться, он видит, как на её короне – которая идеально вписывается в образ – черти танцуют сальсу. У них там ежедневный шабаш, видимо. А Рапопорт, идиот, аж светится от счастья. Олег его точно проклянет. К таким, как он, не надо даже в штаны заглядывать, чтобы понять – он её хочет. Игнатенко играется с ним, забавляется. А Шепса это из себя выводит. Дура, блять. Однако, как только эта дура непринуждённо отходит от наивного индюка и подходит к медиуму – такому же наивному, на секундочку – всё встаёт на свои места. Нервишки ни у кого не шалят. Звук кипящего чайника приутих. А чёртики завершили танцы и присели, аккуратно свесив ножки и мирно наблюдая за происходящим. — Ну, что, будем отмечать твой очередной белый конверт? — и гадай, называется, сам: она то ли так сильно верит в тебя, то ли банально льстит? Как Рапопорту, например. — Может быть, на этот раз там окажешься ты? — Олег говорит без всякого скрытого подтекста, но замечает, как Ира усмехается в этот момент – с горечью. Зря скрыть пытается. — Я не привыкла занимать чужие места, — электрический ток пробегает по венам, когда она едва касается мужского плеча и хило улыбается. Конечно же, он уже тогда знал, что её нет в белоснежном клочке бумаги. — Мне бы хотелось, чтобы в белом конверте была Ира, — фраза, плавно растекающаяся по всем присутствующим и вызывающая самые различные эмоции. Стоит обязательно отметить, что Шепс ни капли не слукавил. Чистую правду сказал. Он хотел бы, чтобы она была там. С ним. Башаров нескрываемо удивляется, мельком посматривая на редакторов – какую ж красивую историю развернуть можно. А Игнатенко искренне улыбается. Надо же. Чёртики сверху, откровенно говоря, находятся в шоке и запасаются попкорном. — Там Олег Шепс, я его чувствую. А, может быть, я его чувствую, потому что он рядом? — неоднозначно, двусмысленно и вызывающе. У Иры голос дрожит, а руки отчего-то трясутся. На лице сногсшибательная улыбка, а на душе кошки скребут – видимо, до чёртиков добраться никак не могут. Прыгают, внутри всё царапают, а подняться им так и не удаётся. — У вас какие-то отношения? — тот самый момент, когда Марат что-то спрашивает не для привлечения внимания зрителей, а из собственного интереса. — Какие отношения? — у ведьмы что-то внутри покалывает, когда Олег с невозмутимой однозначностью хмурит брови и смотрит на ведущего, как на идиота. Хорошо играет. Катя оценит. И, конечно, никто не удивляется, когда из белого конверта с помощью мужской руки вылетает фотография молодого медиума. Олег в который раз стал лучшим по итогам недели. Ожидаемо. Да и заслуженно, давайте признаем. Единственное, чему стоит действительно удивляться – она рада. Даже нет, не так – она всегда за него рада. Вот это настоящее удивление. Чёрное сердце, оказывается, умеет радоваться за других. И сопереживать оно тоже умеет, кстати. И любить, знаете ли, приучено. Много у него функций. Рычажок только сломался – заржавел. Бывают иногда какие-то проблески. При особых усилиях. Но автоматически включаться оно так и не научилось. Увы. — Сегодня проект покидает... — она поворачивается и смотрит на него отчаянным взглядом, а он не успевает за ходом её мыслей – задаёт лишь немой вопрос: «ты чего?» и привычно сводит брови. — Ирина Игнатенко. Кажется, примерно в эту секунду Шепс забывает о поводках. Демоны наконец-то ощущают свободу. Она знала. Она заранее знала, что это именно её фотография будет в чёрном конверте. Её сегодняшний образ, корона на голове с танцующими чертями, дерганное состояние... Она всё, блять, знала. Даже то, как она сейчас себя ведёт, говорит о многом. Олег смотрит на неё и видит застывшие в глазах слёзы. Удивления – ноль. Каких-то бурлящих эмоций – еще меньше, где-то на минусовом уровне застряли. Игнатенко, это как понимать?! И пока ведьма собирала себя по осколкам, толкала всем скомканную и невнятную прощальную речь, Шепс сходил с ума. В голове только одно – она не может сегодня уйти. Да нет же! Он ещё не успел её понять. Не успел понять себя и своих ощущений, которых она в нём возбуждает. Но Ира уходит. Заканчивает тёплый монолог. Отшучивается про следующий сезон. Принимает трогательные сопли от Рапопорта. Пристёгивает чёртиков сверху, чтобы не упали. И направляется к двери. — Полнейший бред, — внезапно вырывается у Шепса, который безнадёжно смотрит ей вслед и до конца отказывается верить в то, что за ней через пару секунд захлопнется дверь. А сердечко-то вот-вот остановится. Он смирился с неприятным ощущением «без неё» в собственной машине. Смириться с этим ещё и здесь, на проекте, он явно не в силах. — Ирина, подождите, — тёмные существа, печально сидящие на королевской короне, оборачиваются даже быстрее, чем их хозяйка. Ну, разумеется. Башаров в последний момент достаёт золотой конверт. Билет под названием «второй шанс». Дурак ты, Олег. Ей не дали бы просто так покинуть проект. А ты повелся. Какой же п а р а д о к с. У Игнатенко по щекам слёзы ручьём льются, а Шепс с лёгкостью выдыхает. Видит, как у неё подкашиваются ноги и нервно из стороны в сторону глаза бегают, а сам стоит, как оловянный солдатик. Просто точно знает – она свой шанс не упустит. Так и происходит. — Ирина, я вас поздравляю, — словно через невидимый туман, эта фраза как-то доходит ещё до сознания, но уже не воспринимается от слова «совсем». Все аплодируют. Улыбаются. Марат зачем-то трёт свои до трещин сухие глаза. Редактора между собой хихикают. А она к нему бросается. Вешается на шею, словно маленькая девочка, и плачет. В руках сжимает этот проклятый золотой конверт. А хочется – его волосы. Шепс уже слышит где-то в будущем вопли Кати на это счёт. Понимает, что должен сейчас сделать – но не отпускает. Более того, ловит себя на мысли, что ему до потери пульса приятно её прижимать к себе. Прижимает ещё сильнее. Вот такая своеобразная эйфория. Не будем портить момент, лишь напомним: кто-то забыл про поводки, а демоны уже успели почувствовать вкус свободы.